Выбирая себя

It's so quiet here

And I feel so cold

This house no longer

Feels like home

Гермиона Грейнджер всегда держала в голове несколько версий одной и той же истории — на случай, если правда окажется не на её стороне. Она сидела за рабочим столом в своём кабинете. На стене напротив висела пробковая доска, утыканная колдографиями, вырезками из газет, адресами домов и местоположениями всех членов семей — тех, кто вызывал у неё интерес. Когда в дверь постучали, она взмахнула палочкой, скрывая своё «исследование». Это было личное. Только её. Небольшое хобби, которому она посвятила последние несколько лет. — Войдите, — сказала она и встала, встречая гостей. — Гермиона, — Гарри вежливо кивнул, давая понять, что этот визит далёк от дружеского. — Гарри, — отозвалась она, зеркально повторив его жест. — Вижу, ты не один. Чем могу помочь? В комнату вслед за Поттером ввалились два огромных шкафа. Авроры и правда проходили суровую физическую подготовку, но эти явно использовали что-то ещё — слишком уж много мышц в одном помещении. — Зачем ты притащил их? Думаешь, я буду сопротивляться при аресте? — ухмыльнулась она. Гарри тяжело выдохнул: — Перестань паясничать. Ты знаешь протокол. Даже если это ты — я не могу нарушать правила. Она усмехнулась: — Раньше получалось неплохо. Свяжешь меня? Гарри снова вздохнул — уже привычно, с усталостью: — Конечно, нет. Пошли уже, ради Мерлина. Почему с тобой всегда так сложно? Гермиона пожала плечами, накинула длинное чёрное пальто и повернулась к двери: — Я готова. Аппарация или камин? Хотя эти, — она кивнула на двух амбалов, молча следящих за происходящим, — в камине застрянут. — Камин. Давай покончим с этим.

***

— Где ты была в пятницу в семь вечера? Яркий белый свет бил в глаза. Он проникал сквозь роговицу, как игла, впивался в затылок и расползался по вискам пульсирующим жаром. Гермиона щурилась, но даже это не спасало. Она ненавидела допросные ещё тогда, когда стояла по другую сторону стола. — Полагаю, дома, — пробормотала она, прикрывая глаза рукой. Ладонь отбрасывала слабую тень, но свет всё равно пробивался сквозь пальцы. — Блять, Гарри, ты и без этого можешь определить, вру я или нет. Выруби его. — Не могу. И ты это знаешь. Продолжим. Он говорил спокойно, но она слышала усталость. Пауза между словами была чуть длиннее, чем надо. Неуверенность пряталась за профессиональностью. Гарри допрашивал свою подругу, которой было даже жаль его. — Почему тебя вообще допустили к делу, в котором я подозреваемая? Это же… абсурд, — она подняла голову, с трудом удерживая взгляд на размытом силуэте напротив. — Третий труп за три недели. Как ты думаешь, могут ли отстранить Главного Аврора в такой ситуации, даже если все трое связаны с тобой? Он шагнул в сторону. На стене за её спиной мелькнула тень. — Вообще-то, только ты знал об этой связи, — с нажимом сказала она. — Это должно было остаться между нами. Ему было жаль. Это липкое чувство висело в воздухе между ними, проникая в лёгкие с каждым новым вдохом. Он не должен был никому говорить. — Мне пришлось приложить эти данные к делу. Прости. Несколько секунд Гермиона смотрела в потолок, стараясь не сказать лишнего. В груди стучала злость — глупая, неподходящая. Она не хотела её чувствовать. Не сейчас. — Всё нормально, — выдохнула она, с трудом отпуская ситуацию. — Но, Гарри… это не имеет смысла. Прошло больше десяти лет с того… Она замолчала, прикусила губу. Слово не рождалось внутри неё. — Момента, — подсказал он. Тихо. С заботой. — Я всегда буду помнить, — сказала она, и это была правда. Такую боль не вытравить временем. — Ты была дома одна? — Да, — она поёрзала, резко дёрнув плечом, как будто этим могла изменить жёсткий угол спинки стула. — Ты же знаешь, я не люблю гостей. — Можно воды? — добавила она и облизала пересохшие губы. — Позже. Во сколько ты вернулась домой? Неважно, кем она была для него. Сейчас существовала только эта комната. — Почему вообще ты спрашиваешь? Пятница была три дня назад. Если этого ублюдка убили тогда — почему вы только сейчас забеспокоились? — Мы нашли тело два часа назад. — И сразу ко мне? Больше нет подозреваемых? — она усмехнулась, холодно. — Ну, аврорат как всегда — на высоте. — Повторяю вопрос. Во сколько ты пришла домой в пятницу? По голосу было понятно — он теряет терпение. Гермиона нахмурилась. — Кажется, я работала до шести. Потом зашла в супермаркет в торговом центре рядом с домом. Минут сорок провела там, было много народу. Не могу сказать точнее. Проверь камеры. — Магглы не спешат делиться записями видеонаблюдения. — Мне что, и это сделать за тебя? — Она резко выпрямилась, скрестила руки на груди. Стул противно скрипнул. Он молчал. Его силуэт двигался по стене туда и обратно, шаги глухо отдавались в полу. — Я проверю. Можешь не сомневаться. — Значит, домой ты меня не отпустишь? — Нет. Остаёшься здесь, пока не получим подтверждение твоего алиби. Тебе не привыкать. Нарушительница. Она усмехнулась, Гарри называл её так каждый раз, когда оставлял в камере «подумать о поведении». — Ладно, противный, веди. Гарри махнул палочкой. Свет резко погас . После отвратительного белого сияния темнота казалась бархатной. Глаза начали медленно привыкать. Да. Она не ошиблась. День и правда будет долгим.

***

Пока Гермиона сидела в камере и ждала, когда же её наконец отпустят восвояси, было немного времени подумать о произошедшем. Третья жертва за три недели. Да, преступник определённо имел какой-то паттерн поведения. Если бы она всё ещё работала следователем в Аврорате, определённо искала бы кого-то, с кем у жертв была связь. Не стоило удивляться, что её саму допрашивают уже в третий раз. Она имела связь с этими волшебниками. Этот факт невозможно стереть из её биографии. Гарри мог бы скрыть это, но не стал бы. Даже ради неё. Она усмехнулась — он оставался верен себе. Когда они только поступили на службу, у обоих горели глаза. Они готовы были день и ночь проводить за рабочим столом, отвлекаясь лишь на физическую подготовку. Тогда это казалось самым важным делом в мире — поймать всех оставшихся на свободе Пожирателей. Теперь это казалось далёким, как будто происходило с кем-то другим. Со временем, Гермиона начала замечать несовершенства системы, а Гарри же наоборот игнорировал их. И они спорили. Много. Она вспомнила, как срывала голос в криках, и как он — упрямо молчал. Гермионе казалось несправедливым, что сроки заключения для бывших Пожирателей такие маленькие, что многие отделались штрафами. Гарри гнул свою линию: репарации нужнее, чем ещё один мешок костей в стенах Азкабана. Так и вышло, что в итоге Поттер — Главный Аврор, а Гермиона — частный детектив. Им удалось сохранить дружбу, каждый был доволен своим положением, но политику они обсуждать перестали. Гермиона посмотрела вокруг. Она знала точное количество железных прутьев, удерживающих её от свободы — 16. Не считая самой рамы, являющейся основой всей этой безобразной конструкции. У неё в волосах была специальная заколка, которая работала как отмычка. Гермиона никогда не выходила без неё из дома. Пальцы скользнули к затылку, но остановились на полпути. Она уважала Гарри и продолжала ждать, когда её выпустят. Так было правильно.

***

— Свободна, — Гарри провёл палочкой по прутьям, и дверь отворилась. Гермиона потянулась, разминая затёкшую от долгого сидения спину: — Мммм, мне нравится каждый звук этого чудесного слова. Что выяснил? Она встала и прошла к выходу, даже не обернувшись. Ни одной лишней минуты в этом месте. — У тебя есть алиби на этот вечер. Как и в прошлые два раза, когда мы тебя допрашивали, — Гарри устало вздохнул, потирая лоб. — Прости, но это было необходимо. — Ты потратил столько времени впустую. Я же говорю — мне нет никакого смысла их убивать. В конце концов, прошло много лет, и они своё уже получили. Они шли по пустым коридорам Министерства в сторону кабинета Главного Аврора. Судя по всему, уже наступил поздний вечер. — Помнится, ты была недовольна приговором. — И что? Они делали ужасные вещи во время войны. Конечно, я была недовольна. Но убивать? — Гермиона хмыкнула. — Кажется, ты меня совсем не знаешь. Гарри резко остановился. — В том-то и дело, что я знаю тебя слишком хорошо. Они сверлили друг друга взглядами некоторое время. Гермиона первой отвела глаза: — Мне пора домой, я устала. Не расскажешь, как их убили? Может, я была бы полезна? — Ни за что. Тайна следствия, а ты здесь больше не работаешь, — Гарри упрямо стоял на своём. — Я так понимаю, у вас ноль улик, раз единственное, что вы делаете — допрашиваете меня. Кто обследовал тела? Брук? Гарри скривился, будто проглотил что-то кислое: — Да. Замены пока нет. Гермиона прищурилась, задумавшись: — Он всегда упускает детали. Помнишь дело Иванова? — Того русского предводителя банды наркоторговцев? Они половину магического Лондона подсадили за эту хрень. — Ага. Его убили свои же, но Брук неверно определил время смерти, и мы ходили по кругу. Тебе стоит проверить всё ещё раз. Гарри вздохнул и покачал головой. — Ты же понимаешь, что тебе придётся пройти всю процедуру заново, если он напортачил? Потому что алиби мы проверили только на предполагаемое время смерти. — Ой, ладно, Гарри, я переживу. Он опустил глаза, как будто ей не стоило этого говорить, ведь он всё равно ничем не мог ей помочь. Гермиона развернулась на каблуках и отправилась в сторону каминов. Ей не терпелось уйти, смыть с себя запах допросной, холодных стен камеры и сомнений лучшего друга. — Желаю удачи, — крикнула, подходя к лифтам. — Надеюсь, тебе удастся поспать сегодня. Гарри пробормотал что-то вроде «счастливица», махнул рукой и побрёл дальше по своим делам. Гермиона не сомневалась, что он заставит несчастного старичка, отвечающего за исследование улик, вернуться на работу и остаться на всю ночь, перепроверяя каждую деталь. Сейчас она была как никогда счастлива, что больше не работала здесь.

***

Она нежилась в тёмных шёлковых простынях, когда её мобильник надоедливой трелью прервал долгожданный отдых. Гермиона потянулась, достав его из тумбочки. В такое время звонить мог только один человек. — Гарри? Что-то случилось? — Да, позвонил сказать, что ты была права. Гермиона приподнялась, закрывая голую грудь простыней, и откинулась на спинку кровати. — Говори точнее. — Она наклонила голову к плечу, удерживая телефон. Освободившейся рукой взяла с тумбочки сигарету и щёлкнув пальцами, подожгла. — Фу, ты что, куришь? — Голос Гарри доносился словно из какой-то подземной трубы. Гермионе пришлось прислушиваться, чтобы что-то разобрать. Гермиона затянулась. Медленно. Глубоко. — Давай уже, Поттер, я хочу лечь спать. Что, Брук таки ошибся со временем, и мне нужно снова ждать твоего визита? — Нет, время указано верно. Но мы нашли кое-что другое. — И что же? — Гермиона выдыхала дым через нос, щурясь от удовольствия. — Не могу вдаваться в подробности, но у нас появился новый подозреваемый. И ты его знаешь. Прямо сейчас будем производить арест. Звоню сказать тебе спасибо. — В качестве благодарности, может, скажешь, кто это? Иначе я умру от любопытства. — И не проси. — А если за услугу? Ты знаешь, я бываю очень полезна. — Ладно, тут не поспоришь. Да и завтра всё равно будет во всех газетах. Это Малфой. Гермиона резко села. Простыня соскользнула, неприятный холодок пополз по обнажённой коже. — Что? Но у него ведь даже нет мотива. — Да, но есть железные улики. И мы не можем знать, какие дела они проворачивали за спиной у Министерства. Ладно, мне пора. — В следующий раз пришли патронус. — В следующий раз быстрее бери трубку. Я не собираюсь тратить силы, чтобы отправить сообщение тебе. Без обид. — Я запомнила, Гарри. Ты за это ещё ответишь. Она услышала лишь гудки. Докурив, Гермиона потушила окурок о пепельницу и взяла палочку, чтобы избавиться от неприятного запаха. Он не выносил сигаретного дыма. Закончив, Гермиона повернулась на бок — и наткнулась на сосредоточенный взгляд серых глаз. — Думаю, тебе нельзя возвращаться сегодня домой, Малфой, — она наблюдала, как в его взгляде вспыхивает тревожная искорка. — Ты главный подозреваемый в деле об убийстве Паркинсона, Роули и Яксли.