Выбирая себя

There's too much smoke to see it

There's too much broke to feel this

Well I love you, I love you

And all of your pieces

Она пропала. Гарри даже не мог сказать точно, когда именно. Из-за их последней ссоры он несколько дней не пытался с ней связаться, а когда всё-таки решил в очередной раз зарыть топор войны, оказалось, что кабинет Гермионы Грейнджер пуст. Как и её квартира. С тех пор прошёл почти год, и Гарри не переставал винить себя. В первые месяцы весь Аврорат работал сверхурочно: поиски Гермионы Грейнджер стали делом высшего приоритета. Но мир не сошёлся клином на его чувствах, и постепенно ему пришлось отказаться от идеи использовать ресурсы Министерства в личных целях. Теперь он остался один на один с её отсутствием. Гарри никогда не хотел оказаться в таком моменте. Он не мог знать наверняка, но потеря Рона ощущалась для него как потеря конечности: непрекращающаяся фантомная боль. Исчезновение же Гермионы разбило его вдребезги. Особенно тот факт, что она сделала это сама. Отказалась от него. Выбрала какой-то другой путь, о котором ему ничего не было известно. Теперь он работал строго девять часов в день над делами Аврората, а после — занимался поисками самостоятельно. Он нанял несколько частных сыщиков по всему миру, уведомил каждое Министерство магии, с которым у него была хоть какая-то связь. Но всё это не принесло ни малейших результатов. Тем временем его дети практически росли без отца, а Джинни перестала с ним разговаривать. Её мольбы о том, что Гарри должен больше времени уделять семье, ведь их брак разваливается, оставались неуслышанными. И в какой-то момент она просто перестала пытаться. Гарри ненавидел себя за то, кем стал, но не мог остановиться. Для него было важно знать, где она. Ведь она тоже была его семьёй, и жизнь без Гермионы Грейнджер, его лучшего друга, казалась ужасающе пустой. Впервые с момента поступления в Хогвартс он действительно почувствовал себя сиротой. И Джинни, как бы ни старалась, не могла это изменить. Он любил её. Она была самой важной женщиной в его жизни, матерью его детей. Но она так и не стала его другом. Теперь Гарри всё чаще оставался в офисе на всю ночь, заливая пустоту огневиски.

***

Когда один из детективов прислал ему новую зацепку — одну из множества за последние месяцы — он уже ни на что не надеялся. Но не мог не проверить. Именно поэтому Гарри стоял на набережной в Королевских садах Сиднея и ждал. Детектив сообщил ему, что девушка, подходящая под описание Гермионы, бывала здесь почти каждый день ранним утром. Сначала совершала пробежку, а потом проводила ещё час возле воды, читая книгу. Это обнадёживало. Он вглядывался в каждое лицо, пытаясь найти среди десятков незнакомцев свою родную душу. Обошёл весь маршрут несколько раз, подошёл к каждой девушке, что попадалась ему на пути, проверил каждую лавочку в тени деревьев. Но — ничего. Это была уже седьмая поездка, которая ни к чему не привела. Гарри поднял руку к лицу и ущипнул себя за переносицу. Раздражение поднималось в нём. Он тратил свою жизнь на погоню за призраком, который, похоже, не хотел быть найденным. Опустившись прямо на траву, он впервые позволил себе подумать о Гермионе трезво. Она уехала, не оставив даже записки, не объясняя причин. Это было жестоко. И как бы он ни старался понять, Гарри не мог поверить, что заслужил это. Он поднял взгляд к небу, наблюдая, как медленно плывут облака. Сделал глубокий вдох. Ему больше нечего делать здесь, пора возвращаться домой. Уже поднимаясь с земли, он заметил бегущую по дорожке девушку. Прямые светлые волосы, длиннее, чем он помнил. Но это была она. Он узнал бы Гермиону из миллионов других. Она не заметила его. В спортивной одежде, с наушниками в ушах, она бежала в медленном темпе и, казалось, наслаждалась происходящим. Гарри, стараясь оставаться незамеченным, последовал за ней. Похоже, он застал конец её пробежки, потому что вскоре она остановилась на полянке у воды, сделала несколько упражнений на растяжку, а потом села на скамейку, достала из рюкзака книгу и зелёное яблоко. Гарри не знал, чего ждал от этой встречи. Ему казалось, что он найдёт её такой же разбитой, как он сам: одинокой, с тёмными кругами под глазами и заваленной коробками из-под пиццы кухней. Но она выглядела… иначе. Щурилась от солнца, поправляла волосы, улыбалась. Гарри не спешил подходить. Хотел ещё немного просто побыть рядом с ней и понаблюдать. Когда к ней подошёл какой-то парень, Гарри, всё ещё погружённый в свои мысли, не придал этому значения. Но когда она встала, поцеловала его и приняла бумажный стаканчик из его рук, он присмотрелся. Что-то в нём казалось смутно знакомым. Высокий парень в хорошей физической форме, в простой белой футболке и бежевых льняных штанах — один из многих. Светло-русые, немного кудрявые волосы — типичный местный сёрфер. Но что-то в его походке, жестах, осанке казалось знакомым до скрежета зубов. Гарри наблюдал, как парень садится рядом с Гермионой и закидывает руку ей на плечо. Она доверчиво прижимается к нему, не отрываясь от книги. В этих движениях чувствовалась выученная привычка. Ей было явно хорошо рядом с ним. Гарри подошёл так близко, как мог, всё ещё оставаясь незамеченным. Сел на соседнюю лавочку, что стояла чуть позади, и прислушался. Шли минуты, но никто из них не говорил. Казалось, они оба наслаждались этим ранним утром в обществе друг друга, и слова им были не нужны. Когда прошло примерно полчаса и Гарри уже подумывал подойти к ним, парень сказал: — Ну что, Грейнджер, идём завтракать? Ты наверняка проголодалась. Если до этого Гарри только казалось, что Гермиона разбила ему сердце, сейчас он был в этом уверен. Он чувствовал, как пульс ускоряет темп, а паника накрывает его с головой. Гермиона не просто уехала — она сбежала с человеком, которого подозревали в убийстве трёх волшебников. С Драко Малфоем. Желчь со вкусом предательства поднималась по пищеводу, и Гарри казалось, что его вот-вот вывернет. Он старался собрать мысли и дышать глубже. В нём боролись две сущности. Гарри Поттер, Главный Аврор, требовал прямо сейчас арестовать преступника и отправить его в Азкабан на пожизненное. А лучше на два пожизненных — на всякий случай. Но Гарри Поттер, лучший друг Гермионы Грейнджер, девчонки, которая когда-то выбирала его вместо всего остального мира, умолял оставить всё как есть и хотя бы раз не дать своим принципам победить. Ради неё. И это было невыносимо. Он не мог даже смотреть на неё и ненавидел её за выбор, перед которым он стоял прямо сейчас. А ведь она даже об этом не знала, проживая свою жизнь так, будто прошлого не существовало. Будто его не существовало. — Осталось две страницы до конца главы, — не отрываясь от книги, ответила Гермиона. — Хорошо, я пойду займусь столиком, чтобы тебе не пришлось стоять в очереди, — сказал Малфой, обнял её и поцеловал в щёку, прежде чем уйти. — Не задерживайся, любовь моя. Когда он ушёл, Гермиона повернула голову и посмотрела прямо на Гарри. Конечно, глупо было думать, что она не заметит слежку. Гарри вглядывался в её глаза, но не находил в них… ничего. Он думал, что знает Гермиону Грейнджер, а сейчас мог лишь гадать, как давно ошибался. Они застыли. Парень и девушка, сидя на разных скамейках, пристально изучали друг друга. Гарри знал, что она держит палочку в одной руке — потому что сам делал то же самое. Лучшие друзья или непримиримые враги? Секунды ускользали, но никто из них не пытался заговорить или атаковать. Гарри видел, что она оставляет этот выбор за ним. В конце концов он принял решение. Поднял руки, показывая, что безоружен, и медленно встал. Всё ещё глядя в глаза когда-то самому близкому человеку в жизни, он кивнул. Это стоило ему всего. Он сделал для неё последнее: дал ей возможность продолжать жить той жизнью, которую она для себя выбрала. Гарри развернулся и зашагал к точке аппартации. Ему пора было возвращаться в отель, а оттуда — домой. Он собирался извиняться перед Джинни столько раз, сколько потребуется, и провести с ней и детьми минимум две недели отпуска, который он возьмёт с завтрашнего дня. Гарри обязательно отстроит свою жизнь заново. Жизнь без Гермионы Грейнджер. И он надеялся, что никогда больше не встретит её, ведь это был последний раз, когда он выбрал её вместо всего мира. Все долги были отданы.