Deeper

Ники сидит на ступеньках перед школой, в руке — кофе в пластиковом стакане. Рядом — Чонвон, с книгой на коленях. Он её не читает. Он следит за входом. — Джейк не пришёл, — замечает Ники, делая глоток. Чонвон кивает. Ветер треплет его капюшон. — Я видел его вечером. Он был с Хисыном. — Это многое объясняет, — фыркает Ники. — Знаешь, у него этот взгляд… Когда он думает, что никто не видит. Без дурацкой улыбки. Будто с него кожу содрали. — У тебя такой же взгляд, когда Джей рядом, — вдруг замечает Чонвон. Ники замирает. Усмехается. — Не ожидал, что ты стрельнешь первым. Ты ж обычно тихий. — А ты думал, я безобидный? — Я думал, ты из тех, кто соберёт свои разбитые части в библиотеке, как пазл. А потом вдруг — хоп — и окажется, что ты весь из стекла. Чонвон смотрит на него. Медленно. — А если я скажу, что мне нравится, когда ты смотришь на людей так, будто хочешь разорвать их на куски? Ники на секунду теряет дар речи. Потом смеётся. И в этом смехе — облегчение. — Ты страшный, Чонвон. Но в хорошем смысле. — Я просто устал бояться. И устал, что все делают вид, будто это нормально — сгорать, как бумага. Они замолкают. Смотрят, как ученики проходят мимо, кто-то из девочек бросает на них взгляды. Ники делает вид, что не замечает. — Ты думаешь, у нас ещё есть шанс стать… нормальными? — Нет, — честно отвечает Чонвон. — Но, может, нам не нужно быть нормальными. Ники кивает. — Тогда нам нужен план. — План? — Да. Например, как перестать быть фоном в чьей-то трагедии. Чонвон смотрит на него долго. Потом открывает книгу и вынимает оттуда сложенный вчетверо лист бумаги. — Уже есть. Ники разворачивает его. На нём — расписание школьных мероприятий. — Смотри: через 2 недели — театральная постановка. Потом ярмарка. А в конце месяца — бал. — О, как романтично, — хмыкает Ники. — Ты пригласишь меня на бал? — Если ты не будешь вести себя, как полный мудак — возможно. Ники улыбается. И в этот момент он — красивый. Без напряжения, без фальши. Просто — он. — Знаешь, а мне начинает нравиться быть настоящим.

***

Джей идёт вдоль школьного коридора, в наушниках что-то тяжёлое, непроглядное. Он не слушает — просто заглушает. Сон скомканный, ночь — пустая. Всё, что осталось — это разбитые кулаки и вопрос, почему Чонвон исчезает каждый раз, когда он только собирается говорить. Он проходит мимо учительской, мельком кидает взгляд на окна холла. И останавливается. На ступеньках перед школой — Чонвон. И рядом — Ники. Смеются. Близко. Слишком близко. Чонвон опирается на его плечо, Ники наклоняется, говорит что-то прямо в ухо. Джей замирает, будто кто-то схватил его за горло. Он выходит на улицу, резко, как будто кто-то толкнул. Ступеньки ударяют по подошвам. Он подходит, не включая тормоза. — Весело тут у вас. Ники вскидывает взгляд, почти лениво. — О, Джей. Не видел, как ты подходишь. Обычно ты появляешься с барабанами и гневом Божьим. Чонвон поднимается, сразу немного отодвигается от Ники. В глазах — растерянность. — Джей, я… — Ты что? — его голос хриплый. — Тебе не хватило «извини» в библиотеке, и теперь ты решил добить? Ники встаёт. Спокойствие и контроль. — Может, тебе стоит спросить у него, что он чувствует. А не играть в «я раненый герой». — Это не твоё дело, — шипит Джей. — Он мой друг. — Разве? — Ники делает шаг ближе. — Тогда почему ты позволяешь себе поднимать руку на просто «друга», он твоя собственность? Чонвон застывает между ними. — Перестаньте. Но они его не слышат. — Знаешь, — Джей приближается к Ники почти вплотную, — я вижу, как ты меня ненавидишь. И знаешь, что? Ты даже не знаешь, кого тебе бояться. — А ты? — Ники не отступает. — Ты знаешь, кого ты потеряешь, если будешь дальше срываться? И тут Чонвон вскидывает руку — резко, громко. — Хватит! Я — не приз. Я — не вещь, которую можно перетягивать. Если вы оба так хотите — уходите. Я лучше побуду один, чем между вами. Он разворачивается и уходит в здание, не оборачиваясь. Плечи дрожат. Джей стоит с опущенными руками. Ники смотрит ему в спину. Потом вздыхает. — У тебя был шанс, Джей. Он уходит следом. А Джей остаётся. На ступеньках. С пустым взглядом. С пустыми руками.