Уёбывай, бегунок!

Прошло несколько недель со случая с панической атакой. В школе было по-прежнему некомфортно, но не так сильно, как в первый день. Всё-таки нахождение в компании хоть и мало, но знакомых людей немного успокаивало. Обычно они ходили везде втроём: Нил, Эндрю и Кевин. Рене редко присоединялась к ним, она была в выпускном классе и ей было совершенно не до того, да и у неё были свои подруги. Аарон практически всегда был со своей девушкой Кейтлин, которую ласково называл Кейти, даже когда они ссорились на весь коридор, а случалось это часто. Кевин закатывал глаза, но поспешно хватал Эндрю за руку, чтобы он не наделал дел, когда Кейтлин отвешивала Аарону очередную пощёчину и демонстративно уходила плакать в туалет. Нил мало понимал, почему они вообще встречаются, если постоянно ссорятся чуть ли не каждую перемену. Правда обычно к обеденному перерыву их пыл посраться друг с другом заканчивался и девушка кормила Аарона с ложечки пудингом, который постоянно давали на обед, и который Нил не мог есть из-за слишком большого количества сахара в нём. Он вообще сладкое не любил и всегда отдавал свой пудинг Эндрю, который был только рад на халяву поесть что-то, по его мнению, вкусного. Кевин закатывал глаза и открывал рот чтобы сделать замечание Эндрю о том, что он ест слишком много сладкого, но быстро захлопывал варежку, когда чувствовал под столом своим бедром острое лезвие ножа. Так и проходили их ленивые школьные будни. Только вот одно Нил подметил ещё с самого начала: с ними не разговаривали другие школьники, они даже не смотрели на их троицу, а ещё каждый раз как Нил выходил из кабинета, Эндрю и Кевин уже ждали его у двери. Его не оставляли одного ни на секунду, однако Нил быстро понял, почему. — О-о-о это же очередной брат Кевина! А чё ты такой побитый? В приюте пиздили? Ахахахах! — Раздалось у Нила из-за спины, когда он в потоке людей отбился от братьев. Нил обернулся и увидел среднего роста азиата с идеальной причёской, во всём чёрном, рядом с ним стояли очевидно его дружки. Нил ещё с детского дома имел иммунитет к подобного рода издевательствам, так что просто окинул компанию равнодушным взглядом и продолжил идти в своём направлении. Было странно, что они упомянули Кевина, но Нил решил не зацикливаться на этом. Мало ли какие у них тёрки, он в это лезть не собирается. — Эй, ты глухой, блять?! — Нила больно дёрнули за плечо так, что он чуть не упал, но устоял на ногах и решил, что такое поведение с собой, он спускать не будет. — У своего папаши это спроси. Потому что, по-моему, это он не услышал куда кончать и так появился ты. — Злобно выплюнул Нил, смотря на парня с раздражением. — Воу-воу-воу! А у тебя тоже зубки есть! Не ожидал! Похвально! — Парень разулыбался, но руки с плеча не убрал. Нил дёрнулся и сбросил её. — Отъебись от меня, если не хочешь получить в глаз. — Нил холодно развернулся и зашагал дальше, но его остановили слова: — Если не хочешь сгнить вместе с неудачником Кевином и его выебаной собачкой Эндрю, ты всегда можешь найти меня в западном крыле. Я Рико, кстати, приятно познакомиться, Натаниэль. — Рико улыбался как ребёнок, которому подарили желанную игрушку. Нила пробрала дрожь, пробежав по позвоночнику морозными иголочками, оседая в животе тревожной прохладой. — Откуда… — Только лишь смог выпалить он, оборачиваясь. Что-то в этом имени Рико показалось ему знакомым. А ещё его не на шутку испугало то, что этот Рико знал его настоящее имя. — Предлагаю поговорить в менее людном месте. — Глаза Рико заблестели, рыбка заглотила крючок по самое горло. — Хорошо, — Нил, с истинным ужасом в глазах сделал два медленных шага к Рико, но его резко и бесцеремонно дёрнули назад. — Рико! — Прошипел с улыбкой Эндрю, заводя Нила себе за спину. — Давно не виделись! С чем тебя нелёгкая принесла? — Я не с тобой общаюсь, мясо для дрочки, — Рико тут же охолодел, все весёлые искры в его глазах потухли при взгляде на Эндрю. — Натаниэль, идём, — скомандовал он. — О-о-о, ты Нилу уже и кличку дал! Какой молодец! — Эндрю даже не дрогнул от оскорбления, Нил не понимал с чем связаны такие слова, но решил, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь. — А не просветишь ли ты меня, куда вы это собрались? — Эндрю повернулся к Нилу. — Нил, ты предложил этому подонку выпить чай? Я с вами! Эбби как раз дала нам самодельных булочек на обед! — Он снова развернулся на Рико и глаза его были полны ехидства. — Ой, прости, я забыл, что тебе нельзя есть ничего вкуснее овсянки! Потому что чья-то жирная свиная задница тогда не влезет в профессиональную форму! Знаешь, а ведь Кевин может есть что хочет, не завидуешь? — Эндрю наклонил голову и улыбнулся. — Заткнись! — Тихо, со злобой начал Рико. Он весь уже побагровел. — О, а я ведь ещё не рассказывал Нилу о тебе! Думал вы при встрече сами поболтаете, а вы уже чай пить собрались! Ай, прости, чай тебе ведь тоже пить нельзя, он же в столовой с сахаром! Какая незадача! Может мне принести тебе кубики льда на закуску? — Эндрю улыбался так невинно и одновременно остро, сжимая запястье Нила до боли. — Так о чём это я? Ах да! Знаешь Нил, а ведь раньше Рико и Кевин дружили. Только потом Кевин обыграл его в матче и Рико сломал его ведущую руку так, что Кевин больше не может ей играть, а потом натравил на него всю школу, из-за своего влиятельного братца, который общался с ним за всю его жизнь пару раз, чтобы скрыть свой позор. — Эндрю смотрел на Рико, продолжая улыбаться, но адресованы эти слова были явно Нилу за его спиной. — Прости Эндрю, я не слушаю фальшивые истории от шлюхи. — Рико перевёл взгляд на Нила. — Натаниэль, это твой последний шанс попасть в нормальную компанию, не состоящую из хуёвого спортсмена и выебаной дырки. Нил застыл. На кону была вся его жизнь, в буквальном смысле. От долга перед матерью, которая отдала за него свою жизнь, до, как бы это глупо не звучало, банально его целой глотки, которую его отец мог перерезать ему когда угодно. Но сопоставив все факты, слова, расставив все кусочки пазла, Нил, преодолевая дикий, животный, рефлекторный страх, однако, не дрогнув голосом, сказал: — Я не Натаниэль, я — Нил. И попрошу не путать моё настоящие имя, от того, что мне дал человек, чьи руки запачканы кровью моей матери. — Его голубые глаза были словно ледяная пустыня, безмолвная, но смертельно опасная, забирающая жизни недалёких путников в своих снегах. — Ты сделал свой выбор, трус. — Выплюнул Рико, но Нил снова открыл рот, выходя из-за спины Эндрю и становясь рядом, с ним на равных. — Кажется я понял, тебя растят как маленькую звезду лакросса, потому что никто из твоей семьи не видит в тебе человека, лишь способ заиметь бабок и неплохую возможность держать свой авторитет. Ты готов на всё, только бы не расстроить старшего братика, чьё имя я, кажется, даже знаю, а он видит в тебе просто вещь, которую можно удобно использовать. Твоё эго настолько хрупкое, что ты позволяешь себе жестокость, позволяешь себе ломать судьбы, лишь бы остаться наверху. Однако вся проблема в том, что таким способом можно лишь добиться к себе ещё большей жестокости. Твоя семья моет тобой — пока ещё чистой тряпкой, свои кровавые следы. Но знаешь, ткань быстро впитывает в себя кровь и начинает вонять. Может пора задуматься, по какой дорожке идёшь, а то от тебя уже смердит. Рико обомлел на мгновение, в глазах его плескалась чистая ярость. Он сделал два первых шага и собирался поднять на Нила руку, но Эндрю быстро перехватил её и рядом с животом Рико блеснуло лезвие короткого ножа. — Тихо, тихо, Рико. Будь хорошим мальчиком. Отойди спокойно. — Улыбаясь зашептал Эндрю Рико прямо на ухо. Тот, скрывая нервозность в движениях, отшатнулся и сделал несколько неустойчивых шагов назад. Затем бросил: «Вы — трупы» и спешно удалился со всей своей компанией. Нил часто, прерывисто дышал, до него начало доходить что он наделал, но почему-то сожаления он не чувствовал. Мать бы высекла его ремнём за такое, но Нил знал — он поступил правильно. — Ты бледный, пошли в медкабинет, поговорить надо. — Холодно бросил Эндрю и начал идти, Нил, не отвечая, последовал за ним. Когда они пришли в медпункт, Эндрю бросил молоденькой медсестре что-то про Бетси, и она открыла им комнату с кушетками, где несколько недель назад спал Нил. Девушка быстро закрыла их на ключ и по звукам свалила куда подальше. Вероятно, из-за выражения лица Эндрю. — Ну что, рассказывай, бегунок, откуда ты знаешь Рико? Учти, если это как-либо будет угрожать Кевину… — Это угрожает только мне, и вообще я его впервые вижу, просто семья его… мне знакома. — перебил Нил. — Почему он назвал тебя Натаниэль? Что за волшебная смена имени? Я видел твои документы из детдома, там ты именно Нил. Нил Абрам Джостен, никакой не Натаниэль. — Эндрю прищурился. — Я… Натаниэль Веснински… Нилом Джостеном меня назвали уже в приюте. — Нил отвёл глаза. — А теперь рассказывай мне всё, почему и как ты правда попал в приют и каким боком семья Рико связана с тобой. Нил сглотнул, хотелось привычно солгать, но он понимал, что тогда потеряет доверие Эндрю. А если он останется один, Рико быстро донесёт его местоположение до отца и тогда конец всему. Он медлил, тянул время чтобы придумать отмазку, отговорку, идеальную полуправду. Но в голове было пусто. Нил кусал губы и явно нервничал, изучая плитку на полу и все её мелкие сколы. Из транса его вывел голос Эндрю. — Я обещаю тебе защиту. — Что? — Нил осоловело уставился на приёмного брата. — Кевин все уши мне прожужжал как с тобой классно говорить о лакроссе, как ты помог ему с немецким, как ты держал его волосы пока он блевал, потому что наелся еды Рене. Кевину нужны друзья, так ненавистный мной социум. Я один не могу заменить ему компанию близких людей. Раньше, помимо меня, это были Аарон, потом Ники и Рене, но у них свои дела и это больно ударило по Кевину. Ты — его последний шанс заиметь так желанную им компанию. В школе его ненавидит каждый, потому что Рико — король и ты мог это уже подметить. Он испортил репутацию Кевина настолько, что его часто толпой избивают его сокомандники по лакроссу, я стал ходить на тренировки с ним, чтобы этого не случалось, но… Кевину недостаточно просто исключить побои. Он у нас — «звёздочка». — Эндрю хмыкнул. — Хочет вести за собой людей, хочет выделяться и быть любимым, хочет быть заметным, а Рико отобрал у него всё. Настолько, что чтобы завести ему друзей, Эбби и Ваймак взяли нас с Аароном из детдома и не прогадали. Кевин не пьёт таблеток, потому что идеально умеет подстраивать рожицу под нормального, но я знаю как он разбит и разрушен и вижу, как ты собираешь его по кусочкам, как ему интересно с тобой. — В этот раз тон Эндрю не был таким как обычно, само его выражение лица поменялось, оно стало более чутким, едва уловимо заботливым. Было видно, Кевин для него — всё. — Я дал Кевину обещание, что у него будет нормальная жизнь, и она у него будет, а для этого мне нужен ты. Так что я предлагаю тебе своё покровительство, в обмен на правду. Звучит не плохо, не так ли? — Эндрю снова улыбнулся, своей обычной ничего не выражающей улыбкой, как будто спрятал только-только проступившие эмоции ещё глубже чем они были. Нил замолчал, обдумывая сказанное. Это было рискованно, но он хотел попробовать. — Мой отец, Натан Веснински, — немного запинаясь начал Нил, решившись отдаться моменту и поделиться всем тем, что он скрывал от каждого эти годы, — Балтиморский мясник. Он головорез, и, по записям мамы, как-то связан с семьёй Рико. Его «территория» восточные порты. Я знаю каждое его убийство, с фото, с датой, со временем, с доказательствами. Это всё я узнал из тетради мамы, меня в его дела никогда не посвящали, так как я считался «приблудышем», так он меня называл. Я ужасно похож на отца, но он всё равно думал, что мать меня нагуляла. Тест на отцовство понятно никто не делал, так как мама рожала дома и документов у меня никогда не было, моё первое свидетельство о рождении уже из приюта. Отец подкинул меня туда и великодушно сказал забрать с собой свою одежду, потому что ему лень будет её выкидывать. А мама… она перед смертью сказала мне, где лежит тетрадь. Я успел прихватить её и мамино фото из старого альбома, который она делала для меня. — Нил снова сглотнул, рассказывать всё это было так непривычно и до дрожи страшно, руки Нила и правда потрясывало. — Как умерла твоя мать? — Неожиданно спросил Эндрю. В глазах у него было что-то нечитаемое. — У отца было развлечение, рядом с нашим домом располагался полигон для стрельбы, он приводил меня туда и заставлял бегать, пока стрелял в меня из травмата. Только в этот раз отец был зол из-за срыва какой-то операции, на которую повлиял брат мамы и взял настоящий пистолет, намереваясь повеселиться за счёт моего страха, а в последствии и смерти. Я же приблудыш, я ему такой даром не сдался. — Нил горько хмыкнул. — Мама умоляла его не делать этого, кричала и звала на помощь, угрожала ему, но отцу было всё равно, он решил развлекаться на полную катушку. — Нил замолчал, к глазам подкатили слёзы. Он ощущал себя так, словно ему снова 10, словно он снова на том полигоне. — Мама защитила меня своим телом, — замямлил Нил, без возможности больше сдерживать слёзы. — Она встала передо мной, и он выстрелил ей в живот. Без раздумий, без сожалений. Он убил мою маму! Мама была для меня всем. Я не ходил ни в школу, ни в детский сад, я никогда не общался с другими детьми. Мама была моим миром. Она научила меня всему что я знаю, она дала мне безвозмездную любовь и заботу, она была спасением от побоев отца, она зашивала все мои раны, лечила ожоги, мазала синяки мазью. Она умерла за меня. Так чертовки неправильно, так грязно и унизительно. Я держал её на руках, пока она умирала. — Нил начал всхлипывать. — Она знала, что это конец, но я был слишком мал чтобы это понимать, мне было 10, ей 27. Она не должна была умереть такой молодой, её не должны были отдавать замуж за моего отца, она не должна была рожать меня, тогда должен был умереть я! Я так виню себя в её смерти! Если бы она тогда не пошла с нами, если бы только она не защитила меня, если бы, если бы, если бы! Но этих «если бы» никогда больше не будет! Я держал её тело, истекающее кровью, я пытался заткнуть дыру от пули в её животе, я плакал, умолял отца помочь, а он смеялся! А она… она улыбалась… Шептала, что я большой взрослый мальчик и справлюсь без неё, что она любит меня и всегда будет за мной смотреть, что я должен закончить её дело. А я ничего не мог сделать! Просто кричал над её остывающим телом пока этот ублюдок смеялся! Нил опустился на колени и разрыдался, закрывая лицо руками, кажется, так он до этого рыдал, только на следующий день после случившегося, когда осознал весь ужас произошедшего. Нил захлёбывался собственными слезами, утопая в всхлипах и рыданиях, пока не почувствовал тёплую руку, притягивающую его к себе. Оказывается, Эндрю сел на полу рядом с ним и теперь, обнимал Нила, прижимая к груди его заплаканное лицо. Эндрю даже как-то нежно придерживал его за плечи, позволяя опереться на себя и испачкать слезами футболку. Нил доверительно прижался к парню, не сдерживая больше рыданий, хватаясь и сминая его футболку пальцами. Делить с кем-то свои переживая было так болезненно приятно. Эндрю похлопывал Нила по спине, приговаривая «тихо, тихо», шептал что-то, что Нил не мог уловить, но одно его присутствие как будто лечило душу Нила. Затягивало раны на его почти не бьющемся после трагедии сердце. Было так странно ощущать тепло, которое он когда-то ощущал только от матери, от другого человека, но одновременно с этим так исцеляюще. Нил проплакал ещё долго, пока, измотанный, не уснул на руках Эндрю. Тот встал, поднял Нила на руки и переложил на кушетку. Спал Джостен как убитый, видимо так его вымотали эти слёзы.