Скука

Небо давно сгустило краски, озаряя всех живых существ немного томным, но приятным ясным пейзажем. Из приоткрытого окна весенний тихий ветер нежил двух парней. Смутный промежуток суток, находящийся между днем и утром, настал — ночь. – Мог бы и получше подушку дать, – недовольно пробурчал Эбардо, растягивая углы наволочки по сторонам, словно резиновую игрушку. – Двери и окна на выход всегда для тебя открыты, – Престон кинул на диван скомканный плед, давно завалявшийся в шкафу, и ушел, сказав пару слов — которые гость с радостью пропустил мимо ушей — о том, чтобы он не мешал ни ему, ни его соседям. Ночь и темна, и страшна, и полна всего интересного. Главное знать меру дозволенного и уметь быстро бегать. Но сейчас, когда есть простор почти безграничных знаний и контента, а для просмотра совокупления не надо спивать двух несовершеннолетних людей (обычно эта раса самая наивная в период полового созревания) и прилюдно мастурбировать на это, можно и поразвлечься в интернете. «Интернет не для детей, но я люблю над ними смеяться» — зачастую думал и говорил вслух Эбардо. Не отречется от этих слов он даже после смерти. Зайдя в поисковик и увидев красно-черный логотип, в голову невольно пришло имя своего уже как год одногруппника, которого он вчера в моменте сильно захотел поиметь, вероятно, не только физически. Интерес был в шаткий — ибо ничего захватывающего или необычного Эбардо о нем не слышал. Предвзятое отношение к другим расам довольно возросло после официального союза людей с орками, поэтому и тут Ви по заинтересованности отпадает. Он не теплит в нем надежды на спасителя из серых дней. Не будет никаких соплей, если на вид загадочная персона окажется массовкой. – Блять, еле ловит. – Стоя впритык лбом к стене, Эбардо щурился от исходящего света из экрана. Хотелось утолить жажду и курнуть, но никак не спать. Путем недолгих размышлений он включил на телефоне тусклый фонарик и направился к стеклянной полупрозрачной двери в коридор. Стукнувшись ногой о тяжелую коробку вещей, Эбардо приглушенно выругался, сам не до конца осмысляя сказанное. Выйдя в прихожую, он, не стараясь скрыть шаги, направился в комнату Престона. Давно сомкнул свои очи блондин, с опаской оставив своего, так сказать, друга в гостиной в надежде, что он тоже станет сладенько сопеть да не храпеть. Но вместо понимания, которое чуждо Эбардо, он получил пинок в бедро, а следом еще один. – Ты че, ахуел? – Престон резко сел, позарившись на Эбардо сонным, но уже максимально недовольным взором. Светло-голубые глаза слегка подсвечивались в темноте. – Сиги есть? – Ты даун? – смахнув волосы с лица, он свесил ноги вниз. – Иди спи, пока я тебя пинками не выгнал. – Сиги дай, заебал, – Эбардо закатил глаза и пнул собеседника в лодыжку, на что получил ответный толчок в колено. – Да бля! – Я твои сиги годовалой давности выкинул в тот же день, как ты их забыл у меня, – Престон откинулся обратно на матрас, укрываясь толстым одеялом, прикрывая глазки, но не расслабляя хмурой гримасы. – Э! В смысле?! Недовольный отклик, видимо, заставил собеседника улыбнуться и отвернуться. – Мудила, – сделав пару шагов в обратную сторону, Эбардо с громким хлопком закрыл дверь и с особым усилием пошагал на кухню. Интернет там не ловит, но хотя бы попить сможет. Включив свет, он откинулся на табуретку у стены и вцепился руками в кувшин с чистой водицей. После жадной водохлебки, поставив сосуд на стол, Эбардо оглядел кухню и, уходя, прихватил с собой два-три пакетика чая. Снова оказавшись в точке А, точнее в гостиной у той самой стены, он решился, наконец, зайти в одну популярную для подростков соцсеть, а там уже поискать в эдаких «прошмандовках Черня» своего ненаглядного недотрогу. Такие сайты редко он посещает — денег на интернет жалко. В последнем посту, когда Эбардо уже зашел в канал, была фотка какой-то несуразной женщины (ее можно было опознать только по гениталиям, занимающие половину экрана) в очень плохом качестве с сообщением «в 100 метрах от вас» и с улыбающимися смайлики в конце, а пролистав чуть выше, там была целая фотосессия чьих-то изрезанных ног и снова какие-то странные подписи снизу. Разглядывая остальные посты, он узнавал к некоторых личностях своих знакомых. Они, конечно, не с нынешней школы, но в голову уже лезли всякие стебы, основанные на эких сливах, как любят выражаться. На пару минут он даже залип, почти позабыв о цели, а вспомнив, быстренько набрал в поиск имя — Вививилка. По запросу было ничего не найдено, но, не отчаявшись, Эбардо ввел его прозвище и нашел лишь одно упоминание. Сообщение, написанное около двух лет назад (странно, что этот мусоросборник еще не снесли) гласило: «Выжигатель только со своей мамашей будет сношаться из-за своей нежности». И следом: «Ах, да, она же его бросила, с батей теперь ебется, ха-ха-ха». Все это сопровождалось смайликами смеха, но комментарии, к сожалению, были закрыты. Снова время потрачено в пустую, но, даже несмотря на это, улов получился не плохим — парочка фраз, прочитанных там, точно отразятся в его лексиконе. Прикрыв глаза лишь на мгновение да выключив телефон, Эбардо отлип от стенки и, довольно улыбаясь, плюхнулся на диван. Расплываясь на мягкой поверхности, как кот, принимающий солнечные ванны, герой медленно и удовлетворенно опускался в дрему. Сны для него редки, но сейчас перед глазами встала полу-размытая яркая картина, а затем, как гром среди ясного неба, под ухом раздался пронизывающий звонок. Раздраженно, стараясь сделать это как можно быстро, он скинул трубку, переворачиваясь на бок. К сожалению, это не остановило негодяя, и пришлось взять трубку. – Алло. – Прив, у меня на хате тусовка будет двадцать первого июня. Все как ты любишь. В честь др бесплатно приглашаю, – на фоне играла тихо-мирная мелодия. – Обязательно приду и въебу тебе. – Мамке своей въеби. Эбардо скинул трубку. Знакомый приятный голос смог насильно выдрать и вынуть наружу фрагменты былых лет. Смешные сменялись мерзкими, мерзкие — странными и так по кругу, пока сознание не затянулось в сон воспоминаний.

***

– Выметайся! – под зад летит нога, вталкивая парня из квартиры. – Я запах твоей гнили буду месяцами выводить! – Сука, Престон! – выскочив на лестничную площадку, Эбардо разворачивается и, не успев удержать дверь, бьет ногой о железную поверхность, оставляя на ней грязный песчаный след. Ждать он не стал, почти сразу, после проверки на наличие телефона, потопал вниз в какой-то степени спокойный. Четверг — день тяжелый, как, в принципе, и все остальные дни. Самое страшное и выносимое расписание (которое он помнит только ассоциациями) во всей недели. Поэтому Эбардо даже не смел думать о том, чтобы уехать с прекрасного центра города куда-то к себе на окраину. – Подожду блондинку, а там за ним в уник или в колледж. Где он там свою вечную жизнь просирает? Короче, неважно. Время раннее. Все как с Франом, но вместо Седрика у него синяк на бедре. Прислонившись к старенькому, к давно не цветущему древцу, Эбардо скосил голову в бок, хмурясь от собственного монолога в голове. – О чем задумался? Откликнувшись на чужой голос, он вопросительно поднял брови. Перед ним стояла слишком сморщенная пожилая женщина — вся скрюченная, низкорослая и укутанная в несколько платков. – Че тебе надо, старая? Иди куда шла. Она молчала, как поганая партизанка вражеской армии. Ни одна из ее шершавых складок не дернулась, даже веки не смыкались. – Че вылупилась? Черные впалые глазные яблоки смотрели ровно в душу, неприятно и напористо. Эбардо ничуть не испугался, возможно, его это позабавило. В моменте он даже начал отсчитывать секунды своей победы в нежданные гляделки. Секунды сменялись минутами, минуты — ощущением вечности. Скука грубо скомкалась где-то в висках, отражаясь в напряжении, и вышло открытое недовольство, которое было проигнорировано еще в начале навязанной беседы. Потихоньку стала нарастать гнетущая атмосфера. Ее глаза, как камеры в ювелирном магазине, ждут, пока ты что-нибудь украдешь. Одна ошибка, хочешь не хочешь, и твою шею уже обвивают чужие руки. – Спи с кем хочешь — все равно умрешь забытым. – Рука с натянутой кожей на фалангах пальцев неторопливо протянулась чуть вверх, к лицу Эбардо. Ладонь оказалась длиною в голову. Она обворожительно туманила сознание, будто накладывая чары почти незаметными круговыми движениями. Осмысление пришло только тогда, когда морщинистая поверхность дотронулась до его кончика носа, оставляя влажный след, и ноздри пробила мимолетная вонь. Не успев ничего понять и тем более обдумать, он отшагнул назад, случайно присаживаясь на садовый заборчик. Раньше его там не было — это же центр города! – Ты че бля? – чуть растерялся от переполненных негодующих чувств и поздно начал вытирать нос рукавом, когда, вероятно, пот то ли впитался, то ли высох. Заметив на себе кофту, у него снова появилось странное предчувствие. Поднять свой взор он не успел. Пара мгновений и в лицо с замаха (с силой удара восьмиклассника) прилетает все той же убогой, грешной рукой, заставляя Эбардо тут же принять положение лежа и достойно удариться плечо о камень. – Ах... – Просыпайся, бездарь, – Престон толкнул его ногой в бедро. – В школу пиздуй. Перевернувшись на спину, он, жмурясь, открыл глаза. Протирая слезные каналы от грязи, Эбардо пробурчал: – От меня гнилью воняет? – нотка предвзятости мелькала в его голосе. – Если бы от тебя воняло, то спал бы ты точно в своем курятнике. – Пиздец, – Эбардо растянулся на кровати, выгибая спину вверх. Из окна до сих пор задувал ветерок — редка для него благодать с утра пораньше в постели. – Поднимай свою черномазую задницу и уебывай, – Престон насильно стаскивает с него плед. – Чаем не угощу. – Я и не надеялся. Словесными и физическими пинками Эбардо был благополучно устранен из квартиры художника, как вооруженный агент на мирной территории, и отправлен в школу, вернее на остановку. Он переступал с ноги на ногу, в кармане штанов приятно шуршали украденные чайные пакетики (вряд ли их владелец заметит пропажу), пока легкие заполнялись поганым, грязным воздухом. Солнце грело сильнее; как хорошо, что это последний день в десятом классе.

***

– Хай, я снова к тебе, – привычным слегка стервозным тоном заявил о себе Эбардо. На лице была самодовольная улыбка, которая лишь бесила собеседника. Ви уперся локтями об парту, показательно отводя взгляд, а вслед за ней — голову. Тут же прозвенел звонок, заставляя всех учеников неприятно вздыхать и стонать. – Встаем-встаем! – подначивала учительница. – Так как сегодня последний учебный день, я не буду проводить урок, и мы просто посмотрим фильм. Учащиеся радостно защебетали: с задних парт доносились крики по типу «О, да!», «Оу, ес!», с передних последовали милые девичьи улыбки, а золотая середина сразу начала перешептываться. Эбардо, конечно, не мог не выкрикнуть что-либо, поэтому присоединился к задней массовке. Ви, не желая поддерживать ни одну сторону, продолжал пялить в окно, словно выслеживая кого-то. – Сто проц будем какую-то хуйню смотреть, – улыбаясь, на выдохе сказал Эбардо, вытягивая руки вперед на парту и ложась на нее, предварительно повернув голову на соседа. – На кого пялишь? Молчание. – Эу! – Эбардо слегка пихнул Ви в плечо, на что тот соизволил повернуться. – Че надо? – Ты меня вообще слушаешь? – Мне неинтересно. «Пидорас!» – хотелось выкрикнуть на весь класс, но он воздержался и вместо этого выпалил: – Че тебе интересно то? Мужиков рисовать и надрачивать на это? – сарказм так и лился из его уст. Первая мысль Эбардо звучала даже лучше, чем «смешная» недошутка.