Сборник: Твоя звезда.

      Описание: У Милори просто была свободная минутка, и он подумал, что было бы неплохо навестить Клэрион и помочь ей, учитывая, что скоро должен состояться праздник осени. С недавних пор феи зимы могли переходить границу тепла, так что он мог себе позволить пройтись. Но то, что он увидел ее больной, ввело его в ступор на некоторое время.       P.s Зарина смогла найти способ зимним феям находиться в тепле без вреда для здоровья.

***

      Милори стоял посередине комнаты, когда дверь за целительницей закрылась с небольшим хлопком. Перед уходом та сунула ему в руку свернутый листок с рекомендациями, пергамент уже успел помяться в его сжатых пальцах. Но после всего этого разговора с фее здоровья, его интересовал далеко не этот лист. Лорд Зимы не сводил взгляд с Королевы, что сидела на кровати, сжимая простыни, и старалась на него не смотреть. Золотые волосы сейчас распущены, немного растрёпаны, некоторые локоны спадали на бледное от болезни лицо с немного темными синяками под глазами, выдавая усталость. Даже на расстоянии Милори видел, как тяжело она дышит, как тускло сияют прижатые к спине крылья. А в глазах, что она пыталась от него скрыть, отражался небольшой стыд. Три дня. Три дня она пряталась от него, скрывая болезнь, притворяясь занятой.       Феи редко болеют, но заболевать всё же могут. По словам целительницы, всё это результат долгого пребывания в зиме. Но Милори помнил, она не так долго гуляла в последнее время, по крайне мере на его памяти. Только если она зачем-то захотела пройтись надолго в зимнем лесу.       — Если признаешься сразу, всё будет проще, — собственный голос звучал мягче, чем он планировал, но сталь в тоне заставил Клэрион вздрогнуть. Фея перед ответом сглотнула, пыталась собраться с мыслями, подобрать правильные слова.       — Девочки… Хотели показать кое-что в зимнем лесу… Место чуть севернее библиотеки, — каждое слово давалось через боль, горло ужасно болело и ей приходилось делать остановки перед практически каждым словом, — это место было таким… Волшебным. Я сама виновата, мне не следовало… Так долго там оставаться.       Ледяной грот. Его сова предупреждала о самовольной вылазке, но он не ожидал, что Клэрион окажется среди тех, кто осмелился войти в запретную зону без его ведома. Ледяной грот — ужасно холодное, но прекрасное место, засмотревшись, можно было не заметить, сколько прошло времени, а из-за этого, например, летняя фея могла с лёгкостью замёрзнуть, а зимняя превратится в кусок льда, поэтому вход туда запрещен без его ведома. У Милори было в планах отвести ее туда ненадолго, но он всё время откладывал. Если бы он показал это место первым, то смог бы заметить, что ей стало холодно и быстро вывести ее оттуда, но, как Милори понял, компания, что привела ее туда, не очень за этим следила. Были это зимние феи или летние, сейчас было не столь важно, виновников можно найти позже. Оставить это просто так было нельзя.       — Месяц, — заговорил Милори после долгово молчания, в его голосе слышалась сталь. Он не изменит своего решения, — никакого зимнего леса, даже на немного.       Клэрион судорожно сглотнула, пытаясь возразить, но тут же разразилась внезапным кашлем. Она немного согнулась, пальцы вцепились в грудь. Милори, не раздумывая, оказался рядом с ней, поддерживая ее за плечи. Приступ кашля был настолько сильным, что он почувствовал, как ее тело дрожит в его руках.       Когда всё закончилось, Клэрион некоторое время пыталась отдышаться. Всё тело ужасно болело, всё ломило. Милори молча протянул ей стакан воды со столика у кровати. Клэрион приняла его дрожащими руками и сделала несколько маленьких глотков, пока Милори всё так же не отпускал кружку, помогая выпить воду. Когда стакан опустел, она устало положила голову ему на плечо, что оказалось рядом.       — Прости…       — Не переживай по этому поводу, — Милори прижал ее ближе, устраивая поудобнее, — всё хорошо. Всё будет хорошо.       Он осторожно провел рукой по ее лицу, стирая небольшие слезинки. Его рука коснулась лба, сразу ощущая жар, пока тем временем Клэрион закрыла глаза, холод его рук был ей необходим.       Милори укутал ее в теплые одеяла, так что открытым осталась только часть лица. Она прижималась щекой к его плечу, пока Милори сидел неподвижно, боясь побеспокоит, а после начал изучать записи, что ему передали.

***

Он оставался с ней до самой ночи, а после задерживался на день, потом второй. Поил отварами, которые она пила с трудом, кашель после них стал редким. Поправлял одеяло, если оно с нее сползало, останавливал ее, когда она пыталась подняться сама и чувствовала головокружение. Ближе к ночи в попытке уснуть металась в постели, сбрасывая подушки, бормоча бессвязные слова.       Забота о ней была не в тягость. Милори отдал всё, чтоб Клэрион поправилась. Ему было невыносимо видеть, как она вертится в постели, то в один бок то в другой, ища прохлады, как ноет истощенное тело, как вздрагивают крылья от каждого случайного шороха. Когда было особо плохо, она пыталась отстраниться, бормоча что-то о том, что он может заразиться. Милори тогда пришлось долго объяснять, что зимние феи заболеть не могут, даже если она тысячу раз обнимет его или поцелует.       Так пошло два дня, и, как Милори казалось, ей становилось немного лучше. Страшный кашель и боли перестали ее терзать, осталась лишь слабость, но и она должна пройти…       — Ты злишься на меня? — ее голос был едва слышно из-за шепота.       Ее слова вывели его из раздумий, вернули в реальность. Он сидел рядом с кроватью на стуле и ждал. Цветок, при помощи которого измеряли температуру, сполз с ее лба, немного закрыв лепестками глаза. Милори тут же его подправил, открывая взор усталых голубых глаз.       — С чего ты взяла, что я злюсь? — Милори удивлённо поднял бровь от ее вопроса.       -… Ты хмурился.       Милори позабавила ее наблюдательность       — Я никогда бы не стал на тебя злиться, — в его улыбке была нежность, но взгляд, скользнувший к цветку, выдал тревогу.       Лепестки были красные, температура всё так же высока. «Это нормально», — уверял он себя, вспоминая слова феи здоровья о высокой температуре. Она постепенно начнет снижаться. Но это будет не сейчас.       С окна начал исходить синий свет, когда он начал поправлять ей подушку. Клэрион посмотрела в сторону окна, слыша возгласы фей. Только сейчас Королева вспомнила, что давно хотела сводить его туда. Сегодня день осеннего равноденствия, день, когда ночное небо озарит голубая волшебная пыльца. Клэрион вспомнила, как обещала ему пойти туда вместе, увидеть это чудо, когда волшебство озаряло небо. Ведь это первый праздник осени со времён открытия границы, зимние феи впервые сегодня увидят праздник вблизи, но Милори… Вынужден будет сидеть тут. И это вызывало чувство вины.       — У тебя будет время посмотреть… Если пойдешь сейчас, — ее голос отдавал хрипотой. Она готова побыть немного одна, если понадобиться, только бы он увидел этот праздник.       Милори аккуратно вернул ее голову на подушку, поправляя локоны, что падали на лицо, немного задерживая руки на щеке, чувствуя тепло, родное, вопреки его природе необходимое.       — Хранитель опишет всё до мельчайших подробностей, будь уверена. А мы пойдем на праздник в следующем году вместе. Как и обещали друг другу.       — Но ты и так много времени со мной провел, ты заслуживаешь отдыха.       — Думаешь, я от тебя устаю?       Она опустила ресницы, не находя ответа. Милори наклонился к ней, так близко к лицу, что можно было почувствовать ледяное дыхание. Медленно, словно боясь спугнуть, он взял её ладонь, прижал к губам. А потом увидел её улыбку — робкую, едва тронувшую уголки губ, но для него она ослепила ярче солнца и этого хватило, чтоб сердце забилось быстрее.       — Никакой праздник, никакие чудеса мира не будут для меня важнее тебя, моя звезда, — Милори коснулся лбом ее виска, прикрывая глаза, замечая, как она тянется в ответ.       Он лег рядом, не укрываясь одеялом. Клэрион потянулась к нему инстинктивно, удобно устроившись рядом, положив руку рядом с сердцем, чувствуя биение. Милори притянул ее ближе к себе. Ему казалось, что он может вечно оставаться в этом моменте, в этом тихом и уютном уголке мира, где есть только он и она. Он не нуждался ни в праздниках, ни в чудесах, ни в чем другом. Ему было достаточно ее присутствия, ее улыбки, ее любви.       Милори не закрывал глаза до тех пор, пока её дыхание не нормализовалось, а веки сомкнулись. Только тогда он позволил себе коснуться губами её виска, легче падения снежинки.       Она выздоровеет. Обязательно выздоровеет. И тогда они вместе проведут время, много времени. А потом время пролетит, и они вновь смогут встретить праздник осени, вновь вместе. И увидеть одно из чудес их мира.       Мысли об этом прервали ее бормотание. Тихое, но различимое: «Я тебя люблю».