Гордыня — самый страшный грех

Это была неплохая идея — лайкнуть на сайте знакомств рандомного мужика с резиновым утенком на аватарке.

«Оу! У нас совпадение! Привет, как дела? ;)»

Набирая сообщение, Авантюрин подумал, что будет забавно вести себя как глуповатая, кокетливая шлюха. «Приветствую. Мой социальный эксперимент завершился быстрее, чем я рассчитывал. Скажи, ты правда считаешь нормальным заигрывать с незнакомым мужчиной, лица которого даже не видел?» Он просто хотел развлечься. Последний месяц лета тянется словно вечность, а впереди — несколько лет в Академии и унылая взрослая жизнь, где все краски сойдут на нет. Одна лишь мысль о предстоящей рутине навивала тоску.

«Дядь, не душни. Я просто не хочу умереть девственником (T⌓T)»

Космос, бесспорно, безграничен. Однако найти того, кто разделит ночную беззаботность, — задача, требующая больше усилий, чем хотелось бы. «Безумие» Авантюрин усмехнулся. Возможно, безумие — это то, что ему сейчас необходимо. Острые ощущения. Даже если собеседник окажется таким же сумасшедшим психом, он готов принять удар судьбы. В голове уже рисовались сцены: как его бьют по лицу и он приходит в себя, связанный на кровати. Авантюрин жаждал услышать угрозы, оскорбления, жаждал боли, которая способна вытрясти душу. Ведь это единственное, на что он годится.

«Безумие проводить социальные эксперименты на сайте для секс-знакомств. Хотя я не против экспериментов иного толка ;)»

От сладости этого флирта скрипело на зубах. Боги, Авантюрин просто хотел потрахаться. Обычно прелюдия не занимала много времени, но «утёнок» решил играть в недотрогу, и вместо того чтобы скинуть адрес — задавал какие-то странные вопросы. Цеплялся к деталям, словно проверял. Авантюрину приходилось отвечать, потому что, как на зло, в нем никто сегодня не был заинтересован. Лишь спустя день перманентного общения, дотошный собеседник милостиво скинул геолокацию. Глубокой ночью Авантюрин сел в вызванную машину такси. Не выпуская из рук телефон с открытым чатом, он улыбался как самый счастливый ребенок на свете. Огни фонарей мерцали и пролетали мимо, отражаясь в гладких светлых волосах. Обычно яркие ультрафиолетовые глаза скрывались под густыми ресницами, создавая лёгкую тень. Любой, взглянув на Авантюрина, назвал бы его красивым молодым человеком — миловидное лицо и обаятельная улыбка не могли оставить равнодушным. Но парадокс заключается в том, что за все восемнадцать лет своей жизни он едва ли получил хотя бы кроху доброго отношения. Авантюрин очень надеялся, что тот незнакомец при встрече перестанет строить из себя интеллигента и первым делом пустит из его носа кровь, приправив боль грязным окорблением. Он поднялся на нужный этаж, сверился с номером квартиры, полученным в сообщении. Дверь перед ним была массивной, чёрной, с тонкой полоской света, пробивающейся изнутри. Оттуда не доносилось ни звука, как будто в доме стоял вакуум. Юноша постучал. Секунда. Вторая. И тишина — как вызов. Как будто незнакомец наблюдает за ним через глазок, решая: заслуживает ли мальчик с кокетливой улыбкой и дерзким взглядом быть впущенным внутрь. Рука Авантюрина немного дрогнула. Он уже начал жалеть, что не развернулся и не уехал — слишком уж тихо. Слишком серьёзно. Но прежде чем паника успела взять вверх, засов щёлкнул. Медленно, с преднамеренной ленцой, дверь распахнулась. Мужчина оказался выше его. Гораздо. В темно-серой рубашке с закатанными рукавами. В светлом приглушённом освещении холла, «утёнок» выглядел почти безликим. Резкие черты, спокойный взгляд. Он не улыбался. Даже не выглядел удивлённым. — Ты пришёл, — констатация, не вопрос. Авантюрин скользнул взглядом вверх, встретившись с глазами, в которых не было ни возбуждённой похоти, ни растерянности. Лишь интерес. Как будто юноша перед ним — новая химическая формула, которую стоит протестировать. — Ты и правда похож на утёнка, — усмехнулся Авантюрин, с натянутой бравадой. — Холодный, но милый. — А ты не похож на то, что я ожидал, — мужчина отступил внутрь и жестом предложил пройти. — Раздевайся. Обувь — у порога. Остальное — в коридоре. Слова были сказаны ровно, буднично, будто речь шла о обычных делах. Но что-то в тоне — лёгкая интонация повеления — задело Авантюрина глубже, чем он готов был признать. Он зашёл внутрь, закрыл за собой дверь. Пол под босыми ступнями оказался неожиданно тёплым. Воздух пах чем-то мягким, горьковатым — как смесь кофе, ветивера и металла. Всё было слишком аккуратно. Ни одного пятна, ни пылинки, всё продумано до миллиметра. И в этой стерильной чистоте он чувствовал себя… почти виноватым. — Ты хочешь, чтобы я был жестоким? — донёсся голос. Мужчина стоял напротив, скрестив руки на груди и не двигаясь. — Или чтобы я тебе понравился? Авантюрин замер на полпути к снятию футболки. — Я хочу… — язык запнулся. И он стиснул челюсть. — Я хочу, чтобы ты управлял. Молчание. Потом шаг. Второй. Высокий незнакомец подошёл вплотную. Его пальцы сомкнулись на подбородке Авантюрина, поднимая лицо вверх — не резко, нет. С почти медицинской точностью, но с тем напряжением, от которого всё внутри словно дрожит. — Тогда встань на колени. Здесь и сейчас. Слова не были громкими. Не были требовательными. Но они повисли в воздухе, как вердикт. И от этого в голосе вибрировала власть — спокойная, уверенная. Мужчина даже не смотрел вниз, ожидая подчинения как нечто само собой разумеющееся. Авантюрин опустился. Медленно, трепетно. Его дыхание сбилось, в груди стало тесно. Он чувствовал себя жалким. Глупым. Возбуждённым. Мужчина провёл пальцами по его волосам, будто оценивая, как быстро мальчик привыкает к прикосновению. Он задержался у затылка — и чуть потянул на себя. Не больно. Но достаточно, чтобы дать понять: контроль — здесь. — Сегодня ты молчишь, если я не разрешу говорить. И не трогаешь себя без моей команды. —… — Понял? — …Да. Рацио провёл костяшками пальцев по щеке Авантюрина. Тот задрожал — от простого касания. Не от силы — от того, как внимательно незнакомец из интернета на него смотрел. Словно уже просчитал все его реакции на двадцать шагов вперёд. — Хороший мальчик, — прозвучало тихо, почти ласково. Мужчина не спешил. Он лишь слегка наклонился вперёд, обводя большим пальцем нижнюю губу Авантюрина. Тот не шелохнулся — только дыхание участилось, и в расширенных зрачках заискрился голод. — Открой рот. Голос по-прежнему тихий. Уравновешенный. Как будто это — просто опыт. Незнакомец наблюдал за каждым движением, как за реакцией под микроскопом. Авантюрин подчинился. Медленно, почти с благоговением. Рот раскрылся, мягко, без лишней дерзости. Он ожидал чего угодно — пальцев, члена, поцелуя, команд. Но этот человек не спешил дать юноше то, чего тот хотел. Он лишь положил два пальца на язык — и удержал их там. Без нажима. Лёгкий контроль, ни к чему не обязывающий. Но от этого подчинение становилось только глубже. — Хорошо. Ты умеешь слушаться. — … — Мне будет интересно тебя изучить. Он вытащил пальцы, проводя ими по влажным губам, будто оценивая — насколько быстро Авантюрин начнёт дрожать. И дрожь пришла. Легкая. Плотская. Мужчина выпрямился, глядя на гостя сверху вниз. — Поднимись. Медленно. — … Авантюрин поднялся, не глядя на доминанта. Он чувствовал, как напряжена его спина, как колени будто подогнулись. Он был полураздет — футболка скинута, тело ловит каждый холодный порыв воздуха. Он знал, как выглядит — красивый, юный, немного вызывающий. Но сейчас он чувствовал себя уязвимым, как на исповеди. Мужчина обошёл его сзади. — Руки за спину. Запястья сложились и в следующий момент прохладная ткань коснулась кожи. Шёлковый галстук обмотали туго, надёжно, но без боли. Этот человек завязал узел с точностью врача. — Ты не двинешь руками. Пока не решу иначе. Он провёл пальцами вдоль позвоночника — от шеи до копчика. Легко. Ласково. Но у Авантюрина вырвался невольный, тихий стон. Чувствительность кожи будто обострилась в десять раз. — Я не причиню тебе боли, если ты не попросишь. Я не трону тебя, если скажешь «стоп». — … — Но если не скажешь — ты принадлежишь мне. Мужчина развернул Авантюрина к себе лицом. Взгляд глаз цвета зимнего рассвета. Долгий. Жгущий. Потом он поцеловал его — не мягко. Не нежно. Он врезался в губы Авантюрина, вгрызаясь, беря и не спрашивая. Язык — острый, решительный, требовательный — заставлял подчиняться, открываться, растворяться. И Авантюрин растворился. Дрожащий, прижатый к прохладной стене, со связанными руками и телом, стремящимся навстречу каждому прикосновению. Сильный незнакомец приподнял его бедро, одним движением ставя в неустойчивое положение. Ладонь сомкнулась на горле — не сдавливающая, а направляющая. Как поводок. — Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя сейчас? Авантюрин судорожно вдохнул, сдерживая стон. — Ответь. — Д-да… Мужчина ухмыльнулся. Едва заметно. В голосе его появилась хрипотца. — Тогда ты ещё не заслужил. Он отстранился, оставив Авантюрина на грани. Влажного, возбуждённого, стонущего от одного прикосновения. Того, кто умоляет взглядом, а тело уже трётся, как кошка, в безмолвной мольбе о внимании. Мужчина сел в кресло напротив. И просто смотрел. — На колени. Покажи, как ты умеешь слушаться. Авантюрин послушно выполнил указание, не теряя зрительно контакта. Положение казалось унизительным — и в то же время освобождающим. Он чувствовал, как покалывает кожа на щеках, как горячо внутри от одной лишь мысли, что сейчас — он только для него. Мужчина склонил голову к плечу. Его руки лежали на подлокотниках, ноги чуть разведены — ни одной резкой эмоции на лице. Только внимательность. Как у человека, изучающего реакцию объекта на стимул. Его молчание давило сильнее слов. — Раздень меня, — наконец произнес он. Голос — ровный, властный. Авантюрин приблизился, осторожно, будто под гипнозом. Руки, пусть и связаны, двигались ловко. Также он использовал губы, щеки, подбородок. Расстёгивал пуговицы, наклоняясь ближе, чувствуя, как с каждым открытым сантиметром красивый незнакомец становится всё более реальным. Живым. Горячим. — Ты стараешься, — произнёс мужчина с тихой насмешкой. — Как долго ты был голоден? Авантюрин замер. — Всю жизнь, — выдохнул он. Ответ вырвался слишком быстро и мужчина, впервые, задержал на нём взгляд чуть дольше. Как будто его в этом что-то зацепило. — Тогда накорми себя. Он положил ладонь Авантюрину на затылок и мягко направил вниз. Контакт оказался сильнее, чем ожидалось. Мужчина не давил, но направлял — идеально точно, выверенно. В каждом его движении чувствовалась сила, сдерживаемая намеренно, почти заботливо. Авантюрин сел на колени. Шаг за шагом, как в каком-то невообразимом ритуале, он чувствовал, как холод ткани брюк касается его щеки — а потом, как молния разошлась, и плоть, уже напряжённая, коснулась его губ. Он не ждал приказа. Просто открыл рот, впуская член внутрь. Глубже. Осторожно. Почти благоговейно. Незнакомец не двигался. Только смотрел сверху вниз, будто наблюдая за экспериментом, в котором каждый нерв — под его микроскопом. И Авантюрин старался. Не просто выполнял — он вкладывал себя в каждое движение, словно желал этим действием заслужить похвалу. Он провёл языком по всей длине, замедляясь на чувствительных участках. Втягивал в себя головку, ловя каждый неровный вздох, каждую реакцию. Авантюрин знал, как это делается. Но сейчас — впервые — делал это не для того, чтобы соблазнить и не для того, чтобы взять контроль. А чтобы отдать его. Полностью. Он хотел стать частью чужого желания, раствориться в нём, в этой плотной тишине и внимательном взгляде, который считывал его, словно книгу. Хотел быть понят, изучен. Хотел, чтобы его жадность, жажда, даже дрожь рук были замечены и оценены. Мужчина слегка втянул воздух сквозь зубы — едва уловимый звук, но Авантюрин зацепился за него, как за поощрение. И с ещё большей самоотдачей продолжил. Его губы были горячими, язык — влажным и точным. Он сам начинал терять контроль над дыханием, над собой, но не останавливался. Он хотел довести дело до конца. Хотел услышать, как этот сдержанный мужчина стонет. Хотел почувствовать, как тот сжимает волосы — не направляя, а удерживая. Хотел всего. Сейчас. Незнакомец убрал руку с затылка, давая Авантюрину свободу. — Посмотри на меня. Их взгляды встретились. Влажные ресницы Авантюрина дрожали. В глазах стоял блеск — от желания, от подчинения, от чего-то гораздо более глубокого, чем он сам готов был признать. — Если бы я захотел, — прошептал мужчина, — ты бы уже был подо мной, захлёбываясь от наслаждения. — … — Но пока — ты учишься быть хорошим. Хочешь научиться? Авантюрин кивнул. Молча. Тело его горело. Мужчина встал и потянул его за подбородок, заставив подняться. Связанные запястья всё ещё стянуты за спиной. — Тогда иди за мной. Сейчас ты получишь свою награду. Он повёл Авантюрина вглубь квартиры, идя медленно, давая тому время привыкнуть к новой роли. Каждый шаг по мягкому ковру казался гулким, слишком значительным. Словно приговор. Спальня была прохладной и приглушённой. Мягкий свет из-под абажура окрашивал всё в тёплое золото. Простыни безупречно заправлены, но уже тянут напряжением, будто предчувствуя, что будет дальше. Рацио сел на край кровати. — Встань на колени. Лицом ко мне. Авантюрин опустился, склонив голову. Он чувствовал себя подарком. Или подношением. Или просто… объектом желания. И это возбуждало его до дрожи. Мужчина потянул ремень на его джинсах. Медленно. Так, чтобы каждый щелчок пряжки отзывался внутри вибрацией. Он неторопливо стянул с Авантюрина одежду, словно распаковывая что-то давно ожидаемое. — Посмотри на себя, — сказал он. Авантюрин замер, но незнакомец мягким кивком головы в сторону указал на зеркало закрепленное к стене. И тогда он увидел себя. На коленях. Обнажённого. Со связанными за спиной руками. С распухшими губами и затуманенными глазами. — Ты прекрасен, — сказал мужчина. — И в этом состоянии — особенно. Авантюрин хрипло выдохнул. Слова прошили его, как ток. Он не знал, ждал ли похвалы от этого человека, но получил её — и она ударила куда сильнее, чем любое унижение. Мужчина поднялся с кровати и встал за спиной. Его ладони обвели контуры тела — от плеч, вдоль рёбер, вниз. Он чувствовал, как Авантюрин вздрагивает от каждого прикосновения. — Я вознагражу тебя. Но ты должен стараться. Не просить. Не умолять. Только чувствовать. — …Да, — прошептал Авантюрин. Доминант провёл пальцами по его пояснице и медленно скользнул вниз, разведя колени Авантюрина чуть шире, чтобы тот был устойчивее. Он не спешил, а намеренно тянул время, доводя до точки, когда даже прикосновение воздуха к разгорячённой коже казалось пыткой. Когда его пальцы коснулись самого центра желания — члена — горячего, влажного, пульсирующего, Авантюрин не сдержал стон. Но мужчина, лицо которого было наполовину скрыто вьющимися волосами, лишь сдержанно улыбнулся: — Один звук — и я остановлюсь. Авантюрин сжал губы. Тело дернулось от напряжения, но он подчинился. Он хотел быть хорошим. Прекрасный незнакомец продолжал — медленно, выверенно, словно настраивал инструмент. Его движения были точными, чувствительными, но не торопливыми. Он исследовал, не ласкал. Но от этого становилось только жарче. Авантюрин больше не знал, где он заканчивается, а чужие прикосновения начинаются. Вся его суть — в ожидании. В сдержанном стоне, в пульсации между ног, в безумном желании разорваться от чувства, но остаться в этой точке покорности. Он не знал, чем это закончится. Но знал точно: это начало — уже лучшее, что с ним случалось. Авантюрин дрожал. Не от холода. От предвкушения, от унижения, от страстного желания потеряться в ощущениях, которые он не мог контролировать. Он был натянут, как струна, — и умелый незнакомец держал этот звук. Но вместо того чтобы пойти дальше, мужчина выпрямился, отстранился. Его голос прозвучал всё так же ровно, но в нём появилось чуть больше льда. — Ты возбужден, подчинён и готов… Но мы не пойдём дальше. Не сегодня. Авантюрин моргнул, захваченный врасплох. — Что?! Я не понимаю… — хрипло, почти умоляюще произнёс он, поворачивая голову, чтобы встретиться взглядами. — У тебя нет медицинских справок. У меня тоже. А я не допускаю прямой интимной стимуляции без подтверждения безопасности. Он говорил это спокойно, практически холодно. Но за этим тоном стояло не отстранение, а принципы. Железные. Рациональные. Непреклонные. Мужчина опустился на корточки перед растерянным юношей и взял его лицо в ладони. — Это не отказ, а разумное ограничение. Авантюрин сглотнул. Его глаза метались по лицу своего соблазнителя, ища подвох, наказание, издёвку. Но находили только уверенность. Контроль. И что-то… близкое к заботе? — Но я не прекращаю сеанс, — продолжил мужчина, опускаясь на уровень его уха. — Я хочу изучить тебя. Всё твоё тело. Твою выдержку. Твои границы. И, возможно… разрушить их, одну за другой. Без секса. Только ты, я, и мои методы. Авантюрин задрожал сильнее. — Как… ты собираешься? Мужчина коснулся губами его шеи — не поцелуй, нет, просто касание кожи к коже. Но так необходимое сейчас. — Я использую тебя. Не в физическом смысле, а в логическом. Я исследую отклики, реакцию, болевые и чувственные пороги. Ты согласен? — Да, — прохрипел Авантюрин, даже не задумываясь. — Хорошо, — незнакомец поднялся. — Я выберу инструменты. А ты — встань. Колени на край кровати. Руки оставим связанными. Спину выпрями. Ты — образец. И ты должен быть идеален. Он подошёл к комоду, открыл среднее отделение. Его движения были спокойными и уверенными. Перчатки. Стерильный гель. Стеклянная пробка. Несколько гладких, холодных инструментов — не пугающих, но явно не для обыденного использования. Авантюрин чувствовал, как возбуждение сменяется чем-то новым. Глубоким. Подчиняющим. Он не просто объект желания. Он — субъект исследования. И это почему-то пугало и возбуждало одновременно. Мужчина вернулся. Его взгляд изучающе скользнул по телу. Он провёл пальцем вдоль позвоночника — один лёгкий жест, но Авантюрин едва не застонал. — Я буду смотреть, как ты реагируешь. Испытывать тебя. Ты не будешь знать, что будет дальше. Но всё будет безопасно. Чисто. И… очень, очень эффективно. Он многообещающе улыбнулся, будто речь шла о подготовке к школьному проекту. — Готов? Авантюрин кивнул, даже не пытаясь скрыть, как горит от стыда лицо. Он был готов стать чьим-то опытом. Только бы это был его случайный партнёр из интернета. До этого момента Авантюрин не знал, что обыкновенное прикосновение к запястьям может вызвать бурю эмоций. Пальцы в перчатках легко легли на обостренную, натянутую, как мембрана, кожу. Почти невесомо. Но даже так тело пошло мурашками. Мужчина склонился и обвёл большим пальцем линию вены на внутренней стороне запястья. Затем вторую. А потом — чуть нажал ногтем на точку рядом с пульсом. — Тепло, — проговорил незнакомец, почти задумчиво. — А теперь… холод. Авантюрин не успел ничего сказать: по той же коже скользнул металл. Ледяной, острый, но не болезненный — просто чужой. Контраст поразил его до дрожи. Этот мужчина знал, что делает. Он изучал, как быстро кожа становится красной, как дёргается мышца, как Авантюрин замирает, сдерживая дыхание. — Прекрасно, — выдохнул он. — Сейчас я развяжу тебе руки. Мужчина размотал узел, снял с запястий галстук и тут же завязал им глаза. Авантюрин не сопротивлялся — наоборот, подался вперёд, будто сам искал темноту. — Ложись. На живот. Тот подчинился. Мужчина положил подушку под его бёдра, выровнял спину. Он всё делал аккуратно, почти заботливо, как врач, укладывающий пациента перед сложной процедурой. А потом — наступила тишина. Авантюрин слышал, как незнакомец ходит по комнате. Щелчок снимаемых резиновых перчаток. Шорох, с которым открыли ящик комода. Потом — лёгкий свист воздуха. Первое касание, вопреки ожиданиям, оказалось бархатным. Пером провели вдоль позвоночника, по самым уязвимым местам — лопатки, рёбра, ягодицы, сгиб колена. Приятно, странно, смешно до одури. Авантюрин едва не рассмеялся — но не успел. Следующее касание — тонкий хлёст. Не больно. Просто резко. Раз, два. По тем же точкам. Авантюрин дёрнулся. — Не убегай, — мягко сказал мужчина. — Я фиксирую, как ты реагируешь на каждое раздражение. Мне нужен полный отклик. Опять перо. Опять — шлёпок. Внутри всё перемешалось: тело не понимало, смеяться ему, плакать, замирать или выгибаться. Доминант менял ритм, последовательность. Иногда давал время на восстановление — а иногда делал два касания подряд, или вовсе останавливался, оставляя Авантюрина в полном неведении. Юноша сжался. Он не видел. Не знал, откуда придёт следующий жест. Кожа горела. Бёдра дрожали. Сердце билось так, будто собиралось проломить рёбра. Авантюрин сильно закусил губу, чтобы не дать волю рвущимся на волю эмоциям и не закричать от отчаяния. Мужчина подошёл ближе. Провёл свободной от перчаток ладонью по спине — горячей, живой, мягкой. Без боли. Просто прикосновение. Обычный контакт кожа к коже, но от него Авантюрин едва не заплакал. — Скажи что-нибудь, — голос был тихим, но в нём ощущалась сталь. — Я требую не столько подчинения, сколько честности. Что с тобой сейчас? Молчание. — В таком случае, нам пора заканчивать. Успокаивающее тепло ладони покинуло спину юноши. Чужие пальцы коснулись узла галстука, намереваясь снять повязку. Авантюрин сжал кулаки. Голос сорвался, низкий и хриплый: — Я… Я не знаю, как это описать. Меня кидает то в жар, то в страх. Мне… хорошо, но стыдно. Я будто не принадлежу себе. Я хочу остановки. И… продолжения. Одновременно. Сверху хмыкнули. Предупреждающие, но в то же время — с внутренним удовлетворением. — Вот теперь мы начинаем по-настоящему, — прошептал мужчина, прикасаясь к затылку Авантюрина и пропуская его светлые волосы сквозь пальцы. — Не бойся. Здесь нет оценок. Только правда и полное взаимное доверие. Послышался лёгкий шорох. Рука, затянутая в гладкий шёлк, снова коснулась его спины — двумя пальцами, осторожно, как будто проверяя, не обожгло ли тело его прикосновением. Авантюрин, всё ещё лежа с завязанными глазами, дышал неровно, и кожа на лопатках дрожала от холодной нежности. — Ты теряешь границы, — задумчиво произнёс голос за спиной. — Ты это искал в связи с интернет-незнакомцем? — Я тогда… не знал, что хочу именно этого. Но да. Да, — сдавленно ответил Авантюрин. Мужчина провёл рукой вниз, по изгибу позвоночника. Неспешно. Тот отозвался выгибанием. — Твоё тело реагирует быстро. Ты слишком восприимчив. — Я знаю, — прошептал он. — Меня… легко сломать. — Я бы так не сказал. Ты отлично держишься. Даже когда требуешь от себя невозможного. Мужчина отстранился. Тишина. Снова звуки выдвигаемых ящиков. Стук чего-то увесистого. — Я добавлю элемент, — сказал мужчина. — Не сразу. Ты будешь знать, что он рядом, по получишь лишь тогда, когда будешь готов. И когда назовёшь своё имя. Авантюрин напрягся. Едва. Но достаточно для того, чтобы это было замечено. — Нет, — выдохнул он. — Я не скажу. — Почему? — Потому что имя — это слишком много. Оно… Всё испортит. Мужчина молчал. Долго. Потом подошёл и сел рядом на край кровати, положив ладонь на талию. — Хорошо, — сказал он, сдержанно, и погладил откликнувшуюся мурашками кожу. — Тогда подождём. Авантюрин хрипло усмехнулся. Смех получился коротким, усталым. Но он не возражал. — А что насчёт тебя? — тихо спросил юноша. — Ты ведь тоже мне не представился. — Я бы мог ответить в твоём стиле, но меня учили представляться, чтобы собеседник знал с кем говорит, — ответил голос с нотками заносчивости. — Доктор Веритас Рацио. Если хочешь, можешь звать меня просто «Рацио». «Доктор Рацио»… — имя пронеслось в голове, словно эхо. Впиталось в каждый уголок памяти. Этот человек стал для Авантюрина всей ситуацией. Всей властью. И всей точностью. Когда рука вновь коснулась бёдер, она была в резиновой перчатке. Рацио поставил его на колени, повернув к себе спиной. Подвёл к краю мягкого ложа, медленно, как бы проверяя устойчивость. Голос доктора прозвучал ровно: — Глубоко вдохни. И не двигайся. Авантюрин подчинился, затаив дыхание. Лёгкий щелчок пластиковой крышки. Смазка — густая и холодная — обильно вылилась прямо на самую чувствительную часть тела. Авантюрин задохнулся. Он догадался. Почувствовал, как пальцы доктора аккуратно погладили вход и понял, к чему именно его готовят. Сначала, всё тело Авантюрина сжалось в протесте — а затем начало раскрываться. Не от похоти. От доверия. От предвкушения и страха, который казался… правильным. — Я не введу ничего без подготовки, — произнёс голос сверху. — Продолжу только по твоему согласию. Когда скажешь, что готов. Веритас поглаживал и слегка сжимал ягодицы, проводил холодом по чувствительной коже, не внедряя. Касался — отступал. И снова. Медленно. Терпеливо. Авантюрин дрожал. — Ты можешь остановить всё, — продолжал спокойно вещать Рацио, будто всё происходящее между ними было частью грёбанного коллоквиума. — Просто скажи. Авантюрин молчал, прикусив губу, и следом последовал несильный, но весьма отрезвляющий и звонкий шлепок по ягодице. — Я не слышу ответа, — напомнил мужчина с нотками чего-то тёмного в голосе. — Пожалуйста… — прошептал Авантюрин, дрожащим от эмоций голосом. — Подготовь меня как следует, доктор. Этого оказалось достаточно. Пальцы в перчатке снова коснулись входа, холодные от геля, скользкие. Рацио не спешил — он водил подушечками по чувствительной коже, будто ждал, пока тело само пригласит его внутрь. Авантюрин снова задрожал — на этот раз не от страха, а от той особой формы ожидания, когда не знаешь, что будет, но знаешь: всё уже началось. — Первый, — ровно произнёс доктор. Палец вошёл медленно, без нажима, без насилия — будто просил разрешения в каждый момент. Другой рукой Рацио массировал напрягшиеся мышцы спины и считывал сигналы, малейший признак боли. — Расслабься. Мы не спешим. Второй палец появился не сразу — между ними были долгие минуты мягких, но настойчивых движений. Доктор играл на грани — вводил, вытаскивал, менял угол. Когда он задел то, что искал, Авантюрин всхлипнул, но не отстранился. Рацио заметил это и повторил движение. — Здесь, — тихо, будто бы для себя. — Это то место, где ты забываешь, как дышать. Он продолжал касаться простаты — медленно, ритмично, с той клинической точностью, которая в его руках становилась почти лаской. Не возбуждением — а пониманием сути. — Для тебя этот процесс не в новинку, не так ли? Авантюрин не сразу ответил. Он был уже там — в том слое ощущений, где всё становится размытым, где тело больше не сопротивляется, а принимает. Подчиняется не потому, что вынуждено — а потому, что нашло, кому подчиниться. Но он так же понимал, что если перестанет откликаться, доктор просто всё прекратит, а Авантюрин сейчас не мог вынести такой пытки. — Я… перед выходом подготовился, — признался он и сильнее зажмурился под повязкой, будто это могло помочь скрыть внезапно проснувшуюся неловкость. — Доктор, прошу, дай мне больше… Трепет и дрожь в дыхании. Юноша в руках Рацио плавился как тонкий кусочек масла. Он мог бы, но не стал обострять момент, потому что Авантюрин сделал за этот вечер достаточно, чтобы заслужить награду. — Хорошо, — пальцы медленно покинули чужое нутро. — Надеюсь, ты помнишь правило: если что-то пойдёт не так — ты сразу говоришь об этом. Авантюрин коротко кивнул и приготовился. Как учил доктор, он глубоко вдохнул и замер. Рацио склонился над ним, смазал игрушку, обхватил бедро Авантюрина и направил наконечник внутрь. Давление было терпимым — но чувственным. Нечто изогнутое и куда объемней пальцев. Авантюрин застонал, опуская лоб на тыльную сторону руки. Он пытался сохранять самообладание, но дрожь прошивала всё тело. — Чувствуешь? — Рацио провёл пальцами вдоль его позвоночника, останавливаясь у основания шеи. — Это не просто удовольствие. Это механика тела. Энергия, сжатая в точке. И с этими словами он включил вибрацию. Не сразу — сперва на самой низкой частоте, лишь дразня и путая нервы. Авантюрин вскрикнул — негромко, глухо, почти в себя. Он изогнулся, но Веритас крепко прижал его бёдра к кровати. — Тише, — шепнул он у самого уха. — Пока ты не получишь разрешения, ты не кончаешь. Ты только учишься чувствовать. Движения стали глубже. Рацио свободной рукой гладил спину, грудь, живот — в каждом касании было больше, чем ласка. Это был код — импульсы, взламывающие границы Авантюрина. Игрушка двигалась в ритме дыхания, пульсируя всё сильнее, всё быстрее, пока Авантюрин не начал стонать громче, тяжело хватая воздух. — Пожалуйста… — он не успел договорить. Рацио склонился к нему, обхватил ладонью член и сжал. Движения были выверенными, умелыми, достаточно быстрыми, чтобы сводить с ума, но не давать разрядки. Авантюрин всхлипывал, плечи тряслись, слёзы текли по щекам и мочили ткань галстука. И всё это — от перенапряжения, от невозможности сбежать от удовольствия. Рацио мягко поцеловал его в затылок. — Ты уже у края, — прошептал он. — Хочешь, чтобы я позволил? — Да! Господи… пожалуйста… Доктор остановился. Всё. Полная тишина. Авантюрин дёрнулся, сжал кулаки. — Ты всё ещё не назвал мне своего имени, — спокойно напомнил Веритас. Авантюрин замер. — …называй меня как хочешь, — выдохнул он, находясь на грани срыва во всех смыслах. — Сейчас я — твой! Рацио, наконец, двинулся снова. Игрушка заработала на максимуме. Рука вновь двинулась по члену с достаточной скоростью, чтобы затопить всё внутри — и этого хватило. Авантюрин вскрикнул: громко, грешно, красиво. Его тело выгнулось в дуге, судорога прошла по позвоночнику, оргазм накрыл как волна, сбивая дыхание, стирая разум. Он сотрясался, пока доктор крепко держал его, направляя, как проводник, как тот, кто знал, как разрушить — и собрать заново. Рацио поглаживал его по волосам, по плечам. Он потянул за узел и галстук упал вниз, открывая доктору вид на мокрые густые ресницы и уязвимый, чем когда-либо, взгляд пурпурно-голубых глаз. — Ты справился, — тихо шепнул Веритас на ухо Авантюрину и прижал спиной к своей груди. — Я горжусь тобой.