Deeper

Утро приходит не с солнцем. А с давлением на виски и ощущением, будто всё тело выворачивали изнутри. Сону открывает глаза, не сразу понимая, где он. В комнате пахнет потом и сигаретами. Рот сухой, как будто жевал песок. Он с трудом садится, поднимает телефон с подушки — экран треснул. Смотрит на переписку. Не верит. Нет ответа. Он фыркает. — Пиздец, — выдыхает с хрипотцой и откидывается на подушку. — Круто. Просто… круто, Сону. Под нос смеётся — больше от нервов. Стирает сообщение. Закусывает губу до крови. И тут — вибрация. [08:24] Сонхун: ты дома? Сону тупо смотрит на экран. Потом пальцы сами печатают: [08:25] нет я в аду жарко тут а сатана на меня похож Он нажимает “отправить”, даже не перечитывая. Через секунду добавляет: [08:26] да дома не ори на меня если приедешь

***

Через двадцать минут дверь скрипит. Сонхун заходит тихо, будто боится, что Сону взорвётся от громкого звука. На нём толстовка с капюшоном, волосы растрёпаны. Он стоит в проходе, не двигаясь. Сону всё так же лежит на кровати, глаза полузакрыты. — Ты всегда входишь как маньяк? — хрипло усмехается Сону. — Или только ко мне? Сонхун не улыбается. Подходит, садится на край кровати. Их разделяет сантиметров пятнадцать, но это как целая пропасть. Сонхун смотрит на него внимательно. Сону отворачивается. — Забей, — бурчит. — Я просто… написал херню. Удали. — Я не удаляю, — тихо. — Никогда. Тишина. Только дыхание. Сону хочет разрыдаться. Или ударить кого-нибудь. Или залезть на Сонхуна и укусить за шею, просто чтобы почувствовать себя живым. Он садится, нависая ближе. Глаза блестят, губы сухие, зрачки чёрные-чёрные. — А если я… серьёзно? — шепчет. — Ты бы дал? Сонхун не двигается. Он смотрит в эти безумные глаза и глотает. — Сону… — Что? — Ты не в себе. Ты сам не свой. Я не знаю, где ты сейчас — в голове. Это не ты. — Это я, — кивает Сону резко. — Самый честный я. Не обмазанный клубничным шампунем, не нанюханный в школе. Я — вот. Вот. Он хватает его за ворот худи и тянет ближе. Их лбы почти соприкасаются. — Я знаю, ты хочешь. Ты не такой, как притворяешься. Ты… ты как лёд, но я могу растопить тебя. И тебе понравится. Сонхун дышит тяжело. Он хочет. Но он боится. — Если я позволю тебе это… — голос дрожит. — Ты не поймёшь, что это значит. — А если я уже понял? — Нет, ты на отходах. Завтра ты возненавидишь это. Меня. Себя. Всё. Сону замирает. Медленно отпускает ворот. Садится обратно. — Пошёл ты, — выдыхает. — Ты просто боишься. — Я боюсь тебя потерять. Эти слова будто выстрел. Сону моргает. Губы разомкнуты. Он снова смотрит на него — не смеётся, не фыркает. — Почему? — еле слышно. — Потому что я тебя уже нашёл. ____ Они сидят потом на детской площадке за домом. Всё ещё утро. Пахнет сырым асфальтом и дымом. Сону ест мороженое, которое купил по дороге. Сонхун молчит, просто рядом. — Если ты меня спасать решил, то поздно, — говорит Сону, облизывая пальцы. — Я сломан. Я весь… пустой. — Я не собираюсь тебя чинить. — Тогда зачем ты здесь? Сонхун смотрит на него. — Чтобы ты не остался один. Даже если ты гниёшь — я рядом. Сону смеётся. Плохо, хрипло. Но искренне. Он кладёт голову ему на плечо. Молча. Так, будто это — единственное место, где он ещё дышит.