Dear passengers, this is your captain speaking...

Глава 11. Глиссада. Глиссада в авиации — это условная линия в пространстве, задающая правильный траекторный угол снижения летательного аппарата при заходе на посадку. Проще говоря, это идеальный «воздушный спуск» или посадочный «склон», следуя которому самолёт безопасно достигает точки приземления на взлётно-посадочной полосе (ВПП). Стандартный угол глиссады для большинства гражданских аэропортов составляет 3°. В традиционной для авиации системе мер это означает снижение примерно на 300 футов (≈ 91,5 метра) на каждую пройденную морскую милю (1,852 км) по горизонтали. Или, если выразить уклон в процентах, ≈ 5,2% (снижение на 5,2 метра при горизонтальном перемещении на 100 метров). Это оптимальный баланс между безопасностью, комфортом пассажиров и шумовым воздействием на местность. Она поймала. Собственно, это и было всё, что она планировала. Поймать и стабилизировать. Обезвредить инцидент. Погасить хаос. Быстро, четко, точно. Но импульс падающего “тела” был слишком велик. А кинетическую энергию нельзя просто так взять - и рассеять. Ее можно только преобразовать в другую форму или перераспределить. А потом разбираться с последствиями. Так вот - о последствиях. Это «что-то» — тёплое, гибкое, отчаянное — с силой, от которой у неё вырвался сдавленный выдох, грубо впечаталось в неё. Всей своей массой, запахом кожи, ветра и чего-то ещё — пряного, живого, абсолютно чуждого стерильности её мира. И абсолютно знакомого. Настолько знакомого, что сердце сжалось. И в этот миг чисто инженерная задача — «стабилизировать объект» — лопнула, как стекло. Потому что объект оказался человеком. Потому что сквозь шерсть форменного кителя она ощутила биение сердца — бешеное, отчаянное. Потому что в нос ударил запах — не столько парфюма, а жизни: бензин, кофе, пряность, ветер, свобода. И только потом, на долю секунды позже, пришло осознание. Оно пришло не через зрение — она ещё не видела лица, — а через память тела. Через мышечную память, которая узнала этот вес, этот изгиб спины под её ладонью, эту частоту сердцебиения. И услышала голос. Прижатый к её плечу, хриплый, задыхающийся, обращённый не к ней, а в маленький наушник: - Я перезвоню, Пау. Оглушительно близко. Тишина. Машина внутри Кейтлин остановилась. Инженер замер. Мир схлопнулся. В одну единственную точку соприкосновения. Её собственные губы, всё ещё слабо поддающиеся контролю от внезапного шока, дрогнули в едва уловимой, непроизвольной улыбке. И когда её голос, наконец, нашёл дорогу наружу, он прозвучал низко, ровно, но с той самой, острой как бритва, ноткой, которая была их общим секретным кодом, о котором обе еще не догадывались. - Судя по траектории захода на посадку, — начала Кейтлин, и её хват на предплечьях Вайолет ни на йоту не ослаб, — кому-то срочно требуется пересдать тренажер. Оценка — неудовлетворительно. Вай усмехнулась. Тихо, тепло. - Векторение… подкачало, — выдохнула пилот в ткань её пальто, голос приглушённый, хриплый. — Наземные службы не предупредили о внезапном…ммм…сдвиге ветра? Вопрос к диспетчерской службе аэропорта Пилтовера. И продолжила лежать головой на плече Кейтлин, устроившись поудобнее. …???!?!???!?? А, то есть вставать ты не планируешь…?!?!?!?!?!??! - Оправдания, Уипл. Одни оправдания. - Позволь уточнить - в таком случае, может ты собираешься обрести устойчивость? Что бы я наконец могла перестать держать на себе твой… полный аварийный вес? Не то, чтобы я планировала проводить столь длительные статические испытания… До Вай наконец дошло, что она находится в довольно шатком положении и что ее единственной опорой сейчас является… Оу, грех жаловаться… - Да мне в общем-то и так нормально. Да кто бы сомневался… И Кейтлин представила эту нахальную улыбку, которую она не могла видеть в данный момент, но практически ощущала физически. - Ладно, ты права, но есть одно НО… Да неужели… Я уж подумала, что мир перевернулся - и ты просто так согласишься. - Но…? - Видишь ли, чтобы обрести устойчивость - мне потребуется…хммм… Руки Вай, перестав висеть безвольными плетьми, ожили. Сначала они скользнули по её талии — небрежно, почти оскорбительно близко к изгибу ягодиц. Потом скользящим движением поднялись по напряженной спине к лопаткам, и оттуда, описав плавную дугу, вновь вернулись к началу пути, будто намечая траекторию будущего обхвата… Чёрт…ммм… Так, стоооооп! Вырази протест!! Что за похабные жесты… Мы где вообще…! — Ты что, лапаешь меня…!!? — Что!? Да нет же, почему у тебя все об одном, — голос Вай был слишком довольным для человека, балансирующего на грани падения. — Я просто ищу точную точку опоры. Ты же сама попросила обрести устойчивость! И она мягко, но без тени сомнения, оперевшись ладонями в найденные места (почему одним из этих мест была правая ягодица Кейтлин - не ясно), сделала одно легкое, расчетливое усилие мышц кора, перераспределив вес. Её тело послушно вернуло себе контроль и вертикальное положение - и их лица оказались в опасной близости друг от друга. В считанных сантиметрах, наполненных смешанным дыханием — её, сбивчивым от плохо скрываемых эмоций (потому что тело так предательски быстро отозвалось на эти бесцеремонные руки - мурашками по коже, тихим, ответным теплом), и её — ровным, чуть замедленным и… робким?! Кейтлин наконец-то увидела своего пилота - собственной персоной. “Приземлившуюся” ей в объятия (гравитация, что ж ты делаешь, ахаха, прекрати - не смей). Слегка взъерошенные волосы, падающие на лоб, эти пухлые губы, тот самый шрам на верхней губе... И самое очаровательное — Вай продолжала стоять с закрытыми глазами, зажмурившись. С таким выражением растерянной, почти детской надежды и ужаса, что это было одновременно невыносимо мило и до смешного трогательно. Вся её дерзость, вся её броня из сарказма и капитанских погон испарились, оставив лишь эту уязвимую, настоящую суть. Будто этот внезапный мир из тепла, запаха и близости был слишком ярким, и ей требовалась лишняя секунда, чтобы его принять. Или чтобы скрыть в темноте век то, что вдруг слишком явно и предательски стало проступать на её обычно бесстрастном лице. Вайолет Уипл Смущена?! Серьезно??!! Огооо, ущипните меня…! - Собираешься открыть глаза? - Нет, — тут же, почти ребячливо, буркнула Вай. Кейтлин выждала паузу. Воздух между ними казался густым, как мед. - Ладно, — наконец произнесла она с интонацией, полной терпеливого любопытства, — Собираешься меня отпустить? И тут, как-будто кто-то щелкнул невидимый выключатель - Вай осознала масштаб происходящего. Они стояли в самом эпицентре новогоднего водоворота — мимо них текли реки людей, звенели смехом дети, гремели чемоданы. И они в этом потоке. Сцепленные воедино. Этим хаосом, падением, и этим железным хватом, который не ослабевал. Кейтлин все еще держала ее за предплечья, а она ее за талию. Ну почти. Крепко. Собственнически. Прижавшись к ней всем телом. Грудь к груди, дыхание к дыханию. Оглушительно, оглушающе близко. Так близко, что Вай чувствовала каждое мелкое движение ребер Кейтлин под тонкой шерстью. Кейтлин… наблюдала. Не за ее глазами — их-то как раз и не было видно. А за ее губами. За тем, как они приоткрылись, чтобы впустить сбивчивый воздух. За тем, как уголки их дрогнули в тени той самой дерзкой ухмылки, что всегда так бесила и так ее притягивала. - Нет, — выдохнула Вай, — честно говоря… я не планировала тебя отпускать... И тогда, медленно, будто против своей воли, разрывая последнюю нить безопасной тьмы, Вай открыла глаза. И попала прямо в синюю метель, в бурю её взгляда. В нем было легкое, едва заметное смущение — ведь они стояли, нарушая все законы личного пространства и пилтоверского приличия. И знакомая ирония, нацеленная на них обеих, оказавшихся в этой нелепой ситуации. И искра. Маленькая, яркая, живая искорка чистого веселья. Как будто весь этот хаос был не спонтанностью, а самым гениальным и абсолютно предсказуемым, просчитанным экспериментом. И было что-то еще. Что-то глубокое, пристальное. Взгляд не светской львицы, не наследницы империи. Это был взгляд Кейтлин Кирамман. Настоящей. Застигнутой врасплох, но от этого лишь более опасной и бесконечно притягательной. Но...Было во всей этой ситуации одно "но". Огромное такое “НО”. И это "но" скреблось на душе, как когти встревоженной кошки, разрывая тонкую ткань самообладания. В мозгу, помимо её воли, всплыла холодная, бесстрастная запись, будто строка из полётного журнала: Интересная переменная... Взаимная...Взаимное чувство…у нее…с кем-то… С этой “переменной”... К горлу подкатил сдавленный ком — кипящая лава гнева и ледяная струя отчаяния, безысходности. Уипл, остановись! Пожалуйста... умоляю тебя! Не смотри на нее так!!! Все бесполезно! Нужно переключиться… Отвлечь внимание! срочно!!! Нужен якорь… Так… Так так так… Лед. Ледяные глыбы. Заморозка. Замороженная курица!!! Какая, блядь, курица?! — внутренний голос взвыл от бессилия. Что ты несешь, дура?! Ты стоишь в обнимку с Кейтлин Кирамман, которая пять минут назад заявила на весь мир о своих чувствах к кому-то - кто бы это ни был, и думаешь о… о домашних заготовках?!?!! Серьезно…?! Её взгляд, предательски скользнув, упал на губы Кейтлин. На эту сдержанную, безупречную линию, которая сейчас была слегка приоткрыта от учащённого дыхания. Кейтлин это заметила. Её глаза, эти синие льдины, сузились на долю секунды. И она сделала это. Намеренно. Медленно, с едва уловимой театральностью, кончик её языка скользнул по уголку верхней губы, увлажнив кожу. Или пробуя на вкус сложившуюся ситуацию. А потом её губы растянулись в улыбку. Не широкую. Не открытую. Уголок рта задорно приподнялся, создавая ту самую, едва заметную, но чертовски уверенную ямочку. Улыбка была нежной, насмешливой и... победной? Да, победной. Как у шахматиста, только что поставившего мат в три хода. БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯДЬ…!!!!! Эта паника, гулкая и бесформенная, застучала у неё в висках, заглушая весь шум аэропорта. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из грудной клетки и упадёт к этим безупречным каблукам. Она снова, с силой, закрыла глаза, словно пытаясь выключить картинку. Сделала тяжелый, медленный выдох, в котором дрожали все её ребра. Встряхнула головой, отчаянно пытаясь стряхнуть наваждение, как воду после нырка. И снова открыла. Как в ловушке. Как в гипнотическом цикле. И снова этот взгляд. Синяя метель. Искра. Ирония. И это невыносимое, всевидящее внимание, которое, казалось, читало каждую её мысль, включая ту самую - про курицу и домашние заготовки. Держись, Уипл! — молила она себя, чувствуя, как последние опоры уходят из-под ног. Скажи что-нибудь нейтральное! Что-нибудь безопасное! Саркастичное! Любое! Пожалуйста! Это не может так продолжаться! И её голос, хриплый и сдавленный, сам выдавил слова, которые должны были стать щитом, но прозвучали как белый флаг: - Я… — Я рада за тебя. Правда. Пауза. Кейтлин вопросительно приподняла вверх одну идеальную бровь. Молчаливый, но абсолютно понятный жест: "И что это значит?" - Рада, что ты... наконец-то провела противообледенительную обработку своему ледяному сердцу, — слова вырвались наружу, заострённые сарказмом, как шипы. Это был её защитный механизм, реакция "бей или беги", когда бежать уже некуда. — Нашла свою «взаимную идеальную составляющую». По статье — звучало многообещающе. В глазах Кейтлин мелькнуло сначала непонимание, а затем — острое, мгновенное осознание. Но та не сказала ни слова. Просто продолжила смотреть, оставив эту приподнятую бровь как немой вызов. Странный какой-то взгляд у нее…? И Вайолет поставила жирную, чёрную точку. Выпустила последнюю, отравленную стрелу, в которой смешалась дерзость с той самой глубокой, невысказанной обидой - на молчание. На ощущение, что её использовали как интересный эксперимент, а потом отложили в сторону, когда появилась более подходящая, «идеальная» деталь для сборки публичного образа. - Надеюсь, ей ты хотя бы позвонишь. Или напишешь. А то знаешь, обидно — провести пару-тройку незабываемых моментов, а потом обнаружить, что ты для кого-то всего лишь... временная техническая неполадка. Неудобная, но вполне решаемая. И даже не заслуживаешь… Звонка, Кейт? Серьезно? Сообщения…? Она наконец-то отвела взгляд и попыталась отстраниться. Резким, почти рывковым движением, чтобы наконец-то разорвать эту связь, закончить эту дурацкую сцену. Чтобы её гордость - пусть и треснувшая по швам до основания, но хоть какая-то, - осталась при ней. Но хватка Кейтлин на её предплечьях была слишком крепкой. Не просто физически сильной — она была непреклонной. Как тиски, зафиксировавшие деталь для сварки. Она что, качается? — промелькнуло в голове обрывком шальной мысли, смешанной с удивлением и внезапностью. - Всё? Один-единственный слог. Голос Кейтлин был низким, спокойным, но в нём вибрировала сталь. Теперь была очередь брови Вайолет взлететь вверх в немом, растерянном вопросе. Да…? В смысле… а что еще… - Кажется, — продолжила Кейтлин, не отводя взгляда, — пару минут назад ты заявила, что не планировала меня отпускать… Вайолет замерла. Её собственные слова, вырвавшиеся в минуту слабости, вернулись бумерангом. Она в замешательстве опустила взгляд — и обожглась очередным осознанием. Она всё ещё держала Кейтлин за талию. Её пальцы вцепились в тонкую шерсть пальто - сначала найдя опору в своем падении, а теперь просто… не хотели разжиматься. В этот миг Кейтлин отпустила хватку. Но не для того, чтобы отойти. Движение - стремительное, точное, абсолютно доминирующее: руки скользнули вверх, схватив Вай за лацканы форменного кителя — она притянула ее к себе. С силой, не оставляющей места для сопротивления. Не дав ей и сотой секунды опомниться, обдумать происходящее... Потому что думать, Уипл - это явно не твое. - Кейт, чтт…ооо ты… - Заткнись, Вай. И она поцеловала ее. Жадно, жарко, отчаянно. Она не спрашивала разрешения, просто брала - все, что хотела. Язык скользнул внутрь с уверенностью завоевателя, движение губ было властным, вседозволенным. Резкий, почти жестокий укус нижней губы Вай вырвал из её груди стон - сладкий, предательский, смешавший боль с наслаждением. Это не было продолжением прерванного диалога. Это был его жёсткий, окончательный перевод на другой язык - язык действий. Боже, как же мне этого не хватало… Реакция Вайолет запоздала на одно судорожное сердцебиение. Она вздрогнула от неожиданности, будто от удара током. А потом ответила - полной, безоговорочной капитуляцией, переходящей в такое же яростное соучастие. Руки скользнули по спине, переместились с талии к лопаткам, пальцы запутались в безупречно уложенных волосах, сминая их. Этот поцелуй был безумием, хаосом, который они создали на двоих и который норовил выйти из под контроля, поглощая их с головой. И в этот миг у Вай в голове окончательно, с характерным шипящим звуком, свистнула фляга. Дикое, глубинное желание заместило последние остатки логики, рациональности, попыток что-то анализировать. Мозг, перегруженный ощущениями — её вкусом, жаром кожи, яростью и нежностью этого поцелуя, — просто отключился. Выдал на экране сознания лишь один яркий, слепящий синий экран смерти, в центре которого пульсировала только одна надпись: «ОШИБКА СИСТЕМЫ. ОШИБКА СИСТЕМЫ. ОШИБКА СИСТЕМЫ”. А потом и этот экран погас, оставив только темноту, наполненную гулом крови в ушах и бешеным сердцебиением. И… Кейтлин отстранилась. Так же резко, как начала. ДА ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ, КИРАММАН!!!!! Это был чёткий, решительный разрыв контакта, будто она отсоединила важный, но опасный штекер. Её дыхание было сбитым, губы — влажными, ярко-алыми от помады, часть которой теперь была и на Вай. В синих глазах всё ещё бушевала та же буря — ярость, триумф, что-то невыносимо близкое к отчаянию... Она не отошла далеко. Всего на полшага. Достаточно, чтобы холодный воздух снова хлынул в пылающее пространство между ними. - Мне пора. Ужин. Фотосессия. Семейная витрина. График… — произнесла она деловито, будто только что подписала важный контракт. Затем, наклонившись практически к ее губам, добавила - С Новым Годом, Вай. Кейтлин развернулась и сделала первый шаг. Тот самый чёткий, уверенный шаг, который вёл её прочь от этого взрыва, хаоса, безумия, дерзости, желания… обратно. В душную клетку расписания. Вайолет осталась стоять, как вкопанная. Её мозг, обычно такой быстрый, упорно отказывался обрабатывать информацию. Что?... Ты… Ты просто так взяла и… уходишь…? Ты нормальная вообще…?!!! «Э-э…» — выдавила Вайолет, но голос сорвался. Кейтлин уже делала третий шаг, растворяясь в толпе. И тогда в Вай наконец-то что-то щёлкнуло. Адреналин, замешательство, восторг, ярость, вызов - все скопом вырвалось наружу единым, громким криком, который перекрыл гул терминала: - КЕЙТ, ТЫ ПЕРЕГРЕЛАСЬ? У ТЕБЯ СИСТЕМА ОХЛАЖДЕНИЯ ОТКАЗАЛА? ПОМОЧЬ С ПЕРЕЗАПУСКОМ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ТЫ РАСПЛАВИШЬСЯ ОТ СОБСТВЕННОЙ НАГЛОСТИ?!!?!! Кейтлин не обернулась. Не замедлила шаг. Но её рука в чёрной перчатке поднялась над толпой, элегантная и недвусмысленная. Чёткий, безупречный средний палец был поднят вверх и направлен решительно в сторону Вай, как победоносный флаг. ЧТО?!?!?! ДА ТЫ ОХРЕНЕЛА……?!!! - ТУТ ВЕЗДЕ КАМЕРЫ! ТЕБЯ ОШТРАФУЮТ ЗА НЕПРИЛИЧНЫЕ ЖЕСТЫ!!! И Вайолет увидела. Увидела, как плечи Кейтлин затряслись от беззвучного, сдавленного смеха. Тот самый прямой, неприступный силуэт на секунду стал живым, настоящим, потеряв ледяную выправку из-за взрыва внутреннего веселья. И буквально через мгновение её фигура растворилась среди людей и огней, унося с собой отпечаток этого поцелуя и … всего остального, чтобы это ни значило. Вай медленно подняла руку и коснулась своих губ. Они горели. На её лице, сама по себе, расплылась широкая, идиотская, до ушей ухмылка. Та самая, которая появлялась после самого безумного трюка в небе, когда всё получалось против всех законов физики и здравого смысла. И как это понимать…?! И что это, черт возьми было, Кирамман…?!...Выпустила бы хоть инструкцию к пользованию, что ли…