Выбирая себя

I was a heavy heart to carry

But he never let me down

When he held me in his arms

My feet never touched the ground

I'm so heavy

Heavy in your arms

В кабинет постучали. Гермиона вздрогнула: чувство дежавю зарождалось в черепной коробке, вызывая зуд. — Войдите! — сказала она, вставая. — Гермиона, привет, — в кабинет вошёл Гарри. По отсутствию сопровождения она поняла, что сегодня, слава Мерлину, ей не грозит допрос с пристрастием. — Привет, — она присела и указала рукой на стул напротив. — Располагайся. Зачем пожаловал? Гарри сделал несколько шагов и опустился на предложенное место. — Ты должна мне услугу. Пришло время платить по счетам. Гермиона хмыкнула: — Что-то я не помню, чтобы на следующее утро в газетах были новости о поимке Малфоя. Может, ты меня обманул — и теперь просто пытаешься заставить сделать что-то для Аврората? Гарри на секунду опустил голову, провёл рукой по непослушным волосам. Когда он снова поднял глаза, маска Главы отдела была сброшена. Перед ней сидел её лучший друг. Очень уставший. Пропустивший несколько ночей нормального сна. Державшийся на литрах кофе и том же количестве зелья бодрости. — Мне нужна помощь. Малфой пропал, — он тяжело вздохнул. — Это лишь сильнее доказывает его вину. Четыре дня потрачены впустую, но это не единственное дело, а наши ресурсы ограничены. Возьмёшься за поиски? Гермиона внимательно рассматривала друга. Ей нужно было знать честный ответ на следующий вопрос, и она была готова залезть ему прямо в душу и выкорчевать эту правду силой, если потребуется. — Когда я найду его, вы дадите ему шанс оправдаться? Или, как обычно, закроете висяк поскорее, не позволив предоставить алиби? Это был камень преткновения между ними. То, что они успешно игнорировали много лет в угоду дружбе, но иногда слон становился слишком большим для комнаты. — А ты чего бы хотела? — Гарри смотрел на неё исподлобья, готовясь защищать систему, в которую верил. Без этой веры у него ничего не оставалось, и он держался за свои убеждения. Не уступая ни на дюйм. — Ты знаешь. — Справедливости? — Гарри взорвался. — Да иди ты со своей справедливостью, Гермиона! Ты такая лицемерная! Легко обвинять систему, когда меняешь понятия хорошего и плохого под свои цели! Гермиона встала. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она сосредоточила взгляд на нём. Тихо, подчёркивая каждое слово: — Прекрати орать, Поттер. Тебе не пятнадцать лет, учись контролировать эмоции. Проспись, а потом возвращайся. Поговорим. Когда он молча поднялся и вышел за дверь, хлопнув ею со всей силы, стены её небольшого офиса задрожали. Но Гермиона оставалась спокойной. Штиль.

***

— Что он сказал? — Малфой метался по гостиной, будто остановись он хоть на секунду, тревожные мысли поглотят его с головой, утянув на илистое дно тёмного болота. Гермиона только что вернулась в свою квартиру, так и не дождавшись возвращения Поттера. — Мне очень жаль, но всё так, как мы и думали… — она пожала плечами и сбросила туфли у порога. Она жила в маггловской части Лондона и возвращалась домой пешком, чтобы не привлекать внимания соседей. Её камин был отключён от Сети и использовался лишь по назначению — обогревал дом в дождливые британские зимы. Прошло уже полтора года с того дня, как Драко впервые оказался здесь, но видеть его в этой квартире всё ещё казалось странным. Неправильным. Он не вписывался в её мир, и это не менялось со временем. В своих строгих костюмах, сшитых на заказ, в рубашке, которая стоила дороже её месячной аренды, с идеально белыми волосами, он казался здесь чужим. Они оба это знали, ревностно скрывая свою связь от любопытных глаз. — Что? Они даже не дадут мне сказать ни слова? — Драко был на взводе, и это не удивляло Гермиону. Он провёл год в Азкабане за участие в рейдах Пожирателей, и смерть казалась предпочтительнее возвращения туда. Он говорил, что оставил в этих холодных, безжизненных стенах свою человечность. Но Гермиона видела в нём больше человечности, чем в себе. Два года войны выжгли почти всё тепло из её груди. — Не дадут, — она подошла и положила руки ему на плечи, заставляя остановиться. — И мне не дадут. Я не смогу тебя вытащить. — Но я не убивал их, Грейнджер! — он вырвался. — Я не делал этого! Зачем мне понадобилось бы… Нет, не смотри на меня так. Они — жалкие куски дерьма, и за то, что они сделали с тобой, я бы сжёг их в адском пламени, но… я бы не оставил тебя ради мести. Никогда. Он рухнул на диван, запустил пальцы в волосы, будто пытаясь вырвать бессилие с корнями. — Если ты встанешь на мою сторону, они подумают, что я сделал это ради тебя, да? Если узнают о нас. Гермиона опустилась перед ним на колени, безуспешно пытаясь поймать его взгляд. — Да. Сказать больше нечего. Не существовало ни одного слова, которое могло бы сейчас ему помочь. Если Гарри его найдёт, Малфоя ждёт суд. И камера в Азкабане — не худший исход. На момент смерти Паркинсона, Роули и Яксли у него не было железного алиби. Драко был либо с ней, либо ждал её возвращения в квартире. Никто этого не подтвердит, кроме, разве что, старушки-соседки, которая каждый раз выходит поздороваться, когда они возятся с замком. Но Аврорат не будет искать свидетелей. Вина бывшего Пожирателя в громком деле — лучшая реклама для Министерства. В таких вопросах Гарри всегда был удивительно близорук. «Пусть лучше система работает не идеально, чем не работает совсем», — говорил он. Но Гермиона знала, что это лишь слова. Если бы Паркинсон, Роули и Яксли получили честные сроки и сидели бы за свои преступления, они остались бы живы. А теперь… Так они и замерли: он на диване, опустив голову в ладони, она на полу рядом. Время текло. — Думаю, придётся искать убийцу самому, — наконец сказал Драко. — Другого выхода я не вижу. Гермиона смотрела, как ломается гордый, сильный мужчина, в которого превратился когда-то самый задиристый мальчишка Хогвартса. Казалось, она могла слышать хруст его костей и звон рушившихся надежд. — Я помогу тебе.

***

Ночью Гермиона ворочалась в кровати. Чёрные шёлковые простыни липли к её потному, тревожному телу. Они с Драко договорились, что утром она предложит Гарри свою помощь, чтобы быть в курсе хода расследования. Малфой хотел знать, какие против него есть доказательства. — Не спишь? — шёпотом спросил он. — Нет, — так же тихо ответила она, чувствуя, как в груди расползается тепло. — Иди сюда, — Малфой протянул руку, позволив ей устроиться рядом. Гермиона тут же подобралась ближе, положила голову на его плечо и закинула бедро на его ноги. Она прижалась всем телом к его обнажённому боку, чувствуя, как по нервным окончаниям пробегает ток. Она чертила линию носом по его шее, медленно поднимаясь от плеча к скуле. Он пах её персиковым гелем для душа и своим дорогим шампунем с нотками ветивера. Эта нелепая, сладковатая смесь была соткана из противоречий. Но для неё с некоторых пор это был запах «дома». Гермиона чувствовала, как её дыхание на его шее заставляет его пульс биться чаще. Каждый раз осознание того, что она могла с ним сделать, напрочь уничтожало её здравомыслие. Она попалась в эту ловушку полтора года назад и продолжала упрямо делать то же самое. Точно зная, где расставлены сети, она добровольно плыла к ним, сгорая от нетерпения. Драко молча сглотнул, продолжая бездействовать, пока она вела пальцем по его груди, обводя напряжённый сосок и опускаясь ниже, по животу, царапая сеточку пресса, выводя неведомые узоры, и ещё ниже. Он вздрогнул и шумно выдохнул, позволяя ей. Гермиона обхватила его член, сжала его ладонью и медленно провела вверх и вниз. — Чего ты хочешь, Гермиона? — хрипло спросил он в полной тишине. — Ммм… не знаю. А что ты можешь предложить? — она обожала эту игру. Малфой чуть склонился, чтобы быть к ней как можно ближе: — Тогда решать буду я. Он сказал это властно, беря ситуацию в свои руки, её тело предательски вздрогнуло. Она чувствовала, как жар ядом разливается под кожей, затопляя живот и грудь. — Прямо сейчас я переверну тебя на спину. Ты не будешь сопротивляться. Он рывком перевернул их обоих, нависая над ней, и посмотрел прямо в глаза. Его бедро прижималось к её бедру, горячее, тяжёлое. — А дальше я поцелую каждый миллиметр твоего ахуенно красивого тела — от лба до пальцев ног. Драко склонился к ней, осыпая бережными поцелуями, записывая на ней собственную историю, выжигая губами подпись — здесь был Драко Малфой. Как будто она могла забыть. Даже если бы захотела. Контраст между резкими словами и нежными прикосновениями заставлял Гермиону выгибаться ему навстречу. — А потом, когда ты начнёшь умолять… думаю, это случится скоро… — голос его стал ниже, — я заставлю тебя пошире развести ноги и буду удерживать их в таком положении силой, если понадобится. Мой язык будет скользить внутри тебя, мокро и жадно. Гермиона тихо застонала, её бёдра невольно приподнялись ему навстречу. — А мой большой палец будет чертить круги на твоём клиторе, пока ты не закричишь. Он дошёл до её живота, проводя горячим языком дорожку за дорожкой. — А потом я трахну тебя, Гермиона. Грубо и быстро. Потому что хочу тебя, как ёбаный шестикурсник-девственник. Он продолжал свою медленную пытку, обжигая её кожу жаром своего дыхания. — Я спущу всё до последней капли внутрь тебя, — у неё перехватило дыхание, — и моя сперма будет вытекать на твои любимые чёрные простыни, когда мы закончим. К моменту, когда он взял в рот большой палец её ноги и влажно провёл по нему языком, Гермиону била крупная дрожь, и каждая клеточка её тела отзывалась болью желания. Отвлекаясь на секунду, он спросил: — Ты этого хочешь? Сквозь затуманенное сознание она прошептала: — Да. И была уверена, что он выполнит каждый пункт своего обещания.

***

На следующий день, когда Гермиона подошла к двери своего офиса, её уже ждал Гарри. К нему прилагались виноватый вид и стаканчик чёрного кофе с капелькой сливок. — Это мне? — Гермиона протянула руку к напитку. — Да, твой любимый, — кивнул Гарри. — Извинительный кофе, да? Что тебе нужно, Поттер? — Гермиона поднесла к двери палочку, снимая защитные чары. — Твоя помощь в поиске Драко Малфоя. Они вместе зашли в кабинет. Гермиона поставила бумажный стаканчик на стол и начала стягивать пальто. Осень в этом году выдалась холодной. Когда она подошла к рабочему столу и стала разбирать бумаги, оставленные накануне в беспорядке, Гарри нетерпеливо задёргал ногой. — Подождёшь — не развалишься, — цыкнула Гермиона. — У меня полно дел! — Гарри недовольно покосился на подругу. Гермиона тяжело вздохнула, собираясь с силами. Ей нужно было договориться, а Гарри всегда был упрям. Впрочем, как и она сама. Присев напротив, она сказала: — Я помогу найти Малфоя, но ты расскажешь мне всё о деле. Я хочу быть уверена, что помогаю поймать настоящего преступника. Гарри прищурился. Гермиона напряглась, но внешне никак этого не выдала, продолжая ждать ответа с деланным любопытством во взгляде. — Зачем тебе это? — Я уже объяснила: справедливость для меня — не пустой звук, Гарри. Он скрестил руки на груди и продолжал смотреть на неё с подозрением. — Я не могу дать тебе материалы расследования. — Почему? Ты делал это не раз. Или я всё ещё подозреваемая? — Нет. Мы наконец-то получили результаты экспертизы. Их убили заклинанием. Твою палочку проверяли после допросов, ты больше не являешься фигурантом этого дела. — Вау, спасибо. А знаешь, что было бы действительно здорово? Гарри поднял бровь. — Если бы мой друг с самого начала поверил мне. — Ой, хватит, Гермиона. «Драма-квин» — это не про тебя. Ты сказала, что не убивала бывших Пожирателей, которые месяцами пытали тебя. Я не поверил. И прошу за это прощения. Двигаемся дальше? — Ладно. — Она всё равно не перестанет в одночасье злиться на него. — Ты можешь не раскрывать все детали, но хотя бы ответь на мои вопросы. Как их убили? И почему ты решил, что это Драко Малфой? Гарри откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу — значит, эта битва была выиграна. — Убийца использовал тёмное заклинание удушения. Очевидно, Малфой его знает. Но не это нас к нему привело. В кармане у Яксли нашли пустой пергамент, и Брук, как ты и предполагала, его пропустил. Когда мы применили проявляющие чары, оказалось, что это была записка. Гермиона не заметила, как придвинулась ближе, прижимаясь грудью к столу. Она ловила каждое слово. Гарри порылся в карманах. — Вот, посмотри. Это копия. Он бросил на стол помятый пергамент. Гермиона взяла его и сразу поняла, чей это почерк. Она пробежалась глазами по строчкам: «Наши дела должны быть улажены до конца месяца. Вспомни, что случилось с остальными бизнес-партнёрами.» Подписи не было. — И? — Гермиона положила записку обратно на стол. — Почему вы решили, что это писал Малфой? Гарри закатил глаза. — Ты же знаешь, как это работает: в первую очередь проверяют бывших Пожирателей. Гермиона вздохнула. Она знала. — Почти всегда мы оказываемся правы. У неё заканчивалось терпение. — Да, потому что показательные суды — это фарс. Настоящие виновники получили ничтожные сроки и снова творят своё дерьмо. И именно поэтому вы так часто оказываетесь правы. Тут нечем гордиться. Гарри обречённо вздохнул: — Я не буду это обсуждать. Гермиона на миг прикрыла глаза, успокаиваясь. — Так что? Ты сверил почерк? Где взял образец? — У нас есть письменные показания каждого бывшего Пожирателя. Драко Малфоя в том числе. Это его почерк. Никаких сомнений. Гермиона кивнула. — Хорошо, убедил. Я берусь за дело. Но если у меня будут вопросы, ты ответишь честно. Без увёрток, Гарри Поттер! Он поднялся, протягивая руку. — По рукам! Она ответила на рукопожатие и мягко улыбнулась. Этот момент стал точкой отсчёта. Пути назад не осталось.