Бросайте плохие привычки

В самом-самом тихом зале, который когда-либо собирали на концертах Джон пару раз стукнул пальцем по микрофону, проверяя звук. – Кхм-кхм, – начинает он, а улыбка всё не сходит с его лица. Наверное, приветствие была его любимая часть концерта. Всё внимание принадлежало ему. Все обожали его, слушали и восхищались. Потом людям он, конечно, тоже будет интересен, но не в такой степени, больше они будут отдаваться такту музыке, сосредотачиваясь на словах песен. Но сейчас…сейчас это были только его моменты. – Приветствую всех, а некоторых уже второй раз, это я JDH! – парень чуть отходит в сторону от края сцены, и приготавливается к тому, чтобы оглохнуть. В принципе, он, как всегда, был прав. Это было еще громче чем тогда, когда его встречали час назад. Харрис не удивится, если около половины людей от сюда сорвали голос. Он поет, занимается вокалом, но до сих пор не понимает, как можно так громко орать. Настолько громко, что даже глухой услышит. После волны криков, он опять подошел к краю и поклонился, вызывая смешки. Вернувшись в центр сцены, певец плюхнулся на стул и прокрутил микрофон в руках. – Ну что? Кто-то до сих пор надеется, что я собираюсь идти по программе концерта? Толпа издала недоуменный звук. Где-то послышались радостные “Нет!”, где-то, недовольные “Да”. Джон усмехнулся, и наконец, полностью оглядел скопление людей. Большим количеством света, естественно, был выделен лишь Харрис, но счастливые лица людей он все равно мог разглядеть. Как только, певец хотя бы на секунду задерживал на ком-нибудь свой взгляд, этот счастливчик сразу начинал подавать активные признаки жизни, однако, это ни к чему не приводило. Джон со вздохом нагнулся набок, для того чтобы поднять лист с песнями, которые ему предстоит исполнять. – Знайте, – говорит он, бегая глазами по списку. – Мне, на удивление, почти нравится. Кроме последней песни, её мы заменим на кое-что другое. Толпа тут же взорвалась, желая узнать на что Харрис решил заменить последнюю позицию. Парень ухмыляется, разглядывая многочисленные руки, которые то опускались, то поднимались обратно в верх. – Потом узнайте, – он резко встает, а затем, с самодовольным видом подносит микрофон еще ближе ко рту. – Поехали! Белые листы, сцепленные скрепками, отлетают на пол, а Джон поворачивается в сторону и кричит звукорежиссеру название нужной песни. Ведь, никто кроме самого Харриса, теперь не знает, что сейчас будет исполняться, и какую песню Джоновская душа захочет спеть. Да, он сказал что пойдет по программе, однако не в той последовательности, что запечатлена на бумаге На его концерты вообще на всякий случай скачивали абсолютно все минусы его песен, потому что никто не мог предугадать, что взбредет в голову этому придурку. Солус каждый раз ему говорил: “– У тебя есть определенная программа, ты должен ей следовать, Джон. А не петь то, что тебе хочется.” Харрис с недовольным видом продолжал крутится на стуле и отрицательно мотал головой. Продюсер начинал свою тираду, о том, что с таким отношением от юного артиста все уйдут, но Харрис отвечал лишь простым: “Ну ты же с Диланом все еще тут, на остальных мне более чем насрать.” С одной стороны, это казалось милым, будто Джон и вправду их ценит, с другой, эти слова звучали только из-за того, что Саймон и Дилан были единственными, кто терпел выходки Харриса на постоянной основе. При этом умели грамотно повернуть их в нужное русло, после чего, заработать побольше денег. Если задуматься, было ясно, Харрис не так уж и глуп, но своих сотрудников видел исключительно как вещь. В настоящем, песни летели одни за одной. При объявлении каждой, толпа неизменно подавала радостный крик. Люди прыгали в такт музыки, устраивали слемы, просто веселились, отдаваясь атмосфере. И вот это очень даже нравилось Харрису. Ему приносил кайф, тот факт, что одним своим голосом (даже если спеть без минуса) он может заставить огромное количество людей раскрепоститься, и в общем-то говоря плыть по течению. Больше половины времени пролетело в одно мгновение, Джон игрался со списком как хотел, песни из финальных позиций ставил в середину, начало в конец и так далее. Звукорежиссер, уже смирился, и просто открывал нужные файлы, даже не надеясь на хотя бы каплю адекватности. – Ну что-ж, – Джон быстро поправляет разлохмаченную прическу. – Мы подошли к концу, – на эти слова, толпа естественно, реагирует жалобными возгласами, но Харрис быстро возвращает им настроение, пусть и на пару минут. – Стоп, стоп, вы что забыли про последнюю песню? Люди тут же засуетились, и послышались бесконечные перешептывания. В этот момент, певец быстро метался взглядом по толпе, в надежде что тот забавный парень с похожими очками все еще тут. Ведь он определенно обрадуется этой песне. Но, к сожалению, шансы ровнялись практически нулю, так как человек было просто немерено. Джон тихо вздохнул, ну значит не судьба. Да и вообще, какая ему разница. Этот парень ему никто, такая же масса фанатов, в последствии сливающаяся с обычными людьми, жизнь которых, Харриса совершенно не интересует. Но все-таки, заплатить немалые деньги за мит-грит певца, которого практически не знаешь, очень мощно. – Керт, я тебя люблю, – афиширует Джон, и такого ора, он, наверное, не слышал ни разу за свою нескромную жизнь. Хотя, было бы удивительно, будь наоборот. Это же самая-самая первая песня парня, вышедшая под псевдонимом “JDH”. Причем первая не только песня, но и хит. Только вот, сам исполнитель, то есть Джон, не особо любил ее исполнять. Она казалась ему довольно глупой, учитывая ее “смысл”, если вычитываться в текст. Сам написал – сам обосрал, ну как обычно. Правда, возможно, он все-таки ошибался. Как только толпа успокоилась и уставилась на сцену с искорками в глазах, Харрис отсалютовал двумя пальцами от виска, понимая, что сейчас придется вывозить чисто вокалом, потому что, минус этой песни точно не скачивали. Люди явно не ожидали, такого тихого вступления без музыки. Но это не отменяло того, какая волшебная атмосфера создалась в помещении. Фанаты с первых же строк подхватили кумира, продолжая петь вместе с ним. Все шло просто прекрасно, слова сами лезли в голову, и Джон искренне поблагодарил свою память за это чудо. Он прекрасно попадал в несуществующий такт, чувствуя общественную поддержку. На словах: “Мне не нужен второй шанс, Я давно должен тебе сказать…” Вдруг включилась музыка, и такого хода никто не ожидал, ну, это даже лучше. После, песня была намного спокойнее и уже не такая завораживающая. Однако, всем и так всего хватило. И через полчаса инста, и все последующие соц.сети взорвутся от наплыва шокированных пользователей.

***

Джон закрывает за собой дверь в гримерку, и снимает с себя выключенное оборудование. Затем плюхается на диван, делая пару глотков воды из пластиковой бутылки. Тут, дверь открывается, и в комнату заходят Дилан, а за ним Солус. – Я…– начинает младший. Харрис поворачивается к нему с лисьей улыбкой. – Даже не знаю, что сказать…– он растерянно смотрит то на экран телефона, то обратно на Джона. Записи концертов уже сейчас бьют рекорды всех рейтингов, а продажи билетов на следующие концерты стремительно растут. – Ты подставил нас, но вроде сделал только лучше, что с тобой случилось? – подняв одну бровь, с искренним непониманием в глазах, рассуждает менеджер. – Хм, – Джон пожимает плечами, явно не собираясь отвечать на вопрос, который так и остается висеть между ними тремя. – Мне нужно покурить. Джон встает и направляется к черному выходу из здания. Он ловко маневрирует меж многочисленными разветвлениями коридоров и наконец находит нужную дверь с надписью “Выход”. Парень толкает дверь и вдыхает свежий, вечерний воздух. Сейчас апрель и полоска на градуснике едва дотягивает до тринадцати. Конечно, Джон в толстовке, однако, в очень и очень тонкой. Она предназначена для прыгания на сцене, бесконечной активности, и всему подобному. Ткань практически никакая, а если вспомнить про сетку сзади, где буквально прозрачно видно его спину, а затем еще и про шорты, по коже пройдет табун мурашек. Певец вжимает голову в плечи, несколько жалея, что не накинул хотя бы ветровку. Он решает остаться на месте и не бежать прятаться в подворотне, как обычно это делает чтобы не попасться на глаза фанатам. Из-за того, что в этот раз ему крупно повезло. Черный выход был огорожен, и сюда мало кто рискнул бы пробраться. Джон достает из шорт зажигалку, вместе с пачкой Parliament Carat и вытягивает из нее одну сигарету. Он так-то не фанат этой херни, так, просто баловство после концертов. Как разгрузка для мозга. Харрис поджигает сигарету, и делает вдох, после чего, опираясь на перила выдыхает белый дым. Спустя еще парочку вдохов, он слышит чей-то странно знакомо-незнакомый голос где-то в стороне и машинально поворачивает голову на источник звука. Через забор он видит, как паренек в белой ветровке, о чем-то расспрашивает охранника, при это активно жестикулируя. Стоп, так это же тот чудик в голубых очках. Если он сейчас тут, то скорее всего был на финальной песни. Прикольно. В груди разливается чувство самодовольства, но Джон отмахивается от него, и запихнув пачку обратно в карман, направляется к забору. Подойдя ближе, он уже может расслышать слова из диалога. – Вы точно не знаете где аптека? Мне прям срочно, а телефон не работает, – парень активно трогает волосы, стараясь скрыть волнение. – Я знаю, – подает голос Джон, выходя с охраняемой территории. – Точнее, мой телефон. – он приветливо машет шатену, на что тот кивает. – Привет, Джон, – спокойно здоровается он, от чего Харрис едва не давится воздухом, так, из фанатов с ним еще никто не здоровался. Хотя этот человек не совсем и фанат. Как же его зовут? Черт, совсем из головы вылетело, еще такое забавное имя… – Удивлен, что ты еще помнишь меня, – парень изучает Джона взглядом голубых глаз и неловко качается с пяток на носочки. Точно! – Сам удивлен, Лололошка, – Джон с призраком улыбки тянется в карман за телефоном и вдруг обнаруживает недокуренную сигарету. Блин, ладно, хорошо, что она хотя бы не последняя. – Какая тебе там аптека нуж… – Фу ты куришь, – внезапно перебивает Ло, из-за чего Харрис случайно выпускает проклятую сигарету из рук, а затем, с открытым недоумением смотрит на парня напротив. – Извини? – певец пару раз моргает, и Лололошка тут же сам будто включается обратно в реальность. – Вырвалось, прости, – он почесывает затылок и делает шаг навстречу. – Просто найди ближайшую аптеку, у меня голова раскалывается. Обезбол хочу купить. Повисает неловкое молчание, в момент которого Джон тупо пялится на Ло, не в силах отвести взгляд. – Ну что ты смотришь? – со смехом спрашивает он, и у Харриса на лице тоже прорисовывается мягкая улыбка. – Ничего, – тихо отвечает певец. Это так странно, ему вроде не сказали ничего гипер-необычного, но это все равно выбило его из колеи. Этот парень вообще часто заставляет усомниться в настоящем. Харрис возвращается обратно к экрану телефона и ищет адрес ближайшей аптеки. Она оказывается в трех минутах от места, где они стоят. – Три минуты идти, выдержишь? – с усмешкой спрашивает Джон, натыкаясь на презрительный взгляд темно-голубых глаз. – Ха-ха-ха, – медленно произносит Лололошка, и под этим взором, Харрис отводит собственный, испытывая гребанную неловкость. Ладно, возможно это и вправду не особо смешная шутка человеку с раскалывающееся головой (вообще не смешная). Джон предупреждает, странно поглядывающего на них охранника, о том, что скоро придет, и двое парней идут в аптеку. Один из них по виду обычный студент, а другой… чертова поп-звезда с миллионной аудиторией. Напоминаю, это комбо шагает вместе, совершенно ничего не смущаясь, в аптеку. За гребанными таблетками.