Когда цветут лилии

— Ты самая счастливая! — Сакура садится к ней так близко, что Хинате становится неуютно. Ей, в принципе, не очень уютно рядом с ней. Она такая яркая, такая красивая… Возможно, только Ино ещё такая же красивая. — Весь день с Саске-куном, да? Сакура крутит пальцем локон волос, и Хината не может оторвать взгляд. Её пальцы длинные, аккуратные, без шрамов, без синяков, без сбитых костяшек. Как вообще Сакура оказалась здесь? Даже у Ино пальцы сбитые. А это при том, что их клан вообще не славится боевыми искусствами. — Д-да, — тихо шепчет Хината. Она чуть отодвигается от Сакуры, но та двигается к ней ближе, шумит стулом. — А что вы делаете? — Сакура нависает над ней. Чуть ли не прижимает её к парте. — Эй! Толстый лоб! Отстань от неё! — Ино так вовремя появляется рядом, отгоняя Сакуру. Хината выдыхает. Она осматривается вокруг и замечает, как одна из девочек уступает место возле Саске. Как она смогла понять, есть какая-то схема, по которой девочки класса делят, кто будет сидеть рядом с ним. Это было очень странно. Но Ирука не обращал на это внимания, а сам Саске вообще это игнорировал. — Саске-куууун! — внезапно раздаётся у неё над ухом, и Хината не может сдержать улыбки. Наруто наклоняется вперёд, перегибаясь через стол, и продолжает дразниться: — О, Саске-кууун! — Наруто! Заткнись! — тут же кричит Сакура. — Что за глупости, — обиженно шепчет Наруто. Он смотрит на Хинату и спрашивает: — Кто вообще в здравом уме будет использовать это дурацкое «кун»? Хината улыбается. Она не видит ничего плохого в том, чтобы так звать друзей. Если бы они у неё были. Ирука снова оставляет их втроём в классе, и снова они сначала делают задание. Но у Наруто предательски урчит живот, и Хината предлагает ему остатки своего обеда. — Гортензии. Саске говорит это так внезапно, что Наруто чуть ли не давится рисом. — Что? — полушёпотом спрашивает Хината. — Если насадить возле школы гортензии, будет очень красиво. — Только летом, придурок, — тут же спорит Наруто. Он раскачивается на стуле и уже поглядывает на опустошённый контейнер. Хината готова поспорить, что он хочет его облизать. Может, завтра ей взять сразу два? Она смотрит на Саске. Он ел на обед покупные булочки. Возможно, три будет в самый раз. — Е-ели, — предлагает Хината, и Наруто кивает. Он зажмуривается, облизывает палочки и снова кивает. — Да, будет красиво. Саске молчит. Он смотрит в окно. И очень сильно напоминает ей отца. — Голубые ели красивее зелёных, — снова внезапно говорит он. — Деревья должны быть зелёными, а не синими, придурок. Хината хихикает. Эта ужасная динамика «тяни-толкай» между этими двумя вдруг кажется ей смешной. Она зажимает рот ладонью, стараясь скрыть смешки. — Голубые ели — это благородно, дурак. Наруто не требуется особое приглашение к спору. Он перестаёт раскачиваться и громко бьёт ладонью по столу: — Зелёные! И это вдруг затягивается. Когда приходит Ирука, у этих двоих нет аргументов, почему одни ели лучше других, кроме цвета. — Ели? — совершенно не удивляясь, говорит учитель. Он берёт мел и расчерчивает доску на две части. На одной пишет «голубые», на второй — «зелёные». И вдруг всё становится серьёзным. Внезапно оказывается, что и Наруто, и Саске могут спокойно перечислить плюсы и минусы обоих елей. — Голубые дороже, капризнее к почве, ещё и колючее! — кричит Наруто. Он даже не слушает, что говорит Саске, просто уже сам пишет на доске. Учиха не выдерживает и тоже начинает писать, но со стороны зелёных елей. — Не такая красивая, больше болеет, сильно разрастается. Ирука становится задумчивым. Он смотрит на доску, как будто им и правда доверили озеленение школы. В какой-то момент Хината не выдерживает. Она поднимает руку, и стоит Ируке это заметить, как он тут же останавливает спор между мальчиками: — Тише, Хинате есть что сказать. — П-п-почему н-не п-пос-с-садить об-б-бе? Её слушают очень внимательно. Она теряется и накидывает капюшон. Ирука пожимает плечами, подходит к окну. Там есть большая тренировочная площадка. По её краям растут деревья. И, чёрт возьми, дети правы — ели бы там смотрелись лучше. — А почему бы и нет, — соглашается Ирука. — С одной части школы высадить голубые, с другой — зелёные. Хината смотрит на часы — уже шестой час. А они сегодня только и занимались тем, что спорили про ели. Она хочет спросить у Ируки, как быть дальше, но тот машет в сторону двери: — Давайте вам стоит идти. Уже начинает темнеть.

***

Саске шагает домой, по привычке огибая оживлённые улицы. Ему они не нравятся. Слишком много народу. Все любят на него поглазеть. Он идёт домой вдоль реки. Голубые ели должны замечательно смотреться. А если сделать двойной ряд? Сначала зелёные, потом голубые, и за самой школой, на заднем дворе, тоже зелёные? Должно же быть замечательно. Он думает об этом очень много. Пока не заходит в опустевший квартал. Тут он всегда становится ещё тише. С него спадает вся его бравада, таинственность и гордость. Он шагает к своему дому, низко опустив голову. А потом проходит внутрь, не разуваясь. В коридоре темно. Но лампочки он здесь уже очень долго не включал. Он уверенно проходит до спальни, стягивает обувь и заходит внутрь. Настольная лампа здесь никогда не гасится. Он кидает рюкзак, падает на кровать и зажмуривается. Как же сильно он ненавидит это место. Всё здесь. Уже перед самым сном он наливает ведро, берёт отбеливатель и идёт в спальню родителей. Ему всегда нужно пару минут, чтобы открыть эту проклятую дверь. В спальню он входит разбитым. Он ползёт на ощупь в темноте до того самого места, льёт отбеливатель и начинает тереть. Это ненормально — он знает, но ничего не может поделать. Ему постоянно кажется, что это чёртово пятно возвращается. Что оно снова там. Что запах крови наполняет дом. Он не может спать, если не сделает это. — Я убью тебя, убью, — он рыдает, снова и снова вытирая пол.