Те, кто ближе к монстрам

Тот, Кто Помнит Комната была тёмной, глухой и сырой, как подземный склеп. Облупленные стены, трещины, откуда сочилась влага. Потолок низкий, с покосившейся лампочкой — та мигала нервно, как глаз умирающего. Сквозняк скрипел по ржавому вентилятору в углу, и каждый звук отзывался во внутренностях глухим холодом. Семеро. Разных. Жестоких. Молчаливых. В них не было ничего общего — кроме одного: взглядов. Пустых, острых, подёрнутых тенью. — Кто ты такой, мать твою? — первой сорвалась Эмбер. Рыжая прядь спадала на глаза, сигарета прилипла к губе, голос — как стекло. — Нас выдрали из жизней, будто собачий зуб. Объяснись. Тео стоял у металлического стола, спина прямая, руки зажаты в кулаки. — Садись, — произнёс он. — Или уходи. Других правил нет. — Ну, привет авторитаризм. — Зик усмехнулся, скрестив руки на груди. У него была военная выправка и злость, привычная, как оружие. Фрейя не говорила. Только вертела в пальцах старую медицинскую иглу, как талисман. Элиас сидел в тени, откинувшись, закрыв глаза. Читал каждого. Словно дышал их страхами. — Это не армия, — сказал Тео. — И не суд. Но вы все здесь по одной причине. — Кто-то нас выбрал, — хрипло добавил Эш, его голос был как сажа — шершавый и тихий. Он даже не шевелился, будто тень, забытая в углу. Но настоящая тень сидела в другом углу. В том, где лампочка не доставала светом. Его лицо было наполовину скрыто капюшоном. Он не двигался. Только смотрел. На Тео. Долго. Жутко спокойно. Тео чувствовал это — взгляд, липкий и жгучий, будто кто-то впрыскивал яд прямо в разум. Он сжал зубы. — Мы не преступники, — вдруг сказала Фрейя. — Мы просто не подошли под систему. Я не прошу прощения за то, что сделала. — Никто не просит, — сказал Тео. — Вы здесь, потому что вы — те, кто остался. Слишком опасны, чтобы отпустить. Слишком живучи, чтобы убить. Таких не судят. Их используют. Он прошёл вдоль стола. Под ногами — шорох песка и гнилых досок. — У каждого из вас своя история. Кто-то проливал кровь. Кто-то терял себя. А кто-то… Он остановился. Взгляд упал на фигуру в углу. — …кто-то слишком давно не человек. Тишина. Потом — голос. Низкий. Обволакивающий. Медленный, как яд в бокале вина. — Голос у тебя всё тот же. Немного надменный. Как будто до сих пор доказываешь, что имеешь право жить. Тео нахмурился. — Мы знакомы? Молчание. А потом — лёгкая, почти лениво-ироничная усмешка. — Возможно. А может, просто хорошо тебя запомнил. Такое бывает. Иногда ты не можешь выкинуть из головы кого-то… даже если хочешь. — Имя? — коротко. Фигура чуть повернула голову. Капюшон соскользнул, обнажив лицо. Чёрные волосы. Гладкая, почти безвозрастная кожа. Но главное — глаза. Пронзительные. Хищные. Спокойные. Глазами такими не смотрят. Ими стреляют. — Имя… — он усмехнулся. — Ты хочешь вписать меня в табель? Назначить ранг, должность? Хорошо. Пусть будет Эзра. На этот вечер. Завтра, может, забуду. Тео замер. Что-то шевельнулось в памяти. Дребезжание. Камни. Кровь. И… прикосновение. Тео бежал. Лёгкие горели, в груди билось сердце.Позади доносился смех — грубый, пьяный, неестественный. Он свернул за бетонный столб, поскользнулся, ударился плечом. Тетрадь выскользнула из рюкзака. Листы разлетелись по сырому полу. — Ну что, книжник? — донёсся голос. — Умный, да? Снова сдал их, тварь? Тео втянул воздух. Он знал, что если не найдёт выход — они найдут его. И не в первый раз. Но в этот… в этот они были злее. Пьянее. Он пополз между плитами. Пальцы дрожали. Пыль въелась в кожу. На стройке было темно, как в колодце. Солнечный свет не доходил до нижних этажей. Только запах бетона, ржавчины и чужой злобы. Он спрятался за гнилой перегородкой. Закрыл рот рукой. Шаги. Один. Второй. Смех. Потом — тишина. И вдруг — рядом. Совсем близко. Рука схватила его за ворот. Дёрнула. — Нашёлся, сучонок! Тео рванулся, но было поздно. Тот, что старше, пах спиртом. Второй уже доставал нож. «Вот и всё, — пронеслось в голове. — Конец». Но раздался звук. Всплеск. Как будто кто-то сорвался с высоты. — Что за… — не успел договорить один из них. Треск. Хруст. Чей-то вскрик. И следующий миг — всё замедлилось. Один из преследователей летел назад, ударившись о столб. Второй сделал шаг — и получил кулаком в горло. Тишина оборвалась звуком удара — глухого, страшного. Кто-то захрипел. Тео сидел на земле, не дыша. Перед ним — фигура. В чёрной куртке, с капюшоном. Высокий. Ловкий. Парень повернулся к нему. Никаких слов. Только взгляд. Глаза — как холодная вода в январе. Чёрные, как асфальт под дождём. — Мог бы не бежать так топорно, — сказал он. — Нож слышно ещё за три поворота. Тео не знал, что ответить. Он пытался дышать. Сердце стучало где-то в ушах. — Кто ты? — выдавил он. Парень подошёл ближе, поднял тетрадь. Пролистал. Там были выписки из кодексов. Психология. Законы. — Ты серьёзно это читал? — усмешка. — Мило. Бесполезно. Но мило. — Это… мои. — Оставь их. Сейчас не до знаний. Он протянул руку. Тео смотрел. Медлил. — Ты не боишься? — Я? — усмешка стала тенью. — Я давно перестал бояться! Он помог Тео подняться. Пальцы — крепкие. Но холодные. Почти неживые. — Как тебя зовут? — Не важно. — Он посмотрел вверх, на бетонные перекрытия. — Помни не имя. Помни, что кто-то пришёл. Когда все отвернулись. Тео кивнул. Он запомнил. Он не мог не запомнить. Тень исчезла так же быстро, как появилась. Позже он думал: может, это был бред? Адреналин? Призрак? Но осталась тетрадь. Чистая. Без пыли. Сложенная. Как будто кто-то заботливо поднял и передал её обратно. И в углу одной из страниц — надпись карандашом. “Слишком умный, чтобы выжить. Но, может, достаточно упрямый.” Позже он будет узнавать этот почерк. Позже он увидит эти глаза снова. И всё начнётся по-новой.