« В последний раз? »

﹌﹌﹌﹌﹌

Комната была тиха. Слишком тиха. Яркий солнечный свет скользил по стенам, не задевая взглядом ни одной фотографии что стояли на полках комнаты, ни одной вещи — всё Джон уже убрал. Почти всё убрал. На белом стуле стоявшем у окна осталась его рубашка — та самая рубашка, в которой Лололошка когда-то стоял также у окна, прикрываясь своей смущённой улыбкой и говоря, буквально лепеча: «Хочешь, я останусь до утра?» Тогда Джон просто кивнул,не говоря ни слова. Тогда они ещё думали, что впереди будет бесконечно много таких утр.

***

Ранним утром Джон за кружкой кофе нашёл его имя в заголовке новостей — «Популярный блогер Уильям Дейвисон (Лололошка) найден мёртвым. Подозрение на убийство...». Дальше Джон не стал слушать, было невыносимо, паршиво. Душа болела - ныла. Почему он узнал это из новостей? Нет, не в письме, не в звонке. Никто не сказал ему лично! Мир не стал останавливаться после потери, когда сердце Джона разорвало на части. Он не плакал. Не сразу. Первые дни утраты были просто немыми — шаги по квартире, как по пустой сцене, вялые - на ватных ногах что еле несли его тушу по комнатам и коридорам квартиры. Шторы развевались на балконе, и казалось, будто ветер всё ещё приносит тот самый родной запах Лололошки: книги, шоколад, тёплая весна. Они жили здесь вместе. Квартира с балконом, большим количеством окон — её он снимал специально для них двоих. Лололошка обожал утренний свет. Говорил, что он «похож на прощение, поцелуй самого Бога». Теперь этот свет казался таким чужим и чуждым для Харриса. И он не прощал. Напоминал лишь об одном. Каждый поворот улицы был раной для сердца. Каждый парк — кладбищем воспоминаний и той забытой радости. Каждое кафе — их "в последний раз". Вечерами Джон ставил чай на две кружки. Всё ещё. Машинально. А потом убирал одну. Иногда он говорил вслух сам с собой, как будто Уильям всё ещё рядом. Смеялся так звонко и ярко. Злился. Просил простить за ссоры, за недосказанное, за «увидимся позже», которое не случилось. Он ездил на место. Видел улицу, где нашли тело. Положил туда тюльпан — первый, который когда-то Лололошка подарил ему сам. Не было ответов. Только пустота. Убийцу так и не нашли. Мотив — не раскрыт. Закрытое дело. Открытая боль. Может, однажды он будет счастлив с другим. А может, нет. Но в глубине души он знал: — Я не жду тебя, но я любил. В последний раз. И каждый день, когда он открывал окно — свет всё так же лился в комнату. Чисто. Тихо. Как тогда. Когда они были вместе. В последний раз.

***

Весна уже давным давно вернулась в теплый город. Это была уже вторая по счету весна без него. Джон стоявший у балкона, смотрел вниз на улицу,прожигая взглядом все вокруг. Машины что плавно ездили по дороге, люди идущие либо одни,либо с кем то, смех напоминающий его, жизнь в целом. Всё шло мимо и своим чередом,но не для самого Харриса. Чувство паршивое и непонятное для потерянной души будто Уильяма и не было никогда. Он держал в руках тетрадь, обклеенную различными наклейками с котами, помятую. Старую, с выцветшей обложкой. Её он нашёл случайным образом — в той самой коробке, которую не решался открыть всё это время без Лололошки. Страница за страницей пролистывалась и на ней столько воспоминаний — а главное, почерк Лололошки. Мысли. Заметки. Песни. И в конце тетради на зеленой стороне — странная фраза обрывками: «Если кто-то узнает ***, кто я на самом деле *** — меня не станет». Нахмурившись,Джон продолжил искать зацепки увидел код в самом краю тетради, видимо он от того самого ноутбука Дейвисона. Джон копался в нем сутки напролет,изучая все до "дыр". и после письма накинул верхнюю одежду, выбегая на улицу. Джон начал расследование. Имя всплыло крайне неожиданно — Макс Лернер. Когда-то друг, теперь тень в прошлом. Он поехал по координатам, найденным в старой почте Уильяма. Там, в заброшенном здании, он столкнулся с ним лицом к лицу. — Я тот, из-за кого он умер, — сказал Макс. — Он выбрал свет. Это стоило ему жизни. После этого Макс бросился в бег, убегая от Харриса так быстро - словно тот молния. Джон потупив от полученного вернулся домой с одним: правдой. Имя. Признание. Страх. И решением — он больше не будет молчать. Он вышел в эфир: — Привет. Меня зовут Джон Харрис. И я хочу рассказать вам правду об убийстве Лололошки…

***

Трансляция длилась девять минут. За это время Джон рассказал всё что получил, что узнал: про тетрадь, про Макса Лернера, про ту ночь в заброшенном здании. Он не упомянул имён напрямую — говорил шифром, осторожно, но ясно для тех, кто знал, как слушать. Он думал, что почувствует облегчение и свободу. Но вместо этого — тишина. Громкая, как выстрел. Через три дня его вызвали на разговор в участок. Офицер пожал плечами: — Дело закрыто. Убийство не подтверждено. Причина смерти — несчастный случай. И добавил с холодной усмешкой: — Лучше вам оставить это, мистер Харрис. Пока вы не пострадали так же, как он. Джон вышел оттуда с одной мыслью: Они всё знали. И никто не собирался ничего менять. Он продолжил. Начал делать видео — каждый раз немного, чуть ближе к правде. Истории о Лололошке, о тенях за кулисами, о людях, что манипулируют чужими жизнями, оставаясь в тени. Он получил тысячи сообщений. Одни писали: «Спасибо, что не забываешь его» Другие: «Закрой рот, пока не поздно». Однажды ему пришла посылка. Без подписи. Внутри — флешка. На ней — видео. Качество низкое. Камера наблюдения. Дата: за день до смерти Лололошки. Изображение: Уильям стоит у двери и спорит с кем-то в чёрной куртке. Макс. Лицо — отчётливо. А потом — звук удара. Тело падает. У Джона тряслись руки. Это было доказательство. Он выслал копии в несколько независимых изданий, блогерам, юристам. Сделал запасную копию — и спрятал в облаке с таймером. Если с ним что-то случится — правда выйдет наружу. Через неделю он проснулся от звука в коридоре. Вскочил. Открыл дверь. На полу — фото Лололошки. Разрезанное пополам. Он понял: Теперь они пришли за ним. Он переехал. Сменил имя в сети. Писал под псевдонимом. Но продолжал. Истина стала делом всей его жизни. Иногда он сидел у нового окна, смотрел на улицы другого города. И говорил сам себе: — Ты больше не со мной. Но ты стал моим компасом. Я не позволю миру забыть. Он всё ещё помнил тот день. Свет в комнате. Рубашка на стуле. И взгляд, полный любви. И когда мир спрашивал, зачем он продолжает — Он отвечал: — Потому что я любил. В последний раз.