Глава 6.
Он стоял у борта, сняв шлем и бросив его на скамейку. Волосы взъерошены, щека рассечена — кровь уже подсохла, но всё равно бросалась в глаза на фоне белоснежного воротника. Команда разминалась, а он сверлил взглядом соседнюю арену, как будто мог прожечь стену между двумя мирами. Миром настоящего спорта. И… этими. На соседнем льду кружилась она. Белая, как призрак, как дым. В ледяном платье, с прямой спиной и лицом, отлитым из мрамора. Плавная, точная, будто не человек, а ожившая музыка. Алирия. Опять она. Игнат хмыкнул. — Опять эта льдинка, — буркнул он, не замечая, что говорит вслух, а не про себя. — Танцы, чтоб их… — У тебя кровь из щеки течёт, милый, — заметил Колька, защитник, хлопнув его по спине. — Чё, опять грохнулся, когда выпендривался? Или в иной раз поцарапался своей брутальностью? Игнат не ответил. Он внимательно смотрел и не отводил взгляда от того, как Алирия делает вираж — идеально, будто по циркулю. Не оступается. Не ошибается. Всё в ней было выверено до миллиметра. Именно это его бесило. Ни капли жизни. Ни жара. Он отвернулся, натягивая перчатки. — Погнали. Разомнёмся. А то стоять и смотреть, как эти куколки позируют, – не по мне. Он вылетел на каток, будто из катапульты. И с каждой секундой, с каждым рывком, с каждой остановкой он будто выбивал из себя раздражение. Но оно не уходило. Оно копилось. В груди. В кулаках. В коленях. Потому что на соседнем льду танцевала не просто фигуристка. А та, которая, явно ему не безразлична. ... Он отрабатывал упражнения на паузе, врезаясь в лёд, выстреливая вперёд, словно пуля. Хоккейной клюшкой он рубил воздух, шипя от усилий и от неудовлетворённости — в каждом движении жил вызов, и ни одно из них не могло вытеснить из головы образ Алирии. Словно тень, скользила она в его мыслях, туда и обратно, не давая ни минуты покоя. Когда тренировка в конечном итоге успела завершиться, Игнат выскочил первым, обнажая лицо, застывшее в напряжённой гримасе. В раздевалке он быстро стянул налокотники и нагрудник, выловил в сумке сухую футболку и толстовку. Переоделся на ходу, не глядя в зеркало — не хотел видеть себя таким озлобленным. На ходу зашнуровал кроссовки, подхватил шайбу и клюшку, и вместе с Захаром и Колей вывалился за пределы арены. — Кто-нибудь принесёт мне кофе? — бросил он через плечо, не снижая темпа. — Я могу взять, — предложил Захар, завязывая шнурки второго ботинка. — Давай, — кивнул Игнат, выталкивая дверь. На улице было прохладно, но не настолько сильно. Вечернее небо пылало остатками заката, и фонари горели уже полным светом. Трое выстроились в колонну, и Игнат повёл их к парковке, где у стоянки красовался его Mercedes — чёрный, с невысокой посадкой и едва слышным урчанием мотора, даже в тишине он звучал властно. — Что ты такой серьёзный? Всё-таки 18 марта, должен же я хоть одну шалость успеть сделать. — сказал Коля, поправляя рюкзак. — Делай, — едва слышно проговорил Игнат, но глаза его сверкнули. — Кстати, а как там твоя «Ладошка»… ой, ха-ха... Лилия? — выпалил Коля, кудахтая. — Нет, как её там… Али… Ария? Ну, короче, эта шикарная стеклянная куколка. Я вот думал, что было бы неплохо как-нибудь после тренировки затащить её в раздевалочку, раздеть и проверить лично, всё ли в её грации в порядке. Захар ахнул, а Игнат остановился. Его рука застыла над дверной ручкой машины. — Повтори, — произнёс он медленно, вплотную приблизившись к Коле. — Я… просто шучу, — нервно проговорил тот, пытаясь отстереться. — Да я пошутил же! Чё с тобой? Из за какой-то бабы хочешь скандал ученить? — Если ты ещё раз произнесёшь хоть одно грязное слово в её адрес, — Игнат сжал кулаки, и его голос лязгнул, как железо, — я тебе все гланды вырву. И не то что из команды, я тебя из города вынесу. А если понадобится — под арест и в твой родной город, и за границу до суда. Понял? Ах да, следует тебе запомнить хорошенько. Алирия – не баба. Она девушка. Коля побледнел, глаза расширились. Он нащупал слова, но недовольно откашлялся. — Я не хотел, — начал он, пытаясь оправдаться в очередной раз. — Не хотел? — Игнат зашёлся тихим смехом. — Больше не проверяй мои нервы. Он отвернулся, хлопнул по крыше автомобиля так, что металл зазвякал, и распахнул дверь водителя. — Садитесь уже, — холодно сказал он, залезая внутрь. — Поехали. Захар быстрым шагом обошёл машину сзади и сел на пассажирское сиденье, бросив Игнату заботливый взгляд. Коля же залез на заднее сиденье, что-то зло бормоча себе под нос. Игнат включил зажигание. Мотор фыркнул приветливо. Он выжал сцепление, и автомобиль плавно тронулся с места. В салоне натянутая тишина. В зеркале заднего вида он увидел Колю — тот едва дышал, а его лицо было бледное. Игнат не говорил ни слова, лишь скользнул взглядом по темнению улиц. Впереди — дорога домой. Но в голове уже кристаллизовалась мысль: никто не будет обижать её. Ни за его спиной. Потому что теперь он сам выбрал эту роль — не просто игрока команды, а её телохранителя. И никакая гнилость, даже собственный страх, не отнимет у него этой обязанности. ... Алирия стояла в тени колонны у выхода из арены, едва касаясь ладонью холодной стены. Переодевшись после проката, она вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом — но остановилась, услышав знакомые голоса. Они не заметили её. Она не собиралась подслушивать, но… слова резанули слишком резко, чтобы уйти. "Раздеть… затащить в раздевалку…" И сразу же — как удар, как выстрел — голос Игната. Резкий, чёткий, страшный. Не из-за громкости — из-за силы. "…вырву гланды… из города… из страны…" Он не шутил. Ни на грамм. Алирия не дышала. Мимо прошёл ветер, чуть тронул подол её длинного плаща. Она всё ещё стояла на холоде, наблюдая. Он… заступился. Не просто отмахнулся, не отшутился. А как будто встал между ней и целым миром. В груди что-то сжалось — глухо, пронзительно. Ей вдруг стало страшно пошевелиться. Как будто одно движение разрушит этот момент. Эту правду. Игнат. Тот, кто вечно злится, смотрит мимо и оскорбляет её как хочет. Игнат — злился… потому что неравнодушен? Она смотрела, как его чёрный Mercedes уезжает, растворяясь в тумане дороги. Ещё мгновение — и её глаза блеснули. — Дурак, — прошептала она с улыбкой.6. Ненависть на лезвии.
30 мая 2025 г., 18:34