Orange And Black

— Тебе ваще можно так загорать, не? — Микки сел на газон рядом с Йеном и потрепал его по бритой голове. — Я чёт слышал, что рыжие сгорают, типа, за секунду. Раком заразишься и сдохнешь. — Раком не заражаются, им заболевают, — Йен прищурился от солнца и поднял голову вверх, наслаждаясь теплом. — А я наслаждаюсь жизнью. В тюрьме. — Молодец, мистер Позитивчик. Хотя бы не воешь, как те новенькие, — Микки поднял голову и прикрыл один глаз, а другим продолжил наблюдать за Йеном. — Лан, чёт в этом есть. Лучше, чем пялить в телек, пока Тако и Буррито перекидывают друг другу пульт, как горячую картошку. — «Тако и Буррито»? Серьёзно? — Йен посмеялся и толкнул Микки в плечо, заваливаясь на газон. — Ужас. Надеюсь, они тебя не услышали. — Неа, они всё ещё перекидываются пультом. Поэтому я здесь. Ну, и потому что твой коллега больше ломает, чем чинит, так что я могу не работать и отдыхать, — Микки посмотрел на лежащего рядом Йена, а потом — на одуванчик рядом. Микки сорвал его и покрутил между пальцев, убирая его Йену за ухо. — Самое гейское дерьмо, которое я когда-либо делал. — Тюрьма меняет людей, Мик. Не думаю, что когда-нибудь наберу вес, который в ШИЗО потерял, — Йен поправил цветок. — Но тот урод заслужил. — Я бы и сам с ним справился, нехрен было в героя играть. Так что, будь добр, уступи в следующий раз. У меня кулаки уже за- «Заключённый Милкович — к психологу. Повторяю…» — Блять, да че я им сделал… боже, — Микки недовольно промычал, когда поднимался с земли, и потянулся. — Чтоб здесь был, когда я вернусь. — Прошу, скажи, что ты ничего не сделал, — Йен сразу поднялся и стряхнул с себя траву. — Микки, пр- — Да нихрена я не сделал. Опять гнать будут за то, что я пудинг спиздил, как бедный родственник, — Микки похлопал Йена по плечу и подмигнул. — Валяйся дальше в цветочках, обед только не проспи. *** Микки и правда волновался. Он пытался вспомнить, что сделал такого, что его лично пригласили в кабинет, которого он избегал так сильно, как мог. Этого психолога Микки видел всего один раз, в самом начале, как попал сюда, но не то чтобы этот визит был полезным. «Я понимаю ваши чувства». «Вы всегда можете обратиться ко мне, если вас что-то беспокоит». «Не забывайте заводить друзей». — Эй, Мик! Меня выпускают, прикинь! — Игги помахал Микки и толкнул его в плечо, пока последний проходил мимо. — Что, даже не порадуешься? — Ага, поздравляю, — Микки потёр переносицу и посмотрел на собственные пальцы, которые теперь стали жёлтыми из-за одуванчика. — Блять, — он тут же начал растирать их о кофту, когда открывал дверь. — Слыш, мистер Уэйн, если я пизжу сладкое, то это не значит, что у меня депрессняк, лады? — Кхм, — мистер Уэйн прочистил горло и вскинул брови. — Приятно это слышать. Думаю, у меня есть кое-что ещё, что вас подбодрит, но это пока что крайне гипотетически, так что сами понимаете. Микки сел на стул и закинул ногу на ногу, складывая руки на груди. Теперь даже и ему было интересно, что там. Может быть, ему дадут работу получше, потому что перебирание грязной одежды может нанести ту ещё психологическую травму. — Че там? — Я ни в коем случае не ваш юрист, но юридического образования у меня не отнять, так или иначе. Ответьте мне на такой вопрос: есть ли какой-нибудь способ доказать, что то, что вы совершили, было сделано в ответ на такую же попытку убийства на почве ненависти? Гомофобии, в вашем случае. — Пфф, — Микки усмехнулся и хлопнул себя по колену, поворачивая голову. — Бля, как такое доказать ваще? Могу в суде кого-нибудь трахнуть, чтобы точно поверили. Сомневаюсь, что тут для кого-то тюремный бойфренд имеет значение, здесь все всех ебут. — Что ж, эм… — Уэйн почесал затылок и постукал кончиком ручки о бумаги на столе. — Не думаю, что нам придётся заходить настолько далеко, но у вас, может быть, есть родственники, которые могут это подтвердить? Поверьте, с учётом нового политического положения это может хорошо сыграть вам на руку, так что советую подумать над этим. — Слушайте, у меня, типа, родственники либо померли, либо сидят в лютых таких тюрьмах, и единственный, кто вообще может чёт по моему поводу сказать — полудурок, которого вы скоро отсюда выпустите. Если вам достаточно Игги, то вперёд. — Ваши прошлые партнёры? Микки хмыкнул и почесал затылок. — …брат точно не подойдёт? *** Микки не очень-то в это верил. Всё звучало слишком… хорошо. Хороший сосед, хороший партнёр, отличный секс, а теперь ещё и возможность раннего освобождения, ещё и не по «гуманным причинам»? Бред. Более того, Микки был абсолютно не в курсе того, что там происходило в политике. Президент внезапно стал геем? Вряд ли, тогда по всей стране поднялся бы шум от республиканцев. Может быть, это и хорошо, что «Тако и Буррито» забрали пульт и смотрели только программы про природу. — Гал- блять, сказал же не уходить никуда, — Микки стиснул кулаки и осмотрелся по сторонам. — Галлагер! От скуки Йен решил немного побродить туда-сюда, будто бы был здесь первый день. То, что привлекло его внимание — уже понемногу красневшие помидоры. Раньше Йен их не замечал, когда они сливались с остальной зеленью, а теперь… он бы и сам хотел выращивать помидоры. Обязательно займётся этим после тюрьмы. Может быть, в библиотеке даже если что-нибудь по садоводству, а не исследования по диабету или о раке. Когда Йен услышал собственную фамилию откуда-то издалека, он тут же поднял поднял взгляд и выпрямился, выискивая Микки. С такого расстояния он казался даже милее. — Я здесь! Теперь уже и Микки решил пробежаться. Спорт он не любил, но в его прошлых тюрьмах делать особо было нечего, а здесь было что-то интересное на каждом углу. Даже скучать было некогда. — Боже, блять… — когда Микки подбежал и посмотрел на овощи, хмыкая. — Педик. — Кто бы говорил, — Йен схватил Микки за ягодицу и крепко стиснул, не торопясь убирать руку. — Что тебе сказали? Микки фыркнул от руки и дёрнул бровью. — Да вся эта херня про то, как мне якобы хуево и мне нужна помощь, ну, всё это. Имитация бурной деятельности, заебали. Не понимаю, нахер тут вообще такой человек нужен. — Ну… — Йен поцеловал Микки в макушку и растрепал ему волосы. — Он немного помог мне в самом начале. Обещал подумать о моём предложении об организации лёгкой групповой терапии. — Забей, — Микки махнул рукой и хмыкнул. — Он так сказал, чтобы ты от него отстал. Ему таких предложений хуева туча поступает, но ни одного клуба у нас тут ещё не появилось. Хотя можешь попробовать предложить клуб садоводов, чтобы больше мужиков тут сорняки копали. — А что, ты предлагал какой-нибудь? — Йен склонил голову и обхватил Микки за талию, подталкивая к теплице. — Пойдём, м? — Тебя от садоводства трахать тянет? — Микки обернулся через плечо и, когда услышал свист в свою сторону, показал средний палец. — Ага, прям кончаю от вида кукурузы, — Йен поджал губы и толкнул дверь, заходя внутрь позади Микки. — Мы тут как подростки… ну, знаешь, косяка одного на двоих не хватает, всё такое, ещё звёздного неба. Микки посмеялся и подвинул поближе стол, стряхивая землю и отодвигая пустые и местами разбитые горшки. — Как думаешь, удержишь меня? Или как обычно будем? — он посмотрел в сторону полупрозрачного окна и стиснул губы. — Ты слишком много болтаешь, Мик. Микки даже опомниться не успел, как над ним нависла тень Йена, а по шее поползли приятные и влажные поцелуи. Может быть, он и правда слишком много болтает. *** «Пересчёт!» Уже подходило время отбоя. Йен и так лежал с одним открытым глазом, всё равно продолжая читать книгу, и пересчёт сейчас совсем был не кстати. До Йена дошли слухи, что кто-то из их блока пронёс телефон. Как — непонятно, но Йену казалось, что он его видел. Когда и он, и Микки уже стояли по обе стороны входа в их уголок, Йен не мог перестать зевать. Он переглядывался с Микки, который старался на него не смотреть, и, кажется, зевал с закрытым ртом, судя по тому, как у него дрожали губы. Щелчок кнопки для пересчёта после того, как прошёл первый охранник, стал для Йена спасением, но потом начал проходить второй, уже более напористый… ещё и переворачивал койки вверх дном и скидывал вещи. Ради издёвки даже песенку напевал. Микки от такого беспорядка тоже в особом восторге не был. Конечно, он и сам чистюлей не был, но чужой беспорядок терпеть не мог. Только свой. Особенно сейчас, когда Йен, который до недавнего времени даже на чужую половину пола не заходил, аккуратно складывал все свои вещи. Микки просто не мог представить, чтобы он прошёлся ураганом, а теперь… книги на полу, мелкие вещи — тоже, а про матрас даже и говорить не хотелось. — Блять, и это всё из-за того, что какой-то уебок решил отправить фотку члена своей подружке… — Микки потёр переносицу и проводил охранника недовольным взглядом. — Ну, наверное. Такое дерьмо было уже типа за месяц до того, как ты отъехал. — И что с ним… — Йен зевнул и зашёл внутрь, со вздохом смотря на лежавший на полу матрас и валявшееся рядом одеяло. — И что с ним стало? — Мужика в ШИЗО, а мобила, ну… хуй знает, если честно. Тут мобильников хоть жопой жуй на каждом углу, вот попробуй в толчке на какие-нибудь плитки на стене надавить. За одной из них точно какой-нибудь простой Самсунг найдёшь, — Микки хмыкнул и поднял матрас, чтобы начать снова заправлять постель. — Эй, слыш. Давай я тут всё сделаю, а ты мелочь по местам разложи, лан? Так быстрее. Йен пожал плечами и присел на пол, чтобы начать сгребать всё, что находил. Бумага, карандаши, какие-то фотографии и… видимо, то, что он не должен был видеть. Он кинул взгляд на Микки, который быстро заправлял постели, и смерил его взглядом. Йен мог бы спросить, но всё-таки принял решение оставить эротический рисунок себе. Мало ли, где он может пригодиться, да и, когда Йен выйдет, рисунок может стать хорошим напоминанием. Йен не хотел слушать Микки и забывать о нём. Совсем. — Галлагер, слыш, подойди-ка, — Микки осмотрелся по сторонам и специально сел на кровать, чтобы ни его, ни Йена не было видно. — Один мобильник, — он начал громко шептать. — Я спрятал в прачечной, под лампой. Откроешь её — он там. Не пались только, если че. Там процентов 30 зарядки осталось. Йен широко раскрыл глаза, когда посмотрел на Микки, и даже немного приоткрыл рот. Уж чего, а такого он точно не ожидал… даже захотелось попробовать и кому-нибудь позвонить или найти что-нибудь в интернете, но его легко могут отследить, если найдут. — Хорошо… ты только осторожнее с этим, а то в изоляторе как-то так себе. — Да бля, я был там, знаю. Да и ваще, мобильник через, типа, десяток рук прошёл, я последний, у кого он был, — Микки осмотрелся вокруг и нахмурился. На полу, конечно, ещё был небольшой беспорядок, но ничего такого, с чем нельзя было бы справиться утром, перед завтраком. — Эй. — М? — Йен поднял на Микки взгляд и вскинул брови. Ему хватило всего мгновения, чтобы понять, что к чему. Йен прильнул поближе с лёгкой улыбкой и оставил у Микки на губах маленький поцелуй, а потом — довольно завалился в постель. — Это вместо «спокойной ночи». — Ага, — Микки смущённо улыбнулся и лёг к себе, протягивая вперёд руку в сторону Йена, чтобы подержаться хотя бы пальцами. — Завтра поговорим кое о чём, лан? Это, эээ… это важно. Я тебе напиздел немного. Йен протянул руку в ответ и дотронулся до кончиков пальцев Микки, чтобы потом зацепиться за них своими. — Ты про психолога? Я заметил, что ты немного нервным был. — А вот всё тебе знать надо, — Микки подвинулся ближе, чтобы хотя бы переплести пальцы. — Ложись давай, тебе работать завтра. В кладовке для ебли свет сдох, Келли ныл из-за этого. — Знаю, знаю, я слышал… — Йен вздохнул и напоследок стиснул руку Микки пальцами, отстраняясь. Теперь можно было и отдыхать. Оказалось, что в тюрьме Йену стало спать в разы легче. *** Микки давно так не волновался. Сейчас их с Йеном разделили, работа ведь, но за обедом они обязательно пересекутся. Устроятся вместе с остальной группой белых друзей из Саутсайда, послушают, как к одному из них перестала ходить девушка, как у второго родила жена, как третий ещё долго не сможет увидеть его детей и злится на собственных родителей из-за этого… всё, как всегда. Рутина всегда была чем-то хорошим. Пересмотр дела означал многое: возможность раннего освобождения, пристальный надзор офицера по условно-досрочному, поиск хоть какой-то работы на свободе (будто бы кто-то будет рад принять бывшего заключённого), создание нормальных связей… список можно было продолжать и продолжать. А Йен? Что с ним будет? Микки, конечно, был уверен, что Йен справится, более чем, и он уже давно это доказал. Даже разобрался с тем, как передавать записки «соседям» в изоляторе, используя кусочек пустой страницы в книге, заранее пронесённый карандаш и торчащую из одеяла или собственной формы нитку. Превратился в такого же таракана, как и Микки. Микки ждал, когда его вызовут. Он даже музыку в плеере не слушал, которую прокручивал уже который раз, а утопал в шуме стиральной машины. Он расслаблял. Наверное, и дома Микки будет под него засыпать, даже всю одежду перестирает. Хоть что-то полезное. — Блять, да когда уже… — Микки потёр переносицу и сел на стол, где было свободное место от одежды, которую складывали остальные. Он уже давно перестал вслушиваться в бредни, которые они обсуждали, и иногда Микки казалось, что кому-то стоило бы проносить меньше комиксов и ограничить время просмотра телевизора, как детям. — Милкович, слезь, а, — Блэк толкнул Микки в бедро и нахмурился, крепко стискивая чью-то, теперь уже чистую, кофту в кулаке. — Да пусть сидит, тебе жалко, что ли? — Уайт закатил глаза и отвлёкся, тут же путаясь в том, как складывать одежду. Пришлось дать себе пару секунд, чтобы обратно переключиться на работу. — Он лучше, чем Пенн, который на столе валяется. Я слышал, что он один раз здесь потрахался. — Блять, фу! — Блэк дёрнул руками, тут же вытирая их о форму, и стиснул зубы. — Нахрена ты вообще это сказал? Скажи, что это шутка. — Не, не шутка, — Микки хмыкнул и начал вертеть в руках плеер. — Это оргия была. Наступило молчание. — Не пизжу. Вас че, через обряд просвящения не проводили? Готовьтесь, скоро проведут, — Микки пожал плечами и провёл рукой по столу. — Тут свои правила, — он похлопал Блэка по плечу и слез со стола, уходя из прачечной с довольной улыбкой. Как же он соскучился по тому, чтобы смеяться над относительно новенькими. Если над Йеном он издевался шуточным молчанием и не давал ему того, что он хочет, то над этими он придумывал что-то в моменте. Микки даже этого Пенна ни разу не видел, а если и видел, то даже и не заметил. У Микки начинал болеть живот. От тревоги, как всегда это и было. Микки шёл по коридору так, будто бы больше никогда его не увидит, и очень надеялся, что через год его уже здесь не будет. Быстрее бы. «Заключённый Милкович — к психологу. Повторяю…»