Уёбывай, бегунок!

Нил как обычно вышел на пробежку рано утром. Сегодня был выходной, но солнце решило не выходить. Очередной пасмурный день встретил Нила лёгкой прохладой и запахом озона, а на середине пробежки всё-таки пошёл дождь. Лёгкий и моросящий, он только подгонял Нила быстрее разминать затёкшие после сна мышцы. — Гав! — Раздалось из кустов. Нил остановился, удивлённо вглядываясь в листву. Ветки зашевелились и на дорогу выбежал щенок. Толстенький, но его шерсть скаталась в грязное месиво и невозможно было понять какого он цвета, толи светло-коричневого, толи кремового. Щенок уставился на Нила своими огромными голубыми глазками и снова гавкнул, приглашая поиграть. Нила затошнило, он ненавидел щенков после одного случая с отцом. Он боялся их до дрожи, так что тут же побежал, задавая достаточный темп. Однако собачка не отставала, она бежала за ним так же резво, как и он сам, и не переставая гавкала, видимо думая, что они играют в догонялки. Тогда Нил ускорился, но щенок и не думал уходить куда-то, гавкая лишь задорнее. — Гав! Гав! — Раздавалась за спиной, а Нил был готов расплакаться от накатывающего страха и бессилия. Наконец он добежал до дома и буквально влетел в незапертую калитку, тут же закрывая её на все замки. — Нил, какого хуя? — Эндрю аккуратными щипчиками отстригал верхушки у кустиков базилика, очевидно, чтобы добавить его в их ранний завтрак. В 5 утра в доме вставали только Нил и Эндрю. Нил, чтобы выйти на пробежку, Эндрю, чтобы выпить свои таблетки, которые он упорно называл витаминами, а Нил и не возражал, храня тайну, которую ему сболтнула Эбби. С недавних пор Эндрю начал делать им совместные завтраки. Что-то лёгкое, вроде тостов с сыром, сырников или яичницы с помидорами, но это всегда было безумно вкусно и кстати. Нил обожал еду, которую готовил Эндрю, потому что он всегда использовал сливочное масло для жарки или хлеба и добавлял много соли. Нил, который очень мало и скудно ел в родном доме, потому что приблудышу запрещалось есть за деньги отца, и мать, не имея работы, кормила его как могла сама, был очень рад обилию еды и различных специй, так как в детском доме его провиант не сильно поменялся. Особенно Нил приходил в восторг от сильносолёной еды, из-за того, что мать не использовала соль совсем, экономя даже на таком. — Тут… собака… — Нил испуганно отшатнулся от калитки, когда щенок добежал до неё и стал бить деревянные белые доски лапками, чтобы его впустили, и они с Нилом могли продолжить игру. Эндрю отложил ножницы и подошёл, со скепсисом осматривая напуганного Нила. Он выглянул за калитку, и щенок тут же запрыгал, радуясь новому другу и гавкая ещё веселее. Нил подумал о том, что его скоро вырвет. — Это щенок, чего ты так испугался? — Эндрю открыл калитку и Нил взвизгнул. — Ты больной? — Спросил его Эндрю, беря щенка на руки и рассматривая. — Нет! Но это!.. Это же щенок! Они маленькие и непоседливые, и мягкие, и… Убери его от меня прошу! — Нил отпрянул, прикрывая рот ладонью. — Прошу, пусть он свалит куда-то! Отпусти его! Я не хочу его видеть! — Мерзкий вкус на корне языка раздражал всю глотку, заполняя рот, это был вкус жаренного мяса. — Нил, у тебя с башкой всё хорошо? Щенок домашний, вон на нём ошейник. Надо его помыть накормить и искать хозяина. А ты собираешься бросить его вот так? Ты когда-нибудь думал, что такие потеряшки первыми умирают, если остаются на улице. А сейчас холодно, сыро и дождь. Он замёрзнет насмерть через пару часов. На его месте всегда можешь оказаться ты. — Эндрю сунул Нилу щенка в руки и толкнул к дому. — Пошли дадим ему поесть, думаю Рене не будет против, если мы возьмём немного её кошачьего корма, который она держит для бездомышей. Всяко лучше, чем со стола. Нил весь сжался и уставился в милую пушистую мордочку. Его сердце колотилось уже где-то в глотке. — Нил? Ты бледный как бумага, что блять с тобой? — Эндрю предусмотрительно забрал щенка у него из рук и, взяв не отвечающего Нила за запястье, отвёл их с собакой в дом. Оставив трясущегося Нила стоять у двери, Эндрю отмыл в гостевой ванной пёсика до блеска детским мылом и высушил полотенцем, потом, так же под тревожное безмолвие Нила, стоящего где-то вдалеке, но не уходящего в свою комнату, накормил кошачьими консервами и напоил. Бедный щенок очень хотел пить, вылакал всю миску воды за раз и попросил ещё. Сытый пёсик бегал по кухне и всё исследовал. Это оказался мальчик, щенок лабрадора, с красивой кремовой шёрсткой и блестящими голубыми глазами. На адреснике, что весел у него на ошейнике, они нашли его имя Окси и номер владельца. Эндрю сразу набрал номер и объяснил всю ситуацию. Радостные владельцы сказали, что будут у них через 40 минут. — Нил, ты там не сдох? Позови Окси, он хочет играть. Не делай блять такую рожу, как будто я даю тебе в руки атомную бомбу или прошу взять духи Ники, честно говоря, не знаю, что хуже. — Эндрю посмотрел на Нила, стоящего у двери кухни, взглядом, полным непонимания и подтолкнул щенка под попу, чтобы тот подбежал к нему. У Нила комок встал в горле, пёсик подбежал к нему, радостно пыхтя, и начал тереться о его ноги, мол «погладь меня, человек». Вкус на корне языка тошнотворно усилислся. Нил присел и аккуратно, почти невесомо, дрожащей рукой дотронулся до его головки и нежно погладил. — Вот видишь, не сдох. Ты чего так собак боишься, что ли? Даже Элисон в восторге он щенков, ты хуже ребёнка. — Эндрю подошёл и сел рядом, щенок тут же подбежал к нему и стал лизать лицо. — У меня тоже была собака. — Совсем тихо, сипло и безжизненно сказал Нил, не сводя глаз с пёсика. Эндрю кажется что-то понял и отвечать не стал, больше он Нилу щенка не навязывал. Хозяева приехали действительно через 40 минут. Они забрали Окси и передали Эндрю коробку с шоколадными печеньями. Только вот, когда Эндрю отдавал собачку, его взгляд зацепился за лицо Нила. Он плакал, молча и тихо, совсем не как тогда, когда рассказывал о маме. Слёзы просто катились у него из глаз, без всхлипов или иных звуков. — Ох, ваш брат плачет… — Хозяйка щенка с жалостью посмотрела на Нила. — У него просто малая форма умственной отсталости. Он всегда ноет. Не обращайте внимание. Девушка очень удивилась и, поспешив попрощаться, уехала со своим мужем, забрав Окси с собой. — Пошли, — Эндрю толкнул Нила в плечо, чтобы тот зашёл в дом, так как на улице всё ещё был дождь, но он так и остался стоять на крыльце. Эндрю обернулся, но Нил продолжал смотреть на дорогу пустыми глазами. Тогда Миньярд сначала осторожно, немного неуверенно коснулся руки Нила, а затем переплёл их пальцы, беря того за руку. Нил вздрогнул и перевёл взгляд на их ладони. Раньше Эндрю не позволял себе такого. Он мог дотронуться до плеча или предплечья, максимум схватить за запястье, но вот взять за руку… это было впервые и Нил почувствовал, как по его телу побежали мурашки. — Чего застыл? Идём. Нытик. На кухне Эндрю поставил перед ним овсяные блины с сыром и томатами, капучино без сахара. В любой другой день Нил бы с радостью бросился на еду, но сегодня лишь блекло уставился в тарелку. Во рту стоял мерзкий, мясной, сладковатый привкус. Нил опустил голову и закрыл лицо руками, не переставая безмолвно, без единого всхлипа плакать. — Говори. — Потребовал Эндрю, Нил замотал головой. — Я тебя не спрашиваю. Сопли не разводи. Ты думаешь мне прям нравится смотреть на твои слёзы? Ты блять щенка боишься, как будто на нём бомба. Думаешь можешь остаться без объяснений? — Эндрю смерил Нила недовольным взглядом, но тот молчал, не отнимая рук от лица. — Хорошо, тогда я расскажу об этом Би, и вы поговорите о твоём паническом страхе щеночков уже в следующий приём, а Эбби попрошу записать тебя на ближайшую дату. Так устроит? — Меня покусал щенок, когда я был маленьким. — Выдал ложь Нил. — Понятно, я звоню Би прямо сейчас и через несколько часов ты едешь в её кабинет. — Эндрю собирался встать, чтобы пойти за телефоном, но его перебил Нил. — Мама подарила мне собаку на восьмилетие. — Тяжело начал он. Эндрю сел обратно. Нил ненавидел ходить в Би и её саму тоже недолюбливал, так что рассказать всё сейчас Эндрю казалось меньшей кровью. — Он был такой маленький, чёрненький, дворовый. Я был с ним всего пару недель, но очень привязался. Я никогда не видел других детей так что Бим стал для мня настоящим другом. У отца сорвалась крупная сделка и он, придя домой, дал мне нож в руки и закрыл в кладовке вместе с Бимом. Сказал, что выпустит меня только когда я убью собаку. Мама пыталась мне помочь, открыть дверь или подсунуть как-то еды, но у неё ничего не получалось. Мы просидели с Бимом пять дней, но… мне так хотелось пить! Было очень грязно и Бим был уже совсем слабенький. Я прижимал его к груди, плакал и умолял простить меня, но сделал то, что хотел отец. А потом он разделал Бима на моих глазах, пожарил и заставил съесть. Просто запихнул в рот кусок мяса и зажал нос. — Нил замолчал, слёзы закапали сильнее, и он таки всхлипнул. — И я съел, потому что я был таким голодным, а мясо казалось таким вкусным! — Прямо перед его глазами стояли глаза Бима, полные боли, страха, разочарования и слепого доверия. — Я расскажу Би сам. Тебе нужно поговорить об этом со специалистом, не со мной. — Эндрю подвинул к Нилу чашку. — Выпей кофе, собьёшь вкус во рту. — Сказал он, как будто понимая, что чувствует Нил. Как будто с ним происходило что-то похожее. Нил убрал руки от лица и посмотрел на Эндрю, весь заплаканный и немного униженный, что пришлось раскрывать мерзкие вещи о себе. Эндрю смотрел на него в ответ и в его глазах читались не страх, не отвращение, а понимание. Он не утешал как обычные люди, он просто был рядом. Сидел, слушал и не осуждал, просто давал понять, что Нил не один на один со своими проблемами, что Эндрю ему не враг, что Эндрю… дом. Ведь дом — это не место на карте, не стены и не крыша, это человек, человек, который понимает и принимает то, через что ты прошёл. Нил выпрямился, шмыгнул носом и глотнул кофе, так и в правду стало легче. — Хочешь, поиграем в правду? — Спросил неожиданно Эндрю, смотря прямо на Нила. — Хочу, — Тихо, немного сипло ответил Нил, Миньярд подал ему кухонные салфетки и тот вытер лицо. — Я завидую тебе. — Продолжая ряд неожиданностей начал Эндрю. — Тому что я убил собаку? — Нил невесело хмыкнул. — Тому что ты смог что-то сделать, чтобы выйти из кладовки. Что у тебя хватило духа помочь себе. — Эндрю замолчал, как будто не собирался говорить дальше. Нил не торопил, просто цедил кофе. Но когда прошло уже с пару минут, всё-таки подал голос. — Расскажешь? — Нет. — Не грубо, скорее как-то сломано ответил Эндрю. — Не доверяешь мне? — Нил поставил кружку на стол и посмотрел в его глаза. — Скорее не просто тебе, а никому. Би тоже не знает, не переживай, если твоё эго пошатнулось от этого. — Эндрю хмыкнул, откинув голову. — Придурок, — Нил фыркнул с улыбкой и начал есть. Дальнейший завтрак прошёл в тишине, пока не встали все обитатели дома и не зашуршали, заговорили и не раздался звонкий, немного истеричный смех Ники, когда Аарон запустил в него вилкой. *** — Нил. — Эндрю никогда не стучал, у него попросту был ключ от комнаты Нила. Это было одним из условий его защиты, полный доступ даже под кожу к Джостену. В этот раз его лицо было какое-то… другое? Нил не мог определить, но что-то в нём странно изменилось. По идее сейчас Миньяр должен был вернуться от Би. Обычно он приходил немного на взводе, но сегодня его глаза были едва уловимо покрасневшими, а футболка у горловины мокрая, как будто он умывался только что. — Да? Я слушаю. — Нил оторвался от книги и отложил её на кровать. Телефон он так и не признал, так что тот сейчас валялся где-то в глубине рабочего стола разряженный. — Хочу поиграть в правду. — Эндрю закрыл дверь на защёлку и подошёл к Нилу, вставая напротив. Они играли в правду уже месяц, не постоянно, но каждый раз Эндрю отвечал лишь намёками, однако сейчас что-то поменялось по ощущениям Нила. — Хорошо, садись. — Нил подвинулся, и они сели друг на против друга на кровати. — Могу я узнать твои шрамы? — Неожиданно спросил Эндрю. — А что я узнаю взамен? — Нил приподнял одну бровь. — То же, что и я, — без уточнений ответил Эндрю. Нил медлил. Он видел шрамы Эндрю что выходили за грани одежды. Это не было что-то страшное, обычные шрамы обычного человека из детского дома, там все такие. Но из их «игр в правду» Нил понял, Эндрю — не обычный, с Эндрю случилось что-то, что сломало его личность пополам и наступило сверху, правда он пока не знал что. — Хорошо… — Немного погодя дал ответ Нил и потянулся к краю футболки, чтобы снять её. Ноги его были почти открыты, так как сегодня включили отопление, в доме было жарко, и Нил надел свои самые короткие шорты, не собираясь выходить в них из комнаты. На этих шортах настоял Ники ещё когда они ходили закупаться одеждой, Нил уже и не думал, что найдёт им применение, кроме как пустить на тряпки. — Не надо, — остановил его Эндрю. — Но как тогда… — Нил закрыл рот, когда почувствовал на своём животе немного холодную и слегка влажную руку Эндрю. «Точно умывался под холодной водой,» — проскользнуло в мыслях Нила. Тем временем рука Эндрю двинулась выше, к груди, прокладывая путь кончиками пальцев. Подушечки у Миньярда были немного огрубевшие, что создавало странное ощущение, но Нил не противился, наоборот, немного выпрямляясь и выгибаясь от необычности прикосновений. Нил никого не пускал так близко. Мягких мест на коже Джостена почти не было, Эндрю водил рукой, гладил, изучал, иногда невесомо потирал особенно выпуклые рубцы. Дыхание обоих сбилось, от доверия, от неожиданности и необычности, от такой интимной, но не в пошлом смысле, близости. Эндрю впервые так смело касался Нила, а Нил впервые позволял трогать себя Эндрю. — Что это? — Эндрю провёл раскрытой ладонью под футболкой Нила по правому боку, немного заходя на грудные мышцы. — Утюг. — Выдохнул Нил. Эндрю не ответил, лишь проследил пальцем ровный край ожога, впечатанный в кожу, выпуская воздух через сомкнутые зубы. Наконец он вывел руку из-под футболки и огладил уже двумя ладонями бёдра Нила, тоже испещрённые шрамами. Эндрю аккуратно обозначал каждый большим пальцем и добравшись до икр спросил: — Это всё пистолет? — Да, — ответил Нил с трепещущим сердцем. Эндрю продолжил изучение каждого входного отверстия пуль. Это не было возбуждающе для обоих, но очень лично и трогательно определённо. Простые, едва ласковые прикосновения, изучающие, сканирующие, проникающие под кожу и мышцы, заставляли гулко дышать через рот и следить за каждым движением взглядом. Когда Эндрю наконец убрал руки и отвёл взгляд, Нил думал, что сойдёт с ума. — Теперь моя очередь, — Джостен наклонился чуть ближе к Эндрю, ему тоже было интересно. — Да… — Миньярд медлил, но в итоге стянул со своих предплечий повязки. Нил сипло выдохнул. Это было не то, что он ожидал. Шрамы и коллоидные рубцы вереницей опоясывали все предплечья Эндрю, он выставил их запястьями наверх и Нил с трепетом и одновременно страхом коснулся перечёркивающих вены шрамов. Где-то они были ещё розовыми, где-то уже белыми, но все такие чертовски болезненные и глубокие, иногда с рваными краями, словно им не давали заживать, раздирая снова и снова нежную кожу. — Ты… — Только и смог выдавить Нил. — Сам. — Озвучил повисшее между ними Эндрю. — Почему…? — Потом, не сейчас, — перебил Нила Миньярд. Джостен подключил вторую руку, стараясь касаться со всей нежностью, на которую он был способен. Он перебирал шрамы пальцами, гладил, задерживался на особенно больших и иногда следил за лицом Эндрю, чтобы считать не переходит ли он грань. А Эндрю сидел как раскрытая книга, морщился, пожимал губы, тяжело вдыхал и выдыхал. Нил впервые видел его таким. И ему почему-то очень захотелось видеть такого Эндрю каждый день. Не замкнутого, не поломанного, а открытого, чуткого к собственным ощущением. Наконец Нил убрал ладони, но не отсел и не трогал больше Эндрю, он держал руки при себе. За что, кажется, Миньярд был ему благодарен. Эндрю встал и надел свои рукава снова, только сейчас Нил понял, что он пришёл без ножей. И этот жест заставил его сердце глухо ударится в рёбра. — Спасибо, — сказал Эндрю уже закрывая его дверь, Нил кивнул, и тот исчез в дверном проёме.