Deeper

Коридор переливается холодным дневным светом, флуоресцентные лампы жужжат над головами, как будто режут воздух. У шкафчиков шумно — кто-то кричит, кто-то бегает, кто-то делится жвачкой и сплетнями. Ники стоит, прислонившись к стене, руки в карманах. На нём — капюшон, капля сиропа на кроссовке, лёгкий прищур. Он наблюдает. И вот появляется он — Джейк. Идеальный. На вид. С белоснежной улыбкой, ровными плечами, в выглаженной рубашке. Улыбается учителю, кивает девочкам. Но шаг сбит, а зрачки — чуть шире, чем надо. Пальцы дёргаются, словно в ритме музыки, которую слышит только он. Ники ждёт, пока тот подойдёт ближе. Потом спокойно говорит, не повышая голоса: — Ты забываешь натягивать маску. У Джейка бровь чуть дёргается. — В смысле? — Ты улыбаешься, как будто всё окей. А сам уже третий день не можешь удержать контакт с глазами. Ты на автомате. Ты ведёшь себя как неадекват. Джейк скалится, как будто это смешно: — Ты всегда был таким наблюдательным? — Я просто не слепой, — фыркает Ники. — В классе ты изображаешь ангела, а потом тебя выносят с заднего выхода клуба, потому что ты у Хисына под таблетками валяешься. Не удивлюсь, если скоро кто-то из старост напишет отчёт. Пауза. Джейк нервно облизывает губы. — А ты? Ты что, шпион? Слежка по расписанию? — Нет, — пожимает плечами Ники. — Просто надоело смотреть, как ты сам себя подставляешь. Ты или играешь — до конца, или проваливаешься. Сейчас ты где-то посередине. А это — самая стрёмная зона. Джейк хмурится. На секунду — всё лицо искажается. Потом снова усмешка: — Тебе не всё равно? — Нет, — спокойно отвечает Ники. — Потому что когда ты сорвёшься окончательно, нам всем достанется. Ты не одиночка, Джейк. Ты цепная реакция. Он разворачивается и уходит. А Джейк остаётся — выпрямленный, улыбающийся — но на лбу уже проступает пот.

***