Orange And Black

Йен всё время поглядывал на Микки, на его тревожный взгляд, который время от времени менялся на облегчение, но потом становился таким же, как и раньше. — Ну пудинг хотя бы съешь, — он прильнул поближе к Микки и набрал немного в ложку, которая была ещё и вилкой, и подставил руку снизу. — Пожалуйста? — А меня покормишь так? — Майерс повернулся к Келли и хлопнул его по спине, из-за чего последний даже закашлялся от неожиданности. — Извини. Но я бы всё равно не отказался, когда в себя придёшь. — Да иди ты, — Келли толкнул Майерса в ответ и нахмурился, возвращаясь к обеду. Ему дела до милой сцены прямо перед глазами не было, особенно сегодня, когда с ним вчера, прямо на глазах у всей комнаты посещения, рассталась девушка. Хотя бы честно. Келли ведь тоже изменял, прямо здесь, с Майерсом, вот только выпустят их в разное время, и всё закончится. На свободе у него никого не было, кроме разочарованных родителей. — Лан, если ты отъебешься, то тогда съем, — Микки посмотрел на пудинг на ложке и даже прикусил губу, а потом и вовсе посмотрел на упаковку. Он сам себя не узнавал, всегда ведь любил эти пудинги, а тут… может быть, потому что показания будет давать Игги, которому без сленга и запинок говорить приходится тяжеловато. — Сорян, что веду себя так, — Микки взял ложку и начал есть, наконец-то давая себе почувствовать во рту что-то, кроме привкуса мятной зубной пасты, смешанной со слюной. — Ты так и не рассказал, почему. Не давлю, конечно, но тебе может стать от этого легче, не думаешь? — Йен прильнул ближе и склонил голову, поглядывая на Микки и осматривая его. — Мне кажется, что я уже говорю, как надзиратель Кинси. Не думаю, что это плохо. Микки собрал всё с ложки языком и отстранился с довольной улыбкой. Уж чего-чего, а шоколада ему не хватало. Даже просто сахара. Микки слышал, конечно, разговоры о том, что с этих пудингов, на самом деле, соскребают плесень, а потом запечатывают обратно, но это скорее было похоже на страшилки, нежели на правду. Хотя, конечно, об остальной еде здесь такого явно не скажешь. — Ну… бля, вот стремно, что я скажу, а в последний момент всё обломается. Узнаешь первым, если че. А, и эти педики, — Микки фыркнул и кивнул в сторону Келли и Майерса. Микки нравилась его роль главного в этой тюремной семье, даже очень. Когда-то он и сам был частью такой. — А щас отдай мне это, я передумал, — Микки не стал дожидаться и отобрал у Йена полупустую упаковку пудинга. *** — У меня реально есть шанс? Мне вот вообще не напиздели? — Микки подпёр голову рукой и нахмурился. — Это из-за политики? Микки дали адвоката. Бесплатного, конечно, но адвоката ведь. Женщину. Микки заметил, что они всегда были более профессиональными, особенно в тех делах, которые были завязаны на том, чтобы вызвать симпатию со стороны судьи и прокурора. — Да. Не знаю, как вы это воспримите, но это будет прецедент. Обычно, к сожалению, бывает наоборот, — она протянула Микки закрытую банку Спрайта и улыбнулась уголком губ. — Но с вашим братом, конечно, придётся немного поработать. Я уже встречалась с ним, когда вы выбрали его в качестве свидетеля, и это было… что-то. Извините. — Не, всё нормально, — Микки принял банку и столкнулся взглядом с надзирателем, специально медленно оттягивая открывашку с довольной улыбкой. — Я бы позвал сестру, но понятия не имею, где она. — На самом деле, даже хорошо, что давать показания будет родственник, который видит вас каждый день, потому что он, как я уже сказала, видит. Не просто слышит истории с ваших слов. Он уже немного проболтался, но я надеюсь, что вас это не особо побеспокоит. — Пусть болтает, вдруг потом забудет, а мне тут как-то нихуя не хочется до тридцатника сидеть. Типа, не то чтобы есть какие-то планы, но без такого дерьма. Ещё полтора года, не больше. — Это уже суду решать, но я ценю, что вы хотите что-то поменять. Можете упомянуть это на заседании, присяжные могут проникнуться. *** Микки старался морально подготовиться. Его вызовут сегодня, уже через неделю после встречи с адвокатом, а вот во сколько — он не знал. Заставил себя поесть на обеде, а теперь просто лежал в кровати и смотрел в потолок. Попросил подменить его сегодня, причём договорился с тем же коллегой, которого напугал «обрядом посвящения» в виде оргии на столе в прачечной. Йен был рядом. Не лежал так же, конечно, а работал над заданием от надзирателя: проверить, что было не так с выключателем, который каждое утро, в 6 часов, будил всех в этом блоке. На станции у охранников, как оказалось, было достаточно просторно, а с этим надзирателем конкретно — очень комфортно. Это ведь он учил Йена и остальных работать с электриков. — И вам не скучно вот так сидеть здесь? Или интересно наблюдать за нами и с коллегами смеяться? — Не поверишь, сколько херни я за последнее время посмотрел, Галлагер. Хоть на несколько лет кино-ночей хватит. И если ты соберёшься сказать, что у меня отвратительный вкус — это не так. Ну, иногда надо отвлечься от того, что я провожу здесь больше времени, чем дома. Вот скажи, у тебя есть семья? Ну, жена, дети. — Нет и нет, — Йен обернулся через плечо и ухмыльнулся. А он-то думал, что по нему видно, за какую команду он играет. Видимо, причёска меняет многое, а андерката Йену в ближайшее время не видать. — Но есть три брата и две сестры, и я средний ребёнок, так что они особо не замечали, если я сбегал. — Ну, вот ты тогда понимаешь. Только я не могу так убежать. Поначалу было мило, конечно, что дочка ко мне сильно привязана, но сейчас я даже отойти не могу без того, чтобы она вой подняла. Жена злится из-за этого, так далее… ты уж извини, что забалтываю, уже всем коллегам пожаловался, ещё и заключённым теперь. Вот по такой пизде моя жизнь и катится, — надзиратель покрутился из стороны в сторону на стуле с глубоким вздохом. — Да ну, я люблю слушать. Хотел быть психологом, но даже школу не закончил. Хочу здесь получить сертификат об образовании хотя бы, чтобы найти что-то получше, — Йен убрал инструменты и нажал на переключатель, наблюдая, как… ничего не произошло. — Чёрт, да что там такое… — он опустился обратно и потёр затылок. — Это как бесконечная лампа? — Ага, она самая, только это уже не моя вина. Иди ещё раз проводку в самих лампах проверяй, я стремянку принесу, — он похлопал Йена по плечу и приоткрыл дверь станции, выглядывая в коридор. — Эй, Гонзалес! Подмени меня ненадолго! — Да, сэр! Когда Йен вышел из станции, то первым делом пошёл к Микки, которого не мог нормально увидеть уже ближайшие полчаса. Он сел на пол перед кроватью и прошёлся ладонью по руке Микки, поглаживая большим пальцем запястье, а на губах у него появилась нежная улыбка. — Эй, ну чего ты? — Да стремно мне в суде- блять, — Микки хлопнул себя по лбу и глубоко вздохнул. Проговорился. — Стремно в суде быть, вот что. Хоть не один там буду, ещё кого-то тащить будут, спасибо блядскому президенту. — …ты что-то натворил? — Йен нахмурился и стиснул запястье Микки. — И причём тут президент вообще? — Эй, бля, пусти, — Микки потряс рукой, чтобы вырваться из чужой хватки, но сдался, когда понял, что Йена ему всё-таки не пересилить. — По факту скажу, мужик, отъебись, — он дёрнул рукой напоследок и сел на кровать, одновременно слыша, как об одну дверь ударилась стремянка, а через вторую зашли охранники. С наручниками, конечно. Микки даже соскучиться успел. — Через пару часов уже. Не свались с лестницы своей. — Это не лестница, а стремянка, — Йен поднялся на ноги и потянул Микки на себя за руку, сразу отпуская, чтобы не получить замечание о запрете на прикосновения. Мало ли, что к ним относится. — Да какая в жопу разница? Лестница, стремянка — одна хуйня, — Микки фыркнул и вытянул вперёд запястья, оборачиваясь на Йена через плечо. — Всё равно не свались, скалолаз. *** Когда Микки увидел на экране фотографии того, что сделал, то его даже не передёрнуло. Конечно, он немного разошёлся, да и давно пообещал себе, что никогда никого не убьёт, но на Терри это, как оказалось, явно не распространялось. Микки слушал обвинения, смотрел в потолок и кивал почти на каждое. То, что он половину жизни провёл в тюрьме за мелкие преступления, на руку ему это явно не сыграло. Пока адвокат и прокурор спорили, а у Микки не было права говорить, он думал. Пару раз обернулся назад, чтобы осмотреть непонятную группу поддержки, и никого из этих людей Микки не знал. Видимо, просто услышали о возможном прецеденте и решили посмотреть. К тому же, судя по их виду… Микки, конечно, был геем, но и гомофобом тоже. Для таких — особенно. — Ну, и он, это, Ваша честь, прошу учесть… Микки бы хлопнул себя по лбу, будь у него свободны руки. Если бы они сейчас были дома, то такие шутки Игги он вполне мог принять, но здесь… видимо, юмор надо было включить в тот же список, что и «избегание сленга». Стоило бы догадаться. Время тянулось бесконечно. Микки всё ещё видел снимки краем глаза и пытался вспомнить, как в состоянии аффекта и открытия второго дыхания схватил зеркало, о которое его ударил Терри. Всё было таким замыленным и быстрым, а уже через мгновение всё вокруг было в крови. — Мистер Милкович, в- — А? — Нет, не вы, — судья закатила глаза и посмотрела на Игги. — Вы, — она кивнула в сторону Микки и поправила очки на носу. — Беря в учёт всё то, что мы узнали о вашем прошлом, я бы такого никогда не предложила, но, судя по тому, что мы узнали от, кхм, анонимных свидетелей и надзирателей, я предлагаю вам пойти на сделку. Если вы признаете вину, то я, так уж и быть, сокращу ваш срок, а если нет… сомневаюсь, что это то, зачем вы сюда пришли после такой подготовки. У Микки на лице появилась ухмылка. Наконец-то, хотя бы что-то интересное. — И на сколько сократите? Ну, мне так, к сведению. Немного есть, че- что терять. — Надеюсь, вы не собираетесь торговаться с судом, иначе я подумаю о том, чтобы увеличить 15 месяцев до двух лет. Микки широко раскрыл глаза и склонил голову в сильном удивлении. Уж такого он точно не ожидал. Получается, он может выйти немногим позже Йена… это ж сколько хороших новостей он сможет рассказать. А кем вообще были эти анонимные свидетели? Сам Йен? Вряд ли он был настолько хорошим актёром. Майерс и Келли? Может быть. Или они нашли какого-то из его прошлых партнёров? Микки фыркнул, когда представил себе фразу, вроде «он не трахал меня так, как это делал бы натурал». Когда приговор снова зачитали и объявили окончание заседания, Микки сразу вздрогнул от довольных возгласов позади. Даже не просто возгласов, а криков. — …слыш, бро, я не знал, что у тебя так много друзей. — Я всех этих людей впервые вижу, мне такие друзья нахуй не нужны. *** Первое, что почувствовал Микки, когда вернулся в свой блок — голод. На ужин он уже вряд ли успевал, да и не то чтобы ему хотелось есть по-нормальному. Всё из-за нервов. Микки сел на свою койку и зарылся рукой в волосы так, будто бы случилось что-то ужасное и непоправимое, но на самом деле он даже и поверить не мог, что его действительно оправдают. Кровать напротив, что удивительно, пусть и была заправлена, но будто бы второпях, а потом Микки посмотрел на отмеченный в календаре день. Точно, суббота. День посещений. К Йену, наверное, вся семья приходила, а он и побежал их встречать с брошенным где-то поясом с набором электрика. Микки поднял взгляд вверх и улыбнулся уголком губ — лампа теперь работала нормально. Ну и молодец же он. Микки казалось, что всё, за что бы Йен ни брался, получалось у него пусть и не идеально, но хорошо, даже отлично. Микки хотел быть таким же, но желания у него хватало только на рисунки и уже давно отложенные кроссворды, в которых часто повторялись слова, пусть и с разными определениями. Микки кинул взгляд на уже не особо острый карандаш и несколько листов под ним. Может быть, ему надо что-нибудь нарисовать для Йена? Не такую картинку, которую нужно будет прятать для «случайного» обнаружения, а обычную. Даже милую, пусть Микки и терпеть не мог это слово. Надо ведь дать Йену знать, что всё прошло более, чем отлично.