silentium

Я бы гладил его волосы до конца света.

Или до конца себя.

Смешно, да?

Я всё ещё не решил, кого из нас жаль больше.

Запись от 14 мая.

Май 2025 Птицы задорно щебетали за окном, напоминая Тэхёну о том, что лето наступит через неделю. На улице уже яркие солнечные деньки грели душу вечно спешащих куда-то по улице людей.  Знойная рябь раскалённого на солнце воздуха щекотала кончик его носа. Парень выглянул из окна библиотеки, наблюдая за гудящей толпой. Гул, состоящий из громких двигателей машин и разговаривающих людей, заставлял чувствительные уши Тэхёна сворачиваться в трубочку. Его раздражали любые звуки. Даже самые привычные для такого большого города, как Сеул.  Он смотрел на девушку в строгом костюме: телефон в одной руке, в другой — капхолдер с парой стаканов. И представлял, как перережет ей голосовые связки, получая при этом бескрайнее удовольствие, чтобы она никогда больше не смогла говорить так громко. Или смотрел на молодого мужчину в чёрных джинсах и белой футболке, который пытался что-то активно доказать своему другу, идущему рядом. Его бы он убил с особой жестокостью. Сначала заставил бы накричаться перед смертью от боли, раз так любил говорить громко. Тэхён всё смотрел на толпу людей сверху, и сердце заходилось в бешеном ритме, глаза с удовольствием закатывались, когда в голове возникали кровавые картины. Волнение нарастало. Ещё секунда — и он сорвется с места, пробежит через лестничный пролет, и с упоением будет резать глотки каждому неугодному. Он судорожно вздохнул — больше похоже на стон.  Тэхён хотел, чтобы весь мир исчез. И остался только он. Он и Чонгук. Больше никого, ничего и никогда. Книга, так аккуратно и бережно переданная Чонгуком в начале дня, осталась открыта на столе. Он начал ее читать, но законы термодинамики куда меньше интересовали Тэхёна, чем тихое совместное время с мужчиной за стойкой.  Он давно прочитал все, что его действительно интересовало. Сейчас хватал любые книги, которые попадались под руку. Пару раз даже подходил к библиотекарю с просьбой посоветовать пару романов. Обязательно с пытками и большой любовью. Только с хорошим концом. Тэхён не любил плохие концовки — он их презирал.  Хотя вся его жизнь будто уже была таким финалом.  Ком в горле нарастал, заставляя мысли двигаться с усиленной скоростью, сматываясь в запутанный клубок ниток, который невозможно было распутать. «Хочу убить его». «Ее бы я пытал с особой жестокостью». «Какой же Чонгук красивый». «Пусть эта машина с водителем на пару разобьются за тем углом». «Хочу быть с Чонгуком вечно». Книги про пытки Тэхён, будто, прочитал все в этой маленькой библиотеке. Столы здесь стояли низкие, как детские парты в школах, а их края царапали нежную кожу бёдер и колен. Оставались красные отметины, царапины. Где-то в уголке души Тэхён ощущал странное удовольствие от этой несильной боли, доставляемой потрёпанными краями. Стеллажей было совсем немного. Тэхён сам мог стать библиотекарем — он знал, где находится каждая книга, каждый автор, запомнил весь порядок, полку за полкой.  Взгляд покрасневших от яркого солнца глаз снова пробежал по Чонгуку, который что-то читал. Очки часто съезжали на край носа, и он аккуратными пальцами снова и снова поправлял их. Это движение не на шутку возбуждало, заставляя горячий пот стекать по вискам. Оно будоражило и так буйную фантазию Тэхёна, рождая всё новые сцены и каждый раз заставляя успокаивать бешено бьющееся сердце. В голове он прокручивал всё — до мельчайших подробностей, во всех позах, на каждой поверхности этого затхлого старого помещения.  Взгляд не мог оторваться. Сладкие и пухлые губы парня приоткрылись, а юркий влажный язык облизал их от сухости. Пальцы активно затеребили низ легкой жёлтой рубашки. А ладони активно потели от нервов. Он наблюдал за ним даже не моргая совсем. Книга по термодинамике стала совсем не интересной в этот момент. И единственную книгу, которую Тэ готов был читать вечно — Чонгук. Всегда и везде. В поезде, в машине, дома на помятой постели, на кухне с пустым холодильником и тут, в библиотеке. В штанах зашевелилось, намекая парню, что пора приводить себя в порядок. Он  насильно заставил себя вернуться к чтению, но всё равно украдкой смотрел на библиотекаря. На его идеальном лице играли солнечные зайчики, красиво переливались между собой и попадали на необычайные карие глаза парня. Они путались в густых чёрных, как смоль, волосах, гасли там, а возвращаясь на лицо, снова загорались.  На солнечном свете можно было увидеть огромное множество маленьких пылинок, напоминающих, что в помещении убираются совсем редко. Тэхён подвигался на стуле, который при каждом движении скрипел неприятным звуком. В открытое окно залетела оранжевая бабочка, порхая сначала между стеллажей, садясь на пыльные книги, на редкие столы и направилась к библиотекарю, который щурился от яркого солнца на глазах.  Бабочка села на раскрытую книгу в руках парня. Он улыбнулся, безобидно двинув рукой, смахивая ее в сторону. Но бабочка упрямо садилась то на книгу, то на руку, совсем не давая сосредоточиться на чтении.  Чонгук поднял взгляд, оглядывая библиотеку быстрым взглядом и задерживаясь на милом парне напротив. Взгляд потеплел. — У Вас какой-то вопрос? — тихо, но слышимо спросил Чонгук, всё еще улыбаясь и показывая свои ямочки на щеках. — Нет, просто… — Тэхён не знал, что сказать, он продолжал теребить низ рубашки, вздрагивая при каждом слове, когда слышал по-настоящему священный голос мужчины, — Погода хорошая, не правда ли? — Да, сегодня солнечно. Он снова опустил взгляд в книгу. Тэхён не знал, что тот читает, но, судя по взгляду, это было что-то увлекательное. Глаза Чонгука поблескивали, а серьезное лицо искривлялось в лёгкую мимолетную улыбку. — Извините, — Тэхён снова посмотрел на него, — я понял, что мне не нравится выбранная книга, поможете подобрать нужную? Чонгук опустил взгляд на стол, и тихо усмехнулся, очевидно скрывая приступ смеха над тихим парнем. Он поднял руку, прикрывая улыбку. — Понимаю, о чём бы хотели почитать? — Может, детектив? — Тэхён смущался. Он робко посматривал на парня в очках, улыбаясь, сжавшись на скрипучем стуле и сводя ноги вместе. Чонгук был высоким — минимум на голову выше.  Сегодня на нем были чёрные брюки, в которые была заправлена белая, идеально выглаженная футболка. А волосы были уложены назад, создавая впечатление парня, который после работы собирался на свидание. Но Тэхён знал: парень всегда так старался выглядеть — аккуратно и красиво.  Он встал с места, неторопливо подбираясь к стеллажам с книгами. Длинными пальцами провёл по корешкам книг, придирчиво выбирая нужную. А Тэхён следил, тихо выдыхая и закатывая глаза от удовольствия. Он неотрывно смотрел на руки, укрытые покрывалом вен из-за активных тренировок в зале, на широкую бугристую спину, на узкие бёдра. Он смотрел в целом на всего Чонгука, не моргая и не отрывая взгляд ни на секунду. Мужчина с улыбкой потянул за переплёт какой-то старой книги. Он сдул пыль с обложки, протирая её ладонью. И как же Тэхён сейчас хотел оказаться на месте этой книги. Он бы подставлялся под большую руку как мартовская кошка. — Думаю, вам стоит прочитать Агату Кристи. Новичкам лучше начинать с классики, — он протянул книгу Тэхёну, снова поправляя очки на носу. — Я читал ее не так давно, «Убийство в Восточном экспрессе» — моя любимая.  — Так вы не новичок, — Чонгук нахмурился, — Тогда… Он прошел дальше, придирчиво выбирал, останавливался у одной, но через мгновение мотал головой из стороны в сторону и проходил мимо.  — Вы прочитали всю Агату Кристи? — после улыбчивого кивка Тэхёна, продолжил, — А Артура Конана Дойла? — Тоже читал. Может, что-то из современной литературы есть? — парень и рад бы перечитать книги, которые помнил почти наизусть, но советы Чонгука были важнее всех книг в мире. — Тогда предлагаю Сорен Свейструп, — книга была новой, обложка не была покрыта пылью, а запах отличался от затхлости остальных произведений, — Её нам привезли совсем недавно, мне понравилась. Тэхён смотрел на книгу, которую подаёт мужчина. С виду — интересная. «Каштановый человечек», который, видимо, был изображён на обложке, жутко смотрел на парня. Он улыбнулся, беря книгу, и совсем «случайно» трогал пальцами руку Чонгука. Секундное касание заставило Тэхёна почти застонать, прошибая током, как от электрошокера, и заставляя вздрогнуть. Он тихо выдохнул, сдерживаясь. Мужчина напротив улыбнулся на одно маленькое мгновение, быстро скрыл за серьёзным выражением лица, наклоняясь к парню напротив. — Всё в порядке?  — А, д-да, спасибо, — шок того мгновения, что он увидел, не проходил. «Чонгук заметил, что не безразличен ему?» Мысли крутились с новой силой, раскручивая карусель в голове, пока мужчина шел к своему месту за стойкой. Тэхён открыл книгу, прочитав пару предложений, и снова оторвался от текста. Его взгляд тянуло только к мужчине, он любовался, восхищался, готов был делить радость и горе с ним. Глаза искрились и блестели, вдохи и выдохи становились всё чаще, а горло сохло всё больше от частого заходящегося дыхания. Парень хотел делать всё ради одного человека. Чонгук — центр его вселенной. Птицы не утихали, солнечные лучи пробивались сквозь зеленые листья деревьев, попадая на гладкую кожу Тэхёна. Знойный день только поднимал настроение, оставляя за собой сладость на языке. Он сидел так уже пару часов. Только смотрел, но совсем не в предоставленную книгу, а на библиотекаря за стойкой, который читал что-то, потом печатал что-то в своем телефоне, пил крепкий чай, заваренный ещё утром или ел протеиновый батончик, купленный в кофейне напротив.  Время уже подходило к обеду, как Чонгук, поправив неловко очки, встал со своего места, обращаясь к Тэхёну и заставляя того снова вздрогнуть:  — Извините, время уже подошло к обеду, мне на час нужно закрыть библиотеку. Парень подорвался со своего места настолько резко, что стул, на котором он сидел, упал назад с громким стуком. Тэ суетливо поднимал его, извиняясь, пряча свой взгляд от стыда. Совсем не заметил, как прошло время.  — Да, конечно, потерял счёт времени, — он кинул взгляд на наручные часы.  Чонгук всё также улыбался, смотря на Тэхёна. Он ждал, пока милый парень в жёлтой рубашке и чёрных шортах выйдет из помещения, готовя ключи.  Желудок нервно напоминал о голоде, урча почти на всю округу. Но кого это волновало? Точно не Тэхёна, которому совсем не было дело до себя или чего-либо вокруг, не касающееся Чонгука.  — Извините, а где Вы обычно обедаете? — он мило закусывал губу, прикрывая на мгновение карие глаза. Тэхён мялся на месте — видно, что смущался. — Тут на первом этаже есть кафе, — Чонгук снова улыбнулся, выводя парня в коридор, за пределы библиотеки, — Хотите пообедать со мной?  Щелчок затвора в голове. Всё перевернулось, а желудок сделал кульбит. Тэхён почти прыгнул от радости, в моменте сдержав себя.  Он не верил. Не верил своим ушам и глазам. Не верил Чонгуку и вообще всему, что сейчас происходило.  «Я буду обедать с Чонгуком? Нет, мне послышалось, точно послышалось», — мысли крутились в голове, словно грязная порванная одежда в стиральной машине. Перед глазами, словно кружилось всё вокруг. Тэхён пискнул, не сдерживаясь в итоге, на что получил ответную понимающую улыбку. Понимающую? Снова ступор.  — Д-да, давайте, — снова смущение. Он спрятал улыбку за маленькой нежной ладошкой, которая еле заметно подрагивала с каждой секундой.  Тэхёна вело от Чонгука.  Мужчина рядом шел спокойно. Будто только что не он переворачивал мир милого на вид парня. И что-то было не так. Тэхён чувствовал, всем своим нутром. Он посматривал на Чонгука, который ровной поступью ступал справа.  Глаза библиотекаря иногда поблескивали, но снова возвращали вид крайне равнодушный. Его волосы, уложенные назад, немного тряслись при каждом шаге.  Интуиция подсказывала — Чонгук не тот, за кого себя выдает. Или Тэхён надумывает? Он следил за ним постоянно. Видел его в библиотеке почти каждый день, не жалея сил и времени, ходил за ним в разные кофейни, рестораны, бары. Даже в магазины заглядывал с ним же. Преследовал. Была бы воля — жил бы по соседству, но жилой комплекс Чонгука, слишком дорогое удовольствие для худого кошелька парня.  Мир вокруг остановился. Не существовало ничего, кроме мужчины, кроме двух молодых людей. Тэхён и правда — сжёг бы все вокруг до пепла, порхающего на ветру.  Кафе было милым на вид. За прилавком стояла девушка, улыбающаяся каждому, кто заходил. Она продавала кофе на вынос, в то время как официанты спешно бегали по помещению, таская в руках подносы с тарелками и чашками. Общее настроение разбавляла приглушенная музыка, волшебным образом успокаивающая нервозность Тэхёна. И песня была знакома. «Your Heart Is A Black As Night» обволакивала ушные перепонки, залезая в самые потаенные уголки сознания. На каждом круглом столе стояли небольшие худые вазы с полевыми цветами, украшающие пространство и заставляющие ощущать стойкий сладкий запах. Большие окна были открыты, пропуская тёплый ветер и звук громкого города. Людей в помещении было удивительно немного. Сидела парочка за столом у окна, которая с улыбками переговаривалась и держалась за руки. Был также хмурый дедушка в очках в толстой оправе, который стягивал к переносице брови каждый раз, когда опускал лицо в книгу. Рядом с ним стояла ещё тёплая чашка кофе. На вид — американо.  Чонгук не стал разглядывать помещение — знал его вдоль и поперек. Присел на свое излюбленное место, около окна, и рукой позвал официанта. Одно движение руки — и Тэхён поплыл.  Парень зажато устраивался на мягком стуле, положив руки на колени. Он ерзал также, как и в библиотеке до этого. Одно отличие — стул не скрипел. Вокруг до дикого раздражения было все слишком сладким и милым. Будто сейчас принесут целую гору разных приторных пирожных и капкейков, сварят до чертиков сладкий кофе, напичканный маршмеллоу и взбитыми сливками. А Тэхён и Чонгук будут уплетать за обе щеки, при этом мило болтая о котиках и собачках. И нет, он не сказал бы, что такой расклад событий его не устроил. Парень готов был буквально на всё ради библиотекаря напротив.  — Мне, пожалуйста, салат Цезарь с курицей и капучино, — Чонгук сделал свой заказ, переводя свой добрый взгляд на Тэхёна, — А вы уже выбрали что-то?  А парень всё сидел. Глаза в панике разбегались, а руки тряслись. Он облизывал губы, наверное, уже в десятый раз. У Тэхёна не было любимой еды. Он не разбирался в салатах, супах и прочем. Дома питался раменом на скорую руку и доставками готовой еды. Часто — фастфудом.  —  Эм… мне тоже, что и молодому человеку, пожалуйста, — взгляд метнулся на Чонгука, который всё также улыбался, смотря на Тэхена.  Официант, кивнув, отошел от столика, направляясь по своим рабочим делам. Молчание затянулось, появилась такая раздирающая душу неловкость. Тэхён кусал губы, почти до крови, жавшись на стуле сильнее.  — Не разбираетесь в ресторанной еде? — вопрос, заданный только для поддержания диалога. Кого вообще интересовало, в чём разбирается Тэхён?  — Я редко бываю в кафе или ресторанах, поэтому названий блюд почти не знаю, — яркая улыбка натянула лицо. Лучи солнца, редко попадающие в открытые окна, рисовали блики на загорелой коже, заставляя ту блестеть и искриться. Искрилась не только кожа, но и сам Тэхён. Он готов был засветить счастьем всё кафе и людей вокруг, ослепляя.  — А что обычно вы едите? — заинтересованность? Нет. — Обычно я заказываю доставку или же варю рамен, — опять молчание. Сказать нечего, но он продолжил, — К слову, а чем питаетесь обычно вы?  — Я готовлю. Люблю карбонару, поэтому первым делом именно её я научился готовить, — он поднял взгляд вверх, задумываясь над ответом и будто что-то вспоминая.  И снова молчание. Неловкость разрезала пространство, не давая вдохнуть воздух. Тэхён отводил взгляд куда угодно: смотрел на полевые цветы на столах, на официантов, бегающих из стороны в сторону. Кафе заполнялось людьми, создавая приглушенный шум поверх приятной музыки.  — А какую книгу Вы читаете сейчас? — любопытство взяло верх. В памяти осталась отпечатком та милая улыбка на лице Чонгука. — Антиутопия, «1984» Джорджа Оруэлла, — мужчина напротив усмехнулся, поправляя идеально сидящую на нем футболку. — Я читал её, мне она тоже понравилась.  Вам нравятся антиутопии? — вопрос не тот, который хотел сначала задать. В голове красным мигало: «Почему тогда он улыбался?». — Только некоторые. Снова молчание и снова неловкость.  Милый официант вовремя подошел к их столику, аккуратно выставляя на стол пару чашек кофе с салатами, заказанные ранее. Он всё также улыбался, желая приятного аппетита.  Ком в горле Тэхёна не давал взять вилку в руку, насадить помидору черри и отправить в рот. Вязкая слюна не давала сглотнуть, а взгляд разбегался по сторонам. Чонгук напротив, как ни в чем не бывало уселся поудобнее, поправляя футболку еще раз, отхлебывая из белой чашки свой капучино. Парень знал — он любит кофе.  А Тэхён нет. Терпеть не мог сам привкус, как он отвратительно оседал на языке, обжигая, и терпкая горькость заставляла кривиться и стискивать челюсти. Парень часто был в ресторанах — настолько, что пальцев рук и ног не хватит пересчитать те, которые посетил. И каждый раз он был с Чонгуком. Но будто без него. Тэхён всегда сидел поодаль, выбирая самый лучший ракурс для подглядывания. И про карбонару знал. Казалось, Тэхён знает всё. Всё про Чонгука и о Чонгуке. Неловко взяв вилку в руку, без особого стремления, тыкал вилкой по тарелке, издавая неприятный слуху режущий звук. Пытаясь поймать зубцами раздражающую помидору, тихо шикнул, раздражаясь.  — Вам не нравится салат? — вопрос как из ниоткуда, такой же неожиданный.  — Нет, я просто задумался, — ответно хмыкнули в ответ, продолжая трапезу.  Нервы не выдерживали. Ощущение, что они, словно шелковые нити, истончились. Шаг влево, шаг вправо — порвутся. Раздражение накатывало волнами, а пресловутая помидора все-таки насладилась на вилку, медленно отправляясь в рот.  Казалось бы, в кафе пришло достаточно людей, которые создавали некий белый шум вокруг. Но между ними тишина. И Тэхён с радостью рассказал бы всё, выложил бы списком все свои наклонности, фетиши, рассказал бы про влюбленность. Но что-то останавливало. Барьер, который они негласно возвели друг перед другом, стоял стеной перед Тэхёном. Непроходимой и слишком высокой, наверно, размером с многоэтажный дом. Чонгук приступил к салату, аккуратно поддевая листья зелени, и курицу в соусе. Тэхён все взгляд не отрывал, еда осталась почти не тронутой на тарелке, а живот напоминал о голоде. Он закусывал губу каждый раз, когда мужчина глотал, а когда опускал вилку в рот, уводил взгляд, ерзая на стуле.  Делать вид, что отвратительный кофе приятный на вкус — сложно. Еще сложнее заставить себя оторвать взгляд от Чонгука. И заставить себя поесть. Цезарь оказался никаким, не был самым вкусным салатом в жизни, но и худшим в том числе. Кофе лишь пригубил, мысленно заставляя мышцы на лице не сжиматься от горького напитка.  — Вы почти не пьете кофе. Не любите? — цепкий взгляд библиотекаря заставлял поежиться. Смотрел прямо в душу, на дно его карих глаз.  — Я выгляжу как человек, который не любит кофе? — он лучезарно улыбнулся. Перевести все в шутку? Хорошая идея. — Честно? Да, вы только пригубили кофе в начале, но больше к нему не притрагивались, — секунда и продолжил, — И когда вы попробовали кофе, мышцы лица напряглись, будто сдерживали порыв скривиться.  Глаза оказались как два огромных блюдца. Только что, Тэхён осознал на самом деле: что такое шок.  — Господин библиотекарь, Вы за мной следите? — всё, что мог спросить. Он неудобно мялся на стуле, закусывал губу, почти прокусывая ее до крови. Край его рубашки снова оказался во власти цепких рук. — Что вы, просто заметил. Все эмоции на лице у Вас написаны, словно субтитры, — он провел около лица рукой, кривляясь. Шутка не удалась. Или это уловка, чтобы обойти неудобную тему для разговора?  Страх. Именно это ощутил Тэхён после ступора ранее. «Он заметил? Знает?» — мысли кружились, словно чайки над морем. Шестеренки в голове прокручивали мысли снова и снова. А от напряжения глаза начали слезиться. Сказать нечего, он просто боялся. Боялся попасться. Как маленький нашкодивший ребенок. Руки жались к коленям, сжимая те до побеления костяшек. — Это просто шутка, не волнуйтесь, — опять улыбка, понимающая и успокаивающая. Тэхён дышит на счёт, как учат психологи.  Вдох. Один. Взгляд на Чонгука, все еще улыбающегося. Выдох. Два. На пальцы рук, на разодранные заусенцы до крови. Снова вдох. Три. Взгляд в потолок. Выдох. Четыре. На Чонгука.  — Все хорошо? — обеспокоенный взгляд, голова немного опущена к плечу. В один миг они оба забыли о еде. — Да, — сказать нечего, но он продолжил, — Давайте продолжим трапезу? Приятного аппетита. Чонгук хмуро кивнул, опуская взгляд в тарелку, снова беря в руки вилку, поддевая салат.  Спустя некоторое время, когда тарелки оказываются пустыми, а чашка кофе у Чонгука выпита, официант подходит, чтобы рассчитать. Всё также отвратительно приятно улыбался. — Вам разделить счёт? — ощущение, что его губы сейчас разорвутся от улыбки. — Я оплачу, спасибо, — Чонгук, доставая карту из бумажника, уже собираясь оплатить, в это же время резко встречает сопротивление со стороны Тэхёна. Он тихо сидел, не проронив не слова. Всё раздумывал о том, что сказал ему мужчина. Мысли всё не останавливались, уже нагревая голову, которая отдавала тупой болью в затылке. — Стойте, я могу оплатить, — в панике подняв руки, махал ими. — Я же вас позвал, значит я и плачу, — весело подмигнул в ответ.  Почему все вокруг так много улыбаются? Это какая-то эпидемия? Улыбаться до тех пор, пока рот не порвется? Взять того же Чонгука, он редко хмурится и много улыбается, где бы ни был: в компании коллег, на работе в одиночестве, даже по дороге до дома.  Улыбка. Улыбка. Улыбка.  Уже бесит.  Инициатива Тэхёна быстро была прервана. Спорить не хотелось, и вдруг навалилась на плечи тяжелым грузом тяжесть, словно айсберг, замораживая и раздавливая тело. Сил на улыбку в ответ не было. Глаза всё также блестели при взгляде на Чонгука, но парень никак не мог растянуть свой рот в ответ и, самое главное, делать это настолько часто.  Апрель 2024 Сегодня первый день на свободе. Он вдыхает прохладный свежий воздух, подставляясь под яркие солнечные лучи. Со стороны доносятся крики детей, бегающих по лужам, срывающих только выросшие почки с деревьев. В воздухе ощущался запах сладких пончиков из трейлера напротив. Там, что-то в спешке готовил продавец, он кривил губы, подавая кулёк с выпечкой каждому покупателю, желая приятного аппетита.  Пахло весной. Влажность забивалась в нос, щекоча короткие волоски, заставляя чихать. Земля была еще сырая, откуда начала рваться наружу молодая трава, поражая своей яркостью. Ветер трепыхал отросшие волосы Тэхёна, развивая и выкручивая их в только ему самому известные формы. Он выдохнул, проходя мимо детей и трейлера с пончиками, отходя от больницы, в которой пробыл пять лет, почти не выходил на улицу и морил своё тело в душной палате, как огурец в банке.  Усталость въедалась в кости, и первым делом хотелось лечь на свою, наверняка, уже пыльную постель. За квартирой никто не следил в отсутствие, что было вполне логичным. Одиночество съедало Тэхёна день за днём. И он не скажет точно — когда это чувство начало затапливать его потопом. Никакая медсестра, пытающаяся с ним заговорить, не понимала того уровня боли, который он ощущал каждую секунду своего времени. Но это чувство уже было привычным. Моментами, до странного сладким.  Денег не было. Его квартира находилась в нескольких кварталах от больницы. Проезд за пять лет вырос в цене, поэтому прогуляться пешком было лучшим решением.  Он обходил когда-то известные ему улицы, рассматривал новые магазины, вспоминал те, которые уже закрылись. Даже дома поменялись во время его отсутствия — стали более светлыми, ухоженными. Город терял свою личность, пытаясь подстроиться в общепринятые рамки столиц разных стран. Проходя мимо здания, где раньше был его любимый магазин, почувствовал колючую грусть где-то в глубине своей души.  Жизнь продолжалась, пока Тэхён мариновался в больнице, пока зачитывался детективами, романами, пока пытался жить. И неспокойно было сейчас — все слишком сладко, слишком ярко. Так ослепляло, что заставляло глаза слезиться.  Весна была в принципе какой-то слишком. Яркой, чистой, свежей, игривой, громкой и настойчивой до чуткого слуха Тэхёна. Рёв моторов не стихал ни на минуту, раздражая все больше, а правый глаз начинал дергаться от нервного напряжения.  Спустя пару кварталов дом, в котором он когда-то жил, правда, недолго. Потрёпанный и старый, убитый временем. При достижении восемнадцати лет всем сиротам выдавались маленькие, тихие квартирки, будто намекая: Сидите тихо и не путайтесь под ногами. А Тэхён и не путался. Он просто пытался жить, пытался существовать в этой боли, в этой тяжести и в этом расщепляющем на атомы грузе и тяжести.  Он зашёл в квартиру, еле вспоминая пароль. В холодильнике — пусто. Цветы, за которыми он пытался ухаживать когда-то, давно завяли, а все вокруг будто покрылось вековой пылью.  Покрылась пылью не квартира, а его жизнь. Которой не было почти. Первое, что хочется сделать, сбежать. А бежать некуда. Вроде, уже и дом родной, те же самые кружки на столах, шторы на окнах или же старый холодильник, заполненный разными магнитами с мультикаплицонными героями, давно выцветшими. А на душе кошки скребут. Одиночество тут ощущается намного очевиднее, чем в клинике, там был хоть кто-то, кто разговаривал с ним.  Он плюхается на кровать, не думая о грязи. Пыль взлетает вверх, с порывом ветра поднимая все вокруг. Она забивается в нос, рот, уши, заставляя растирать глаза, которые уже слезились. Одеяло, покрывающее тело Тэхена холодом, свернулось где-то у шеи.  Сон никак не приходил, а заняться было нечем. Он вздохнул, тяжело, вдыхая грязь снова, забивая легкие, вызывая болезненный кашель.  Телефон, на грани разрядки, пропиликал,  указывая на новое уведомление. «Кому-то есть дело до меня?» — уже надеясь увидеть рекламное сообщение, глаза распахнулись. Сердце забилось сильнее, разгоняя кровь по венам, заставляя чувствовать себя живее. Это была определенно не реклама. Глаза слезились не только от пыли, а от ощущения нужности кому-то. «Привет, давай общаться?» — кто это, он не знал. Но он хватался за эту тонкую хрупкую соломинку к настоящей жизни, быстро клацая по клавиатуре в ответ. «Привет, давай, а ты кто?» — грубо? По-другому не умеет, и учиться не хочет. Незнакомец его заинтересовал, вызывал чувства, странные, до противного счастливые.  «Увидел твой аккаунт, решил познакомиться. Меня зовут Чимин.»