Deeper

боль может быть красивой, если в неё добавить фиолетовый свет и немного марихуаны.

Он всегда появлялся с опозданием. Как кома в тексте — сбивающая ритм, но нужная. Сону влетает в школу, как будто опоздание — это стиль жизни. Белые волосы торчат из-под капюшона, губы чуть приоткрыты, взгляд мутный. Футболка с надписью «fuck love, give me drugs», джинсы висят на бёдрах, из кармана торчит зажигалка с Hello Kitty. Пахнет сладким дымом и клубничным кремом. Манерный, хрупкий, похож на тех, кого обзывают в коридорах — но его не трогают. Он как яд. Красивый, холодный, все хотят — никто не лезет. — Эй, белая смерть, — бросает кто-то из второков. Сону даже не оборачивается. Он прошёл эту игру. В классе он садится у окна. Кладёт щёку на ладонь, в другой — телефон. На экране — сторис: полуголые мальчики, музыка, вечеринки, дорожки, он же, пьяный, в чьих-то руках. Смеётся. Не от радости — от пустоты. Рядом садится Ники. Вечно в движении, будто под чем-то. — Йо, бро, видел, как я станцевал на парковке ? — Это было кринжово, Ник, — шепчет Сону, даже не глядя. — Кринжово? Я просто привлекаю внимание. Надо как-то жить. Сону тянет сигу из рукава — не закуривает, просто держит. Руки дрожат. Вены на запястьях как линии метро. — А ты как, белый принц? Опять проснулся не в своей постели? — Я вообще не просыпался, — хмыкает он, поднимая очки. — С чего ты взял, что я спал? ____ На перемене его ждёт туалет. Где не моют руки, но оставляют душу. Сону стоит у раковины, вытирая кровь с носа. Рядом — старшеклассник, безымянный, как и ночь до этого. — Ты уверен, что тебе норм? — спрашивает тот. Сону смотрит в зеркало. Пальцем размазывает под глазом что-то — может, тушь, может, синяк. — Мне? Норм? Чел, мне ахуенно. Он уходит, хлопая дверью. Знает, что за ним смотрят. Любят, пока он — тайна. А он умеет быть загадкой. Особенно, когда умирает внутри. ____ В коридоре его почти сбивает Сонхун. Высокий, тёплый, пахнет мятной жвачкой и спортивным гелем. На плече — повязка. Рука в гипсе. Смотрит строго. — Ты норм? Сону замирает. Всё тело откликается на голос, как будто слышит его под водой. — Ты заботишься? — Нет. Просто ты еле стоишь. — Тогда проходи мимо, олимпийская надежда. Я и так не на своём месте. Сонхун смотрит дольше, чем надо. Потом уходит. А Сону остаётся с дрожащими пальцами и капающей кровью. Почему этот мудак видит? он не умел быть счастливым. но чертовски красиво тонул.