silentium

Иногда мне кажется, что я умею исчезать.

Просто стою — и меня нет.

Но сегодня он посмотрел прямо на меня. И я понял, что моё исчезновение — ложь.

Теперь всё по-настоящему.

Запись, сделанная в 00:13

Май 2025 Пасмурная погода наводила такой необходимой грусти и меланхолии на Тэхёна, плавя его под аккорды неустанно поющих птиц. Ветер прохладой укрывал, словно старым одеялом, и омывал лицо приятной свежестью. В воздухе пахло сыростью. «Скоро будет дождь», — подумал он, поднимая взгляд наверх. Небо, всё ещё яркое, белое, правда, без солнца, заставляло всё так же щурить глаза и закрывать их тонкой ладонью. Всё вокруг словно погрустнело, посерело, замерло, наказывая своей грустью. Весна поставила себя на паузу. А жизнь кипела и переливалась в городе. Люди, как всегда, вечно куда-то спешили, некоторые бежали на свои долгожданные встречи, а некоторые, может, и неторопливо, но шли по своим делам. Кто-то разговаривал по телефону, громко доказывая в чём-то свою невиновность или жалуясь на злого начальника. А кто-то рассказывал, как мариновал курицу несколько дней назад, в красках описывая, насколько вкусной она получилась. И снова эмоции, громкость, которая раздражала. Рёв моторов не утихал даже ночью, заполняя уши. Тэхён многое бы отдал, чтобы поставить жизнь на паузу. Сделать вмиг тихо и спокойно. Но Бог, создавший его, не дал такой возможности. Злость накатывала на него, словно волной, сбивая с ног. Ярость прошибала кости, заставляя подрагивать от раздражения, дрожать пальцы. Он молчал, закуривая уже третью сигарету, нетерпеливо чиркая зажигалкой. Он ненавидел, тихо накапливал в себе эмоции, которые перламутром переливались внутри. Он хотел исчезнуть. Этот город для него — монстр: гудящий, вонючий, рокочущий и голодный, как зверь. Дым завивался в воздухе, оставляя за собой едкие следы. Табак обжигал горло, попадая в лёгкие, заставляя закашлять на мгновение. Тэхён уже давно понял — сигареты его успокаивают. Хоть и на грамм, почти неощутимо, но будто с ними чувствует себя живым. Настоящим. Напротив — милый ресторан. Там было людно. Люди, как маринованные огурцы, веселились, обсуждали что-то, смеялись. Они выпивали, ели, веселились. Среди них был Чонгук. Он снова улыбался. Опять. Смеялся над, наверняка, глупыми шутками своего друга, закидывая голову наверх и прикрывая живот, словно в спазме. Даже в этой ненавистной, раздражающе искренней улыбке — он был прекрасен. Чонгук, словно маленький фейерверк, искрился, раздавая вокруг своё счастье и веселье. Друг рядом похлопал его по плечу, также смеясь над какой-то безобидной шуткой. А свет в ресторане был тёплый, свечи стояли на каждом столе, создавая атмосферу тепла и уюта. Кружки пива, наполовину выпитые, немного тряслись от общего шума ресторана.  Сигарета отрезвляла, успокаивая. Холодной рябью погода расползалась по телу, создавая за собой табун мурашек. Тэхён на секунду отвёл взгляд, посмотрел на серое небо. Редкие капли уже орошали его лицо, попадая в глаза. Птица, перелетающая от дома, скрылась где-то на крыше, спеша не попасть под тяжёлые капли.  Снова взгляд на Чонгука. Тэхёна прошибло выстрелом, словно в самое сердце. Он дёрнулся, сжимая потухшую сигарету в руках до побеления костяшек. А глаза распахнулись в удивлении и панике. Сердце бешено заколотилось, ударяясь о рёбра. В голове набатом стучало, как дятел по коре. Чонгук смотрел. На него. Неотрывно, почти не моргая. Но когда тот заметил ответный взгляд, испуганный, улыбнулся, поднимая руку в приветствии.  Тэхен выгнул губы в ответной улыбке, почти незаметной. Мысли начали раскручиваться, нагревая голову, заставляя перегружаться систему, так чётко выстроенную внутри.  «Что делать? Он знал? Как мне себя вести?» — он думал, мысли путались, глаза бегали из стороны в сторону, словно пытались зацепиться за что-то. Найти разгадку. Решение принято было поспешно, но казалось самым правильным. Ещё только что грибной дождик разогнался, превращаясь в ливень, омывая всё вокруг, словно душ. Его окатило холодом сильнее, а пот скапливался на теле, превращаясь в капли и смешиваясь с водой.  Дверь ресторана хлопнула, словно оглушила. Тэхён резко прикрыл уши, сгибаясь пополам от шума. Вдруг мир, кажущийся только что далёким и отстранённым, навалился непосильным грузом, сжимая парня со всех сторон. Давил и плавил, продавливая под свои законы мироздания. Он готов был рвать волосы на себе, чтобы перекрыть этот ужас. К нему подбежал Чонгук, боль била набатом, сгущая зрение, размывая картинки вокруг. — Вы в порядке? — и дождь не лил больше. Только слышен был звук капель, ударяющихся о чёрный зонт.  Он не ответил. Не потому что не мог — голос застрял в горле, сдавливая гортань. Он спрессовался с воздухом и осел где-то между дыханием и болью. Тэхён просто смотрел. Сквозь Чонгука, сквозь чёрный зонт, сквозь ливень, омывающий всё вокруг.  Мир был смазан, а перед глазами — пелена. Зрение путалось, ставя перед парнем ширмы, чтобы он ничего не видел. Только удары сердца были чёткими. Они набатом трещали в голове. Тук. Тук. Тук. Тэхён резко мотнул головой, будто прогоняя наваждение: — В-всё хорошо… — сипло, надорванно, будто сорвал голос от громкого пения на всю округу.  Он посмотрел на Чонгука. Его взгляд был всем и ничем одновременно. Он видел: эмоции, либо умело скрываемые, либо перекрывающие другие.  Врезалась в память боль, грусть, переживание и приправленное, словно вишенка на торте, безразличие. Какие эмоции были наигранными, а какие нет?  Успокоение накатывало, словно тёплый морской бриз. Оно окутывало тело, но при этом заставляло зябко сужаться до размера песчинки на пляже. Чонгук, стоящий рядом, держа его за локоть, будто укрывал. Создавал ту необходимую тишину. Он был не просто наваждением.  Он был всем. Нет, он был ничем. Или — наоборот? Тэхён хотел рассыпаться веснушками на его теле, или вылиться водой, он хотел раствориться в нём.  — Точно в порядке? — он всё также обеспокоено смотрел, иногда отводя взгляд в сторону друзей, которые будто и не заметили пропажу.  — Просто голова заболела, всё хорошо… — Тэхён выпрямился, поправляя волосы, которые растрепал своими пальцами. — Вы тут довольно долго уже. Кого-то ждёте? — обыденный, почти небрежный вопрос от Чонгука, а в Тэхёне будто всё ухнуло вниз. Паника снова обволакивала сознание в свой плотный кокон. Перед глазами будто паутина, которая всё туже заматывалась, не давая разглядеть пространство вокруг. Боль раздалась в голове резким стуком.  — М-мне просто нравится тут, поэтому и стоял, — закусил губу, в надежде, что настоящую причину нахождения напротив ресторана не раскроют. — Вот как, — он будто жался, переминался с ноги на ногу, но уверенность исходила от него волнами. Уверенность в чём?  И только сейчас, смотря на Чонгука настолько близко, заметил пространство вокруг. Ливень почти закончился, оставляя за собой лёгкий дождик. Люди уже начали выходить из своих укрытий, пробегая к автобусным остановкам, прикрываясь газетами или пакетами в руках.  Мир вокруг остановился и стал удивительно спокойным. Шум больше не раздражал, а мужчина, стоящий напротив, всё ещё держащий в руке свой зонт, просто смотрел. Он не говорил ни слова — наверняка что-то ждал. — Спасибо, — искренняя благодарность. Тэхён прикрыл на мгновение глаза, сжимая их, пытаясь проморгаться, — Я, наверно, всё-таки пойду… Молчание в ответ. Взгляд, режущий, но в то же время приятный. Доставляющий удовольствие, словно нож, точно и искусно входящий в кожный покров. Он готов был отдаться этому взгляду навсегда. — Хорошего вечера, — уже отойдя на пару шагов, попав под дождь, повернул голову назад, лучезарно улыбаясь. Милая, почти девственная улыбка, в приглушённом свете улицы ощущалась безумно.  Чонгук стоял, почти не моргал, не двигался, все также держал зонт так, что кристальные капли попадали на плечо. Май 2024 День, на удивление, был ярким и жарким. Солнце пекло тротуары, нагревая его словно сковороду на огне. Кондиционеры не справлялись с жарой, которая даже дыхание спирала. Маленькая квартира Тэхёна сейчас напоминала духовку, и он несколько раз уже ходил под холодный душ, пытаясь охладиться хоть немного.  Сейчас всё было чистым — даже пылинок в просачивающемся сквозь шторы солнечного света не было видно. И с одной стороны — уютно. Но эта квартира — личная коробка для Тэхёна. Он словно оставленный котёнок, которого так никто и не купил у заводчиков, и они пытаются отдать его хоть куда-то, лишь бы не убивать бедное дитя.  Тарелки и кастрюли, испачканные, в которых остались остатки рамёна, стояли на столе. А магниты с холодильника Тэхён так и не убрал. Почему? Не знает. Они создавали ощущение присутствия с ним кого-то ещё.  Но парень соврёт, если скажет, что день плохой. Сегодня он — по-особенному спокойный, он не грел, а прогревал, запекал душу своим теплом. Телефон призывно пиликнул: «Как ты?» — тихое, беспокойное сообщение. Это его маленький уголок спокойствия. Чимин — незнакомец, которого он ни разу не видел, но общался с ним уже на протяжении целого месяца. И у них было о чём пообщаться. Одним вечером они могли обсуждать очередную романтическую книгу, другим детектив, а третьим вечером обсуждали раздражающую погоду. Чимин стал для Тэхена первым другом. Пусть загадочным, он ничего не рассказывал парню о себе, пусть даже это окажется мужчина 50-ти лет. Но Чимин — его маленькая энциклопедия и успокоительное.  «Слишком жарко… Спаси меня из этой бани.» — Тэхен редко говорил о своём душевном состоянии. Каждый раз стыд накрывал его с головой, словно ливень в тёплый день.  «Согласен, я купил себе айс кофе, чтобы хоть как-то охладиться. Ты прочитал Джорджа Оруэлла? Я жду отзыв.» — диалоги были похожими между собой. Но в этом была своя изюминка, Тэхен отрывался от себя, и давал отдых. Он просто обсуждал, он рассуждал, он жаловался и даже ныл иногда.  Наверно, такими должны быть лучшие друзья?  Диалог спокойный и чистый, без лишнего и личного. Чимин будто напоминал лучик света в тёмном царстве Тэхёна. Нет, он не влюблён, просто рад. Наконец-то счастье приходило в его не сладкую жизнь.  Встал с насиженного кресла, которое тихо скрипнуло при движении. Проходил мимо старого дивана, немного колючего наощупь, мимо полок с книгами, подходя к самому дорогому для него — виниловому проигрывателю. Пока он был в больнице, совсем не слушал музыку, её просто не давали слушать. А именно этот проигрыватель — первая купленная вещь только для себя. Вот просто так. Игла аккуратно была поставлена на винил. А пластинка покрутилась по кругу, являя миру свою приятную музыку. Она обволакивала парня с ног до головы, которая неосознанно двигалась в такт.  Он начал напевать: — Tonight… We are young… Тэхен кружился по комнате, напевая вполголоса, будто пел не песню, а молитву — себе, своей коже, тем дням, которые ещё могут быть тёплыми. Пот струился по спине, липкая жара обволакивала, но в этот миг он был лёгким. Настоящим. Он не помнил, когда в последний раз улыбался так просто. Без зеркала, без чужого взгляда, без страха, что за это накажут. Телефон снова зажужжал. Он остановился, смеясь, как ребёнок, и подошёл, босыми ногами шлёпая по полу. «Мне каждый раз интересно твоё мнение», — написал Чимин. Он опустился обратно в кресло, свернулся калачиком, и пока пластинка продолжала крутиться, закрыв глаза, шепнул: — Спасибо, что ты есть. И будто впервые за долгое время — он уснул. Без снов. Просто — уснул. Май 2025 Мир вокруг вертелся и крушился. Сначала птицы петь перестали, дальше и дома разрушали сами себя. Небо — серое пятно в глазах Техена, чистое, но в то же время грязное.  Он достал пачку сигарет из кармана, разрывая упаковку, судорожно, почти в панике пытаясь достать очередную «тихую смерть». Несмотря на то, что сигареты разрушали тело, он не боялся. Тэхён в принципе мало чего боялся.  Он смотрел в глаза смерти, показывая ей средний палец и плевал ей под ноги. Он готов был умереть хоть сейчас. Тихо, в своей квартире, возможно. А может быть, прямо тут, на улице. Но больше всего хотел — в объятиях Чонгука.  Иногда ему снилось, как он держит его за плечи и улыбается — ровно в ту секунду, когда сердце останавливается. Он бы умер вот так. В его ладонях. В его слезах. Тэхен много знал о Чонгуке, но как будто ничего из этого не существовало. Он вечно улыбался, всегда был до ужаса доброжелательным и терпеливым. Каждый раз он выглядел словно с иголочки, словно каждый день — важный. А Тэхён? Он не старался выделиться, просто был. Он существовал в своей обычной тусклой обертке. Джинсы и серая кофта были его лучшими друзьями.  Дождь всё продолжал поливать деревья своей питательной влагой. Люди всё ещё вокруг бегали под зонтами, укрываясь от холодных, но таких нужных, капель. Волосы давно скрутились в сосульки от воды, одежда — прилипла к телу, сковывая движения. Он шёл неспешно, курил, осматривал вокруг яркие кричащие заведения, которые будто зазывали в свои загребущие лапы молодых девушек и мужчин.  Каждый шаг хлюпал, выдавливая из насквозь мокрого кроссовка воду и булькая.  — Вот чёрт, — он выдохнул сизый дым наверх, снова смотря на небо и тяжело вздыхая, — Похоже, он меня заметил. Он покачал головой, теперь уже опуская голову вниз, к ногам. И не было боли сейчас, а сладкое предвкушение. Тэхён думал: «Какой он сделает следующий шаг?». Вопросы в голове опять сыпались водопадом на него, били по голове набатом. Телефон призывно зазвучал, оповещая, что Тэхен кому-то всё-таки был нужен. Он вынул уже мокрый аппарат из кармана джинсов, смотря на яркий экран. — Тэхён? — после короткого «м», голос продолжил, — Ты что, на улице разгуливаешь в такую погоду?  — Да, захотелось охладиться, — он затянулся сигаретой, обжигая своё горло дымом. — Давай я подъеду к тебе?  Довезу до дома, или сходим в ресторан, — в голосе Чимина чувствовалось беспокойство. Приятное, в какой-то степени. — Мне не хватает сейчас твоих объятий, друг, — он усмехнулся, тихо, но Чимин слышал его очень чётко, хоть шум улицы и перебивал тихий голос, — Я около Лапшичной. Секунды тишины. Тэхён ждал, сам не понимал чего, а Чимин — искал адрес. — Стой там, хорошо? Зайди под навес какой-нибудь, — после тихого «угу», снова продолжил говорить, — Я буду через десять минут.  Он скинул звонок, засовывая телефон в мокрую насквозь одежду. Сигарета давно погасла из-за влаги и дождя, а он так и остался стоять. Голова поднялась наверх, являя своё уставшее и искажённое грустью, лицо. Он прикрыл глаза, отдаваясь власти небу, погоде, миру. Хотел раствориться и исчезнуть сейчас. Перед глазами снова Чонгук. В вспоминаниях он все также улыбался, подавал другу солонку с солью, рассказывая что-то забавное. Он смеялся, когда его по-дружески хлопнули по плечу, а сам мужчина пытался уворачиваться от напускной злости друга.  Там так тепло. А у Тэхёна? Тут пусто. Тут никак. Он не заметил, как слёзы уже навернулись на глаза, смешиваясь с дождём, попадающим в глаза, как ком в горле застрял тяжёлой глыбой. Он не вытирал ладонью лицо. Он отдавался во власть.  Рядом крикнули, Чимин приехал на своем красном Мини Купере, припарковав машину на мгновение. Он бежал, махал рукой и улыбался в приветствии.  — Почему не зашёл под крышу? Ты так простудишься, — он уводил Тэхёна, придерживая за плечи, заглядывал в глаза, вытирая лицо от воды. — Я просто… — молчание, — задумался. — Ты иногда слишком много думаешь, поехали куда-нибудь согреемся. Он всё что-то бормотал, возмущаясь и заводя мотор. Машина, купленная всего месяц назад — Тэхён всё ещё помнил, сколько визгов и восторга получил в сообщениях от друга. Тут до сих пор пахло новизной. Идеальный порядок внутри вызывал лишь раздражение.  — Я решил в японский ресторанчик поехать, ты не против? — Чимин пытался шутить. Он ухмылялся, двумя руками держась за руль. — Даже если ты меня сбросишь с моста в реку, я буду не против, — Тэхён едко ухмыльнулся, закатывая глаза.  Чимин всегда любил сам выбирать заведения для посиделок. За весь год дружбы они лишь пару раз сходили туда, куда предлагал Тэхён. Со скрежетом на зубах, но сходили.  — Не шути так, уже не весело как-то, — он поглядывал на парня на пассажирском, выворачивая руль. Тэхён лишь кивнул. А сам посмотрел в окно, омываемое водой. За небольшими каплями расплывался весь пейзаж, а из-за включенного обогревателя окна начинали потеть. Он протирал их ладошками, смотрел, на бегающих людей: дети веселились, прыгали по лужам и мокли под дождем, а их мамы возмущенно ругались, пытаясь загнать непослушную детвору под крышу.  — Погода совсем не радует, да? — некая неловкость висела в воздухе, которую Чимин пытается развеять. — Да как-то всё равно, — Тэхён прислонился головой к окну, всё ещё вглядываясь в дома, — зато помылся, платить за воду не надо. В ответ послушался тихий смех.  Ресторан уже показался из-за домов. Весь такой яркий, в красном цвете, совсем не вписывается в нынешнюю погоду. Хостес с улыбкой встречает их, сразу предлагая плед для насквозь промокшего гостя. А ресторан был почти свободен, люди тихо сидели, редко переговариваясь между собой.  Всё словно в замедленной плёнке: Чимин, укрыв его пледом, усаживает на мягкие подушки, заказывает что-то на свой выбор, садится ближе, жмётся, пытаясь согреть теплом тела. А в голове стучит, словно сердце: Чонгук, Чонгук, Чонгук.  — Рассказывай, — слышится со стороны. — Что рассказывать? — Что происходит? Я заметил, ты уже давно сам не свой, — Чимин обнимал его, поглаживая по плечу, растирая тепло. — Чимин… — тихонько сглатывает, — Кажется, я влюбился. — Серьёзно? — он улыбается, — Это хорошая новость. Но почему ты грустишь? — Чимин, я не просто влюбился, — взглянул на друга, потом опустил голову вниз, — Я думаю о нём и днём и ночью, он мне снится. Даже сейчас я думаю только о нем, понимаешь? А он весь такой дружелюбный, интеллигентный… Я не сравнюсь с ним. — Останови свой вечный водопад мыслей, — Чимин обнял друга крепче, — Ты хоть как-то намекнул о своей симпатии?  Тэхен готов был благодарить друга каждую секунду своей жизни за то, что тот не лезет в совсем личное. Не спрашивал кто он, как зовут, просто поддерживал. Его никто так в жизни ещё не утешал. — Нет, но… — не успевает договорить, как его перебивают: — Тогда не надо накручивать себя, Тэ. Ты даже намёков не даёшь. Молчание. Каждый думает о своём, обдумывая что дальше сказать и что сделать. Как быть, как жить или как существовать. За то время, пока они с Чимином общаются, Тэхён узнал много о друге. Помимо вкусовых предпочтений и особенностей характера, парень знал, что друг работает детективом. Он часто жаловался на запутанные дела, на противные сэндвичи, продающиеся напротив в забегаловке. А ещё Чимин любил читать. Также, как и Тэхен. Это была важная часть их общения, потому что в самом начале они только о книгах и общались. Находясь в своих мыслях, они не замечают, как приносят заказ, расставляя тарелки и блюда по местам. Парни лишь тихо ели, не говоря друг другу больше ни слова.

***

Уже дома, в пустой темноте, окутывающей продрогшее тело, Тэхён садится на старый потрёпанный диван. Он потягивается, прикрывая глаза на минуту, обдумывая. Чонгук начал замечать его. И это пугало до дрожи в коленях. Он устал играть, будто на камеру, каждый раз улыбаясь прохожим, когда рядом мужчина. Устал быть и существовать. Хочется раствориться дымом в воздухе вокруг Чонгука. Окутать его незримой аурой, прикасаться ко всему телу, облизывая каждый дюйм. Трель звонка отрывает парня от мыслей, намекая, что гадкий день ещё не закончился. Он вытаскивает мокрый телефон из кармана джинс, глядя на тусклый экран. Господин Чхве. Паника застилает глаза, он принялся кусать губу, кромсая мясо, пуская по подбородку алую жидкость. Пот скапливается у висков, а глаза забегали по квартире, выискивая якорь, за который необходимо зацепиться. Музыка на звонке раздражала слух. Он нажал на экран, поднимая звонок. Ему нельзя не взять трубку.  — З-здравствуйте, господин Чхве, — голос дрожит, глаза закатываются. Паника накатывает волнами, преподнося картинки прошлого. Картинки, которые он пытался забыть, от которых лечился целых пять лет.  — Привет, Тэхён-и, — грубый мужской голос звучал весело, — Как твои дела, малыш?  Малыш. То, от чего он бежал долгие годы. Откуда не смог скрыться, потому что воспоминания постоянно всплывали в голове. Они кромсали душу ножами, вырывали сердце, лечили, и снова убивали. Дыхание сбилось настолько, что даже вдохнуть воздух становилось трудно, оседая в горле преградой. Он задыхался. — Н-нормально… — Тэхён приложил руку к сердцу, пытаясь восстановить ритм. — Звоню узнать, как у тебя дела. Помнишь, как хорошо нам было раньше? Мне нравилась твоя непокорность, малыш, — голос хрипло смеялся по ту сторону. — Помню, господин Чхве, — слёзы капали на холодный линолеум, не прекращаясь. Он давил хрипы и всхлипы в горле. — Хочешь ещё повеселиться? Я, честно сказать, не отказался бы от тебя, если бы не эта сука, с которой живу, — в конце предложения мужчина злился, Тэхен выучил этот тон, — Можешь даже сегодня приехать. Или я приеду, если адрес скажешь. Но я могу и сам узнать, просто решил сначала у тебя спросить, малыш. Мне тебя не хватает, ты только вспомни ту эйфорию. М-м-м, прямо сейчас готов сорваться к тебе. Тэхён никогда не сможет описать то состояние, которое ощущает сейчас. Слёзы уже не текли, они застыли, просматривая картинки прошлого. Они застряли в горле неприподъёмным камнем. Время остановилось, и только тело дрожало. Тэхёна трясло, телефон почти вываливался из рук, в которых совсем не осталось сил. Господин тихо посмеивался на тишину по ту сторону звонка. Рвота подходила к горлу, хотелось вырваться из гадких лап, которые снова связали его своими путами, хотелось кричать, просить помощи. Но помощи не было и никогда не будет. Ни тогда ни сейчас.  — И-извините, господин Чхве, я сейчас занят, — тихо, на грани слышимости, проговорил Тэхен, сразу скидывая звонок и бросая телефон как можно дальше от себя. Его снова сковали. Липкие руки обхватывали его тело, заставляя закатывать глаза от ужаса. Он сорвался с дивана, запинаясь о кофейный столик, стукаясь обо все углы, бежал к туалету. Желудок выворачивало и скручивало в своих отвратительных позывах. Весь ужин оказался там, внизу. Он прикрыл глаза, плача над унитазом, не двигался даже на дюйм. Он пытался жить, но получалось паршиво.