Deeper

Фестиваль закончился, но казалось, он оставил мягкое послевкусие даже в воздухе — будто мир стал чуть-чуть легче. Музыка стихла, гирлянды погасли, школьный двор опустел. Сону шагал рядом с Сонхуном по тротуару — немного в стороне от других, будто их вырезали из шумной толпы и вставили в отдельную, тихую сцену. Ким молчал, но всё внутри него дрожало от тепла. Сонхун тоже молчал, будто не хотел спугнуть это новое, спокойное «между ними». Когда они дошли до дома, Сону вдруг остановился на ступеньках. — Ну… тогда… до завтра? — спросил он, чуть хрипло. Его голос был совсем не похож на того, прежнего Сону — с пустыми глазами и вечно насмешливой интонацией. Сонхун кивнул, сделал шаг ближе. — Спасибо, что пришел сегодня. Ты был… настоящим. Он вдруг наклонился и легко коснулся его щеки губами. Настолько мягко, будто боялся расплескать всё это, что между ними заварилось за это время. Поцелуй не был отчаянным, не был страстным — он был ясным. Как утро. Сону вздрогнул. И улыбнулся. Настояще. — Ты трезвый? — спросил он, фыркая. — Даже слишком, — усмехнулся Сонхун. — Кстати, раз уж гипс сняли, хочешь доказательство, что я теперь крепкий как бык? — Чего? Прежде чем Сону успел отойти, Сонхун крепко схватил его под колени и за спину — и поднял, как пушинку. — Блядь! — завопил Сону, задыхаясь от смеха. — Ты чё, дурак?! Уронишь, я опять к наркологу! — Значит, неси с собой! В этот момент дверь открылась. На пороге — мама Сону. Усталая, с вечным укором во взгляде, но… сейчас она улыбалась. Честно. С чуть дрожащими глазами. — Спасибо, Сонхун, — сказала она. — За всё. И друзьям твоим… тоже. За спиной раздался грохот и возглас: — Ты сам на него наступил! — Да потому что ты уронил мороженое, тупица! Ники и Чонвон, запыхавшиеся, пихали друг друга на фоне клумбы. Один держал стаканчик, другой — кроссовок, облитый ванилью. — Всё нормально, мама, — крикнул Сону, всё ещё на руках у Сонхуна. — Они так… дружат. Мама рассмеялась. Словно впервые за долгое время. Сонхун осторожно опустил Сону на землю. — Ты лёгкий. Это не шутка. — Я просто наполнился воздухом, — ответил Сону, глядя прямо в его глаза. — И тобой. Сонхун покраснел. И в этом моменте всё стало по-настоящему: день, вечер, их касание, даже мороженое на кроссовке Чонвона. Жизнь — больше не отрывок. А рассказ, который они наконец начали писать вместе.