Пепел над Кэсонгом

В тот день сама земля содрогалась под грохотом стали и криков. Побоялось и Солнце явиться на свет сквозь глубокую и удушающую дымку. Над землей стояла тишина, полная отголосков криков уже павших. В этот день пал и город Кэсонг, что был обвит, словно облаками, темными лентами - как траурная повязка на челе павшего наследника. Ветер разносил запах сгоревшего шёлка и мокрой земли, что пропахла кровью. Всё, что когда-то было домом, место, где слышны были только смех жителей и топот маленьких детей, больше не существовало. Как прежде, нельзя было назвать это место домом. Всё, что осталось от него, – эхо и лишь. На высоком холме, откуда было видно, как рушатся стены дворца Намсэон, сидел верхом на белом коне мужчина в черном доспехах, сверкавших, несмотря на пепел. Его силуэт был неподвижен, как статуя древнего бога войны. Лишь глаза — тёмные, словно утопаешь в бездонном океане, пронзительные — следили за тем, как заканчивалась победой ещё одна битва. Чон Чонгук. Полководец севера. Король, которого называли «волком в маске льва». Он не знал слово «пощада». С ним не торговались. За ним шли тысячи людей, страшась его и одновременно уважая. Сегодня он покорил последний из вольных южных кланов – Кэсонг пал. Слева от него стоял Ким Намджун, его тень и советник. Безмолвный, остроумный и спокойный. Тот, кто знал, как обернуть кровь в закон. Он молча ждал приказа. — Проверьте восточное крыло дворца. Там могли укрыться выжившие, — негромко проговорил Чонгук, слегка хмуря брови, но его уверенный и словно сталь голос разносился, как удар меча. — И омегу наследника найдите, Пака. Мне нашептали, что он уцелел. Развалины дворца дышали горячим паром. Каменные плиты были расколоты, резные перегородки — обуглены. Всё, что когда-то было величественным, теперь лежало в руинах. И среди этих руин, в тени обрушенного зала, нашли его. Он сидел, прижавшись спиной к обломку колонны. Сажа покрывала лицо, но черты не теряли благородства. Белая рубашка — раньше шелковая — теперь была в грязи, прилипала к телу. В дрожащей руке он всё ещё сжимал кинжал. Но и слез он не проливал. Пак Чимин. Наследный омега рода Намсэон. Когда его окружили воины, он поднялся, шатаясь, и посмотрел в глаза первому из них. — Добейте, если пришли за этим, — голос его был севшим, но твёрдым. Глаза его были красными, но сухими. — Или скажите, кто теперь будет смеяться над пеплом моей земли. — Полководец пожелал видеть вас живым, — произнёс один. — Живым и… цельным. — Значит, быть игрушкой. Так тому и быть. – У павшего принца от их слов задрожали ноги, а на губах появилась кривая улыбка. И когда его повели прочь, босыми ногами по холодным плитам, он не сопротивлялся. Пусть и павший, но не сломлен он. Не держал голову вниз, словно не он тут пленник. Чимин лишь подумал: «Я сближусь с ним. Я стану тем, кто будет близко. И когда настанет миг — я убью волка в его логове.» Молодой принц ещё не знал, что сердце — самый коварный предатель.