Deeper

он никогда не позволял себе чувствовать. пока не стало слишком поздно.

Будильник звонил ровно в 06:00. Всегда. Сонхун не просыпался — он вставал. Тренировка, душ, протеин. Школа. Жизнь по инструкции. Словно тело — это механизм, и он обязан держать его в порядке. Когда сломалась рука, он не заплакал. Не закричал. Просто сел на край бортика и выдохнул: — Заебись. Ему было семнадцать. Но внутри — будто тридцать. Ответственность, медали, ожидания. Все смотрят: мама, тренер, федерация, школа, спонсоры. А он — пустой.

***

В школе он идёт по коридору, как будто сцена его. Высокий, сильный, будто броня, молчит, но этим только громче всех. Девочки улыбаются. Парни уважают. Учителя кивают. Он же — ничего не чувствует. И всё бы продолжалось, если бы не этот беловолосый черт. Сону — ошибка в системе. Наглый, блестящий, как зеркало с трещиной. Весь в дыму, в духах, в пустоте. И когда он однажды стоит в коридоре, расстёгнутый, с кровью под носом, Сонхун останавливается. Сам не зная зачем. — Ты норм? Голос звучит жёстко, почти равнодушно. Но пальцы на гипсе сжимаются. Потому что видеть его таким — будто на льду под ногами трещина. — Ты заботишься? Сонхун молчит. Смотрит. — Тогда проходи мимо, олимпийская надежда. Сонхун делает шаг в сторону, но потом, уже в раздевалке, смотрит в потолок. И видит не тренера, не судей, не пьедестал — а взгляд Сону. Уставший, дерзкий, красивый до боли. а если бы я коснулся его, он бы рассыпался? или я бы сам? _____ Вечером он сидит у окна. Телефон пиликает: очередной матч по телевизору, интервью, график. Он открывает камеру, случайно включает фронталку — и смотрит в неё. Под глазами синяки. На запястье след от бинта. А внутри — тихо. Он выключает экран. И впервые за долгое время хочет… просто исчезнуть. он был силой. пока не понял, что сила не спасает от одиночества.