Феромон на губах твоих

К столовой они дошли молча. Ни Сет, ни Мет не пытались заговорить — каждый варился в собственных мыслях. Олимпия тоже не торопилась нарушать тишину. Обстановка в академии сегодня казалась странно приглушенной. Народу в столовой было заметно меньше обычного — ни утренней суеты, ни оживленных разговоров. Только несколько человек вполголоса что-то обсуждали у раздаточной. Они добрались до своего обычного стола — дальний угол, под витражом. Олимпия поставила поднос, привычным жестом поправила столовые приборы и, не теряя невозмутимого выражения лица, принялась ковыряться в еде вилкой. Минут через пять к ним, как ни в чем не бывало, завалился Нэйт. В одной руке — поднос, во второй — сок. Он с грохотом опустился напротив, махнув им в качестве приветствия. — Народ! — начал он, заговорщически склонившись вперед. — Вы не поверите, что, черт возьми, случилось ночью! — Если это снова история про то, как ты случайно подкатил к альфе, — протянул Мет, — мы уже слышали. И до сих пор травмированы. — Нет! — Нэйт замахал руками. — На этот раз это реальная бомба. Это... Это… черт! — Он понизил голос, наклонился ближе. — Полтора этажа! Полтора, мать его, этажа общаги омег в режиме “я согласна на все, только дайте мне альфу”. Течка началась разом у нескольких десятков омег, и еще десяток успели вовремя свалить из общежития, прикиньте? Сет замер с чашкой в воздухе, медленно повернув голову к нему. — Что? — глухо произнес он. Мет уставился на Нэйта, будто тот сказал, что академию сожгли. — Серьезно? — переспросил он. — А что случилось-то? — Я лично видел, как в общежитие тащили мешок подавителей и бутылки воды с электролитами. — Он сделал паузу. — А все из-за того, что какой-то альфа ночью выдал такой выброс феромонов в районе второго этажа, что феромоны залили через вентиляцию весь второй и половину третьего этажа! Мет уставился на него с полным ошеломлением. — Подожди… ты хочешь сказать, что один альфа такое натворил? — Ну, насчет одного, я не уверен. Но там настоящее безумие! — Олимпия, ты с какого этажа? Знаешь вообще что-нибудь? Олимпия взяла чашку с чаем, медленно, очень медленно поднесла к губам. Сделала глоток. — Со второго, но я понятия не имею, что произошло, я спала. Олимпия не изменилась в лице ни на миг. Ни смущения, ни удивления. Как будто и правда ничего не знала. — Серьезно? — Нэйт не отставал. — Ты ничего не почувствовала? Даже до меня запах дошел, а я просто недалеко от входа стоял — Я же доминантная, редко обращаю внимание на чужие феромоны, если они меня не касаются. — Она чуть повернула голову, глядя ему прямо в глаза — ровно настолько, чтобы он отшатнулся. — Но, может, ты хочешь, чтобы я проверила твою чувствительность к феромонам? Вдруг ты просто чувствительный. Мет прыснул в кулак. Сет поставил чашку обратно на стол, медленно, с такой осторожностью, словно в ней был не кофе, а кипяток. Его взгляд оставался прикован к Олимпии — чуть прищуренный, внимательный, слишком уж оценивающий. Он знал, что она всегда ведет себя так, когда хочет увести тему в другое русло. Когда она недоговаривает. Нэйт моргнул, поднял руки в жесте капитуляции и откинулся на спинку. — Окей, окей. Просто спрашиваю. Значит, тебе повезло. Девушка пожала плечами, в это время скользя взглядом по залу в поиске Яниса. Занятия тянулись мучительно долго. Олимпия почти не слышала ни одного слова преподавателей. Мысли упорно возвращались к Янису — к ночи, к его запаху, к тому, как он звучал, когда больше не сдерживался. Она не знала, как он себя чувствует после этого, не знала, избежал ли последствий, и не могла не беспокоиться. Отправить сообщение она не могла, у нее не было его контактов. А зайти лично — она пока не решалась. Каждое занятие казалось бесконечным. Она смотрела на доску, делала вид, что записывает, а сама все больше и больше утопала в мыслях о своем омеге. После последнего урока она уже собиралась свернуть в сторону общежития, как вдруг ее окликнул Сет. — Олимпия, подожди. Он подошел быстро, почти торопливо. Взгляд его был тревожным, движения — дергаными. Это на него было непохоже. — Все в порядке? — нахмурилась она. — Нам нужно поговорить. Где-нибудь, где... — он огляделся, понизив голос, — где никто не услышит. Она лишь кивнула, и он молча повел ее за собой, минуя лестницы и коридоры, пока не остановился у небольшой двери на первом этаже, рядом с техническим крылом. Сет достал из кармана ключ и отпер замок. Это была коморка для хозинвентаря — тесная, с бетонными стенами, запахом пыли и небольшим окошком. Он пропустил Олимпию внутрь, закрыл за собой дверь… и в следующий миг все пространство заполнилось его феромонами. Аромат Сета был тяжелым, хищным — что-то между прохладой металла и раскаленным янтарем. Не агрессия, нет. Но напряжение чувствовалось в каждом вдохе. Олимпия застыла, глаза расширились от удивления. Она медленно обернулась, встретившись с ним взглядом. Ее голос был тихим, почти безэмоциональным: — Сет… Что ты делаешь? Он не ответил. Только смотрел. Сет скривился, сжав губы в тонкую линию, и скрестил руки на груди. Пространство между ними вибрировало от феромонов — воздух стал тяжелым, почти вязким. Но Олимпия все так же стояла спокойно, не делая ни шага назад, ни малейшего жеста — будто ничего не происходило. Сет выдохнул раздраженно. — Так и знал, — бросил он тихо. — Ты не омега. Олимпия замерла. Вскинула подбородок резче, чем хотела, и уставилась ему прямо в глаза. — Ты не омега, — повторил он, уже спокойнее. — Я почти месяц с тобой каждый день. Я знаю, как ты ведешь себя, когда хочешь уйти от темы. Я видел, как ты общаешься с альфами — на равных. Ты зашла и вышла из общежития альф, будто это что-то обыденное. Он сделал шаг ближе, глядя ей в глаза. — Ты провела ночь в моей комнате. И я же знаю, у меня нестабильное выделение феромонов. В ту ночь там был полный кошмар. Ни одна омега, даже доминантная, так не может. Хоть что-то бы почувствовала. Хоть как-то бы отреагировала. Он шагнул еще ближе, между ними почти не осталось расстояния. В его голосе не было ни агрессии, ни осуждения. Только твердость. — Так что, Олимпия Райзер. Кто ты на самом деле? И почему ты врешь, что ты омега? — Прекрати, — тихо сказала Олимпия, опуская взгляд. Голос ее звучал глухо, еле слышно. — Да, ты прав. Я не омега. Плечи ее едва заметно дрогнули. Она закусила губу, и на секунду казалась совсем не той уверенной, холодной девушкой, к которой все привыкли. Сейчас в ней было что-то другое — что-то от загнанного зверя, прижатого к стене. Сет не шелохнулся. Только взгляд стал внимательнее, тяжелее. — Продолжай, — спокойно, почти равнодушно сказал он. Олимпия медленно подняла глаза. В них не было вызова, только решимость — сдержанная и тяжелая. — Я альфа. Дабл-доминантная альфа.