Быть слабым – не стыдно!

Гарри стоял у озера, глядя на его поверхность и наслаждаясь лучами солнца, когда почувствовал, как две тонкие руки обвили его талию. Воздух вокруг тут же наполнился цветочным ароматом и он слегка улыбнулся. Джинни. – Эй… — прошептала она, всем телом прижавшись к его спине. – У меня есть сюрприз... поскольку у нас обоих больше нет занятий, а завтра начинаются выходные, я кое-что придумала. Гарри повернулся и вопросительно посмотрел на нее. Джинни была жизнерадостной, энергичной и часто придумывала что-то необычное. Он был поражен тем, как легко ей удалось вернуться к жизни здесь и полностью расслабиться. – Жду с нетерпением. – Гарри посмотрел на Джинни с улыбкой и та улыбнулась в ответ. – Никаких подробностей! Но сделай мне одолжение и приходи после ужина. Встретимся у теплиц, ладно? Гарри заметил таинственный блеск в ее глазах и догадался, к чему она клонит. Он слегка прочистил горло, почувствовав что-то вроде комка, но затем кивнул. – Да, я приду. Его тут же отблагодарили шикарной улыбкой. Она потянулась своими губами к его и Гарри ее поцеловал. Затем, подмигнув, Джинни развернулась и поспешила в замок. Он с восторгом наблюдал за ней. Особенно Гарри восхищали ее великолепные волосы, развевающиеся от легкого ветра. Она была не просто хорошенькая,а невероятно красивая. Наверное, именно это и заставляло его так нервничать. За происходящим наблюдали. Слизеринец провел остаток дня на озере вместе с Блейзом, Ноттом и другими студентами. Вероятно, это был один из последних теплых дней в году, поэтому никто не хотел проводить его в замке. В то время как его двое друзей, словно безумцы, бродили босиком по холодному пляжу, Малфой предпочел растянуться на пледе и подставить свою бледную кожу солнцу. Драко даже осмелился снять рубашку. Но как только солнце скрывалось за редкими облаками, он начинал замерзать. Лежа на животе с книгой в руках, он невольно стал свидетелем милой сцены между двумя гриффиндорцами. Малфой знал, что многие студенты находят Джинни невероятно привлекательной. И все они хотели бы оказаться на месте Поттера. Гриффиндорец же обычно был несколько сдержан, когда дело касалось физического контакта на публике. В отличие от Уизела и его гряз... Грейнджер, которые лежали и целовались на лугу всего в нескольких метрах от Поттера. При взгляде на них Драко слегка вздрогнул. Он не находил рыжеволосую девушку особенно красивой, да и статус крови Грейнджер не добавлял ей баллов. По крайней мере, девчонка Уизли была чистокровной. У слизеринца мелькнула мысль, что ему все же не следует произносить подобные слова вслух. Реакция большинства людей вряд ли будет положительной. И, вероятно, об этом могут сообщить в Министерство. Тогда он окажется в Азкабане быстрее, чем успеет сказать «Молния». Увидев, что Поттер остался один и собирается вернуться в замок, блондин решительно встал. Он быстро натянул рубашку, схватил книгу и крикнул своим друзьям, что они увидятся позже. Это была уникальная возможность прояснить ситуацию — без участия Уизела или кого-либо из других гриффиндорцев. Широкими шагами Драко пересек луг, пока не оказался в пределах слышимости. – Эй, Шрамоголовый! — крикнул Малфой, глядя, как стройная фигура нерешительно остановилась. Поттер обернулся и встретился с ним взглядом. – Хорек? — сдержанно ответил он, ожидая, пока блондин подойдет ближе. Двое молодых людей встали друг перед другом и обменялись пренебрежительными взглядами. Слизеринец заговорил первым. – Полагаю, что ты, как и я, не особенно заинтересован в командной работе. Но сейчас дела обстоят именно так. Я понятия не имею, какие у тебя цели на этот учебный год, но я хочу получить «Превосходно». Предлагаю подойти к делу с умом и рассмотреть все возможные варианты нашего сотрудничества. Гриффиндорец несколько недоверчиво посмотрел на своего однокурсника. Он ожидал разного, но уж точно не того, что Хорек сделает предложение по решению их общей проблемы. Гарри слегка кивнул головой в сторону замка, давая понять, что они могут продолжить разговор по дороге. Малфой был совершенно прав, говоря, что он не был особенно заинтересован в совместной работе. Но у них, вероятно, нет другого выбора. Поэтому лучше придерживаться общей линии — какой бы она ни была. – Итак, что ты предлагаешь? — спросил гриффиндорец, бросив быстрый взгляд на блондина рядом с собой. – Мы будем придерживаться прежней стратегии. Я варю, ты нарезаешь. Мы будем встречаться в библиотеке два вечера в неделю для выполнения домашнего задания. Ты пишешь, а я диктую. Мы оба получим хорошие оценки и нам не придется видеться чаще, чем это необходимо. Гарри задумался. Ему совсем не хотелось проводить два вечера в неделю с Малфоем. Но у него также не было никакого желания выполнять свою часть работы в одиночку. Результаты стали бы явно лучше, если бы он полагался на знания другого человека и был уверен, что тот знает, что делает. Не было причин не доверять этому плану — если Малфой саботирует их совместную работу, то навредит сам себе. И, кроме того, Гермиона была права, говоря, что Малфой сдерживался и не ввязывался в неприятности. Наверное, стоило согласиться. Если не получится, он всегда может выполнить письменную часть самостоятельно. – Ладно... давай попробуем. Однако я могу встречаться только по вторникам и пятницам. В остальные дни — квиддич. Драко невольно прикусил губу, сдерживая все свои возможные и невозможные саркастические замечания. Он ненавидел Поттера за то, что тот продолжал оставаться героем квиддича, в то время как ему даже не разрешалось приносить собственную метлу. Драко так скучал по полетам в воздухе, по возможности прочистить голову, избавиться от разочарований и испытать это уникальное чувство абсолютной свободы. Казалось, будто его лишили возможности выплеснуть свои эмоции. Вероятно, Драко даже не сможет поболеть за свою родную команду, потому что смотреть на полеты других было для него сродни пытки. Наблюдать за этим еще хуже, чем не иметь возможности летать самому. – Хорошо, тогда мы можем начать сегодня. Эссе должно быть закончено к понедельнику. — голос слизеринца звучал немного горько, с ноткой едва сдерживаемой зависти ко всем, у кого была метла. – Сегодня невозможно… как насчет завтра? – Гарри вспомнил о своем свидании с Джинни. Он и не думал, конечно же, отменять его из-за Малфоя. Значит, придется встретиться с Хорьком в выходные, хоть эта идея тоже не особо ему нравилась. Обычно по субботам он расслаблялся с друзьями в общей гостиной, где всегда было шумно и оживленно. Короткий кивок от слизеринца. – Семь вечера. На этом разговор, похоже, закончился, потому что Малфой ускорил шаг и достиг главного входа раньше Поттера. Гарри задумчиво наблюдал за ним и впервые заметил, насколько худой была идущая впереди фигура. Малфой.. Высокий и долговязый, хотя и не такой неуклюжий, как Рон. Наверное, более подходящим словом было бы «жилистый». У него была идеальная фигура для ловца. Но это было в прошлом, насколько помнил Гарри. Теперь Малфою запрещено играть в квиддич. Гарри все еще помнил, что он чувствовал, когда Амбридж запретила ему играть. Это было невыносимо. Чувствовал ли слизеринец то же самое? На мгновение Гарри испытал что-то вроде жалости. *** Джинни была взволнована. Вместе с Гермионой она разработала план. Целью, разумеется, было соблазнение Гарри. И поскольку тот мог расслабиться только в особенном уединенном месте, две ведьмы не пожалели усилий. Спрятавшись в одной из теплиц, они увеличили изнутри небольшую удобно обставленную палатку. – Он ведь придет, да?– младшая Уизли нервно провела рукой по своим длинным волосам и несколько нерешительно посмотрела на подругу. – Конечно. — ответила та, успокаивающе улыбаясь. – Он сказал, что придет. Думаю, он понимает, в чем дело. Я перехвачу его снаружи, а затем оставлю вас двоих наедине. – Не забудь сказать ему, что снаружи не будет слышно никакого шума. — сказала Джинни с легкой усмешкой, прежде чем Гермиона ободряюще сжала ее руку и вышла. Это была сумасшедшая романтическая идея Джинни. И она надеялась, что именно так ее парню будет проще расслабиться Конечно же, Гарри немного опоздал и шел, нервно оглядываясь по сторонам. – Джинни? — прошептал он, прищурился и тут же заметил в сумерках Гермиону. Она махнула рукой, давая Гарри понять, что он должен подойти. Затем Гермиона указала головой в сторону палатки. – Она там, – последовала многозначительная улыбка. – Не заставляй ее ждать. С этими словами Гермиона оставила его одного и исчезла в темноте. Рон, разумеется, ничего об этом не знал. Он смирился с тем, что его сестра больше не маленький ребенок. Но это не означало, что ему нужно знать, что Джинни собирается делать с его лучшим другом. Войдя в палатку, он быстро огляделся и открыл рот от удивления. Там было очень уютно, а вид прекрасной девушки и вовсе лишил его дара речи. Джинни стояла на коленях, завернувшись в тонкое одеяло, на куче подушек и других одеял, а мягкий свет свечи ласкал ее голые плечи. Гарри пришлось сглотнуть при мысли, что на его девушке не так уж много надето. До сих пор он видел ее только в бикини, но это было совсем другое. Ее длинные волосы спадали на плечи, словно сверкающий водопад, щеки слегка порозовели, придавая ей радостный и возбужденный вид. Гарри тихонько прочистил горло, затем закрыл за собой палатку и опустился перед ней на колени.. – Джинни... — прошептал он, гладя ее по щеке и не в силах устоять перед желанием поцеловать. Девушка почувствовала облегчение, когда их губы встретились. Укутавшись в одеяло, она обхватила его шею обеими руками и придвинулась ближе к Гарри. Он пришел и остался... Джинни немного волновалась, что застала его врасплох своим сюрпризом. Но, возможно, это было именно то, что нужно. Небольшой толчок, чтобы немного расслабиться. Здесь их никто не потревожит, особенно ее брат. Их поцелуй стал глубже и Гарри позволил снять с него рубашку, оставив между ними только тонкое одеяло. Он почувствовал, как внутри поднимается тепло. Парень слишком хорошо ощущал ее грудь, прижатую к его телу. Они никогда раньше не были так близки друг к другу и, хотя в его голове все еще были сомнения, он опустился с Джинни на подушки. Одеяло слегка соскользнуло, когда он притянул ее к себе. Гарри погладил девушку по волосам, затем прервал поцелуй и испытующе посмотрел на нее. – Ты уверена, что хочешь это сделать? Ответом были улыбка и нежные слова: – Гарри, конечно, я уверена. Я хочу, чтобы наш первый раз был особенным — без суеты, только ты и я. Она снова поцеловала своего парня, затем просунула руку между их телами и слегка коснулась его внизу. – И я чувствую, что ты тоже этого хочешь. Гарри слегка покраснел, но готов был признать то, что бессмысленно было отрицать. Он физически отреагировал на всю эту ситуацию. Тот факт, что он теперь впервые мог полностью увидеть ее грудь, был для него испытанием. Да, он чертовски нервничал и не знал, как все сложится. Анатомически он знал, где и что должно быть... но это было чужое тело. Это было нечто совершенно иное, чем прикосновение к себе. Гриффиндорец был самым неопытным среди своих друзей, поэтому его часто дразнили, называя ханжой. Гарри не торопился исправлять эту ситуацию. Но здесь...да, это действительно было возбуждающе, и, в конце концов, он был всего лишь мужчиной с естественными потребностями. Неудивительно, что его тело откликнулось на происходящее. И когда он ощутил легкое возбуждение, то позволил этому случиться. *** ...Потом они лежали, прижавшись друг к другу. Голова девушки была у него на груди. С улыбкой на лице Джинни нежно водила пальцем по его животу, вырисовывая мелкие узоры.Гарри закрыл глаза, вновь переживая события. Они это сделали! Джинни перехватила инициативу и погрузила его в состояние, где от сомнений не осталось и следа. А то, как она прикасалась к нему, было просто поразительным. Но теперь, когда буря чувств утихла, в голове Гарри вспыхнула неуверенность. Знал ли он вообще, что делал? Были ли его прикосновения тем, чего Джинни ожидала? Коснулся ли он ее так, как она этого хотела? Он чувствовал себя так, словно все сделал неуклюже и неправильно. Ее тело было таким иным, таким чужим и в то же время таким притягательным – и Гарри не был уверен, действительно ли ему понравилось касаться ее самых сокровенных мест. Может, это было слишком. Слишком быстро. Он неловко откашлялся, чувствуя, как неуверенность сдавливает грудь, и отвел взгляд в сторону. – Эм... все было нормально? Джинни подняла голову и, сияя, посмотрела ему в глаза. – Да. Это было сказано искренне. Гарри переспал с ней, наконец-то отключил голову и полностью ей отдался. Было приятно видеть, насколько он был осторожен. Джинни чувствовала, что он не хотел причинить ей боль и почему-то не знал, как к ней прикоснуться. Она подозревала, что ее парень никогда раньше не видел голых женщин. Он действительно был очень робок и неопытен. – А для тебя? Гарри слегка смущенно улыбнулся. –Ты была весьма убедительна. Он слегка поддразнил ее, поцеловав в лоб. Произошедшее между ними... на самом деле это было довольно приятно, но не сводило его с ума так сильно, как рассказывал Рон. Самым возбуждающим были прикосновения к его члену. Тепло ее рук, ее рта. Было ли эгоистичным думать, что его прикосновения к ней возбуждают, но не приносят такого удовлетворения, о котором болтают другие парни? Конечно, было волнительно касаться груди Джинни, но это не приводило его в полный экстаз. Однако ее ласковый рот... свел его с ума. Но, вероятно, для каждого это ощущалось по-разному. Ведь у каждого мужчины свои предпочтения. Гарри блаженно закрыл глаза. Они это сделали и все было нормально. *** Гермиона была слишком любопытной, поэтому на следующее утро сразу направилась на поиски подруги и нашла ее в общей гостиной. Она в нетерпении посмотрела на Джинни, прежде чем улыбнуться и спросить: – Ну что? Как все прошло? Джинни ухмыльнулась и встала. – Пойдем. Она взяла Гермиону за руку и потянула ее за собой вверх по лестнице в спальню девочек. Девушки расположились в комнате шестикурсников, пустовавшей в этом время дня из-за хорошей погоды. Джинни плюхнулась на кровать, скрестив ноги, затем глубоко вздохнула и воскликнула: – Это было чудесно! Я никогда не чувствовала себя так близко к нему! Гермиона села рядом с ней, улыбнулась и толкнула подругу в плечо. – Правда? О, Джинни, я так рада за тебя! Он очень нервничал? – Думаю, да. Он был очень робким и нерешительным, но все равно это было невероятно хорошо. И так романтично! Я могу понять, почему все в восторге от секса. Я не думаю, что может быть что-то лучше. Ее щеки снова слегка покраснели, когда она вспомнила все, что они пережили прошлым вечером. Гарри был таким чутким, поэтому при первом проникновении все было просто прекрасно и совсем не неприятно. Гермиона обняла подругу. Да, она была очень рада за нее. Джинни хотела этого и иногда сомневалась, думая, что с ней что-то не так. Иначе почему ее парень не проявлял инициативу? Но Гарри почему-то оказался таким наивным и нерешительным. Конечно, в их отношениях это огромный шаг вперед. Гермиона прекрасно понимала Джинни. Ей тоже нравилось чувствовать себя так близко к Рону, ощущать его так, как она не хотела чувствовать ни одного другого мужчину. И она знала, что Рону это нравится так же, как и ей. Скорее даже больше! Его выражение лица, когда он входил в нее, всегда было неописуемым, словно он был на седьмом небе. – Поверь мне, теперь ему этого будет мало. Мужчины в этом отношении очень просты… Обе девушки рассмеялись. – Я надеюсь, что это так! – Джинни все еще улыбалась. Гарри просто нужно было попробовать и теперь он уже не сможет держать себя в руках. *** – Тебе нужно в библиотеку? Сейчас? – Рон в недоумении уставился на своего друга. Гарри не может говорить это всерьез. Это же субботний вечер! Даже Гермиона ходила в библиотеку по выходным только в крайних случаях. Гарри понимал, что его лучший друг только что посчитал его психом и даже не скрывает этого. Ему и самому не хотелось идти. Тем не менее, гриффиндорец вскинул сумку на плечо. – Надо закончить домашнее задание. Я скоро вернусь...– с этими словами он помахал рукой в знак прощания и исчез. Рон проводил его взглядом, покачал головой и пробормотал что-то неразборчивое, прежде чем повернуться к Гермионе. – Он сошел с ума! Весь день ведет себя странно. Гермионе пришлось сдержать улыбку. – О, все будет хорошо. – Никогда. Гарри никогда не ходил в библиотеку в субботу вечером. И он был таким молчаливым весь день.Что-то происходит. Гермиона вздохнула. – Рон, я уверена, что с ним все в порядке. Если ему еще нужно сделать домашнее задание к понедельнику, значит, так оно и есть. – Нет, Гермиона. Разве он не показался тебе странным? Рон посмотрел на нее с сомнением. Она ведь всегда так легко улавливала настроения других людей. А теперь не может? Это было необычно! – Ладно! Знаешь, что..? – она неуверенно обхватила себя руками, затем огляделась и придвинулась к нему поближе. – Только не впадай в панику и никому не рассказывай, ладно? Теперь любопытство Рона стало еще сильнее. Он заговорщически поднял руку, а затем сделал вид, что запирает рот воображаемым ключом. – Никто ничего от меня не узнает. Гермиона немного колебалась. – Он, возможно, все еще немного не в себе. Он и Джинни... ну, они сделали следующий шаг в своих отношениях, если ты понимаешь, о чем я... Девушка увидела немой вопрос в глазах Рона, прежде чем в них появилось некоторое понимание. А затем несколько разных эмоций сменились на его лице. Гермиона нашла это забавным, но затем улыбка Рона померкла и появилось негодование. – Ты имеешь в виду... Гарри и моя младшая сестра... сделали это? – Шшш!– зашипела Гермиона, а ее глаза сузились в укоризненном взгляде. – Да, именно это я и имею в виду. Как и все остальные. Так же, как мы с тобой. – Это совсем другое..— начал Рон, но его тут же перебили. – Это то же самое, Рональд! Они вместе и они счастливы. Мерлин! Они достаточно взрослые для секса. Но не смей никому ничего говорить! Не хватало еще твоих глупых шуточек.. Он что-то проворчал себе под нос, но Гермиона восприняла это как согласие. Иногда Рон бывал глупым, но все же.. Да, речь идет о его младшей сестре, поэтому вполне нормально, что он хотел ее защитить. Но иногда Рон сильно преувеличивал и паниковал. Гермиона же считала, что ее парень должен быть счастлив. Ведь Джинни отдала свое сердце Гарри! Их общий друг был порядочным, любящим и одним из самых желанных молодых людей в волшебном мире. Для его сестры дела обстояли как нельзя лучше. *** – Ты опоздал, Шрамоголовый! – блондин холодно посмотрел на гриффиндорца, появившегося в дальнем углу библиотеки. Тот бросил свою сумку рядом со столом и равнодушно парировал: – Всего пять минут, Хорек! Гарри сел напротив Малфоя и начал распаковывать свою сумку. Драко покачал головой, глядя на Поттера. Все соответствовало его представлению о гриффиндорце. Постоянные опоздания, похоже, были еще одной его чертой. Поттер немного хаотичен и неорганизован. Часто действует спонтанно и под влиянием эмоций. Ему б не помешало чаще использовать разум, а не чувства. – Ладно...начнем. Драко достал свои записи, а также вытащил из сумки несколько книг. Какое-то время все шло хорошо. Он диктовал Поттеру и тот прилежно все записывал, не задавая вопросов. Драко позабавила мысль о том, как счастлив его однокурсник, лишенный необходимости думать самому. Оставалось только надеяться, что Поттер способен понять смысл написанного. Хотя слизеринцу было все равно, уяснил ли тот хоть что-то из услышанного. Тишину нарушал только скрип пера, шелест заполненных страниц и тихий голос Малфоя. Гарри знал, что он никогда не сможет выполнить такую работу, поэтому послушно писал все, что ему диктовал Хорек. – Подожди... Мне нужно еще раз это проверить... — блондин потянулся за учебником и начал его листать. Гарри отпустил перо и размял пальцы. Он старался писать достаточно аккуратно и получалось действительно неплохо. Зевнув, он потянулся. Малфой сидел напротив него, сосредоточенно листая одну из своих толстых книг. Гарри вдруг задумался о том, почему он изучает Зелья с таким интересом? – Что тебе так нравится в этом предмете? — внезапно спросил гриффиндорец, хотя до сих пор они не обменялись ни единым словом, если только оно не относилось к совместной работе. Драко медленно поднял глаза и увидел искренне заинтересованный взгляд собеседника. Он помолчал, но потом решил ответить. Это был личный вопрос, но сам по себе он не содержал ничего плохого. Поттер тоже с большим энтузиазмом отдавался всему, что было связано с Защитой от Темных Искусств. Почему? – Зелья не имеют ничего общего с удачей. Все дело в точности. Малейшая ошибка может все испортить. Но если ты способен быть точным, то в твоих руках окажется самый мощный инструмент магического мира. Великие волшебники терпели неудачу в зельеварении, потому что не могли полностью себя этому посвятить. Гарри внимательно слушал слизеринца. Тот объяснял тихо, но задумчиво. Он верил в то, что говорил. – Значит, дело во власти, которую они дают? – И да, и нет. Конечно, это могущественное оружие. Сильнее любого заклинания. Кому нужно сражаться открыто, когда зелье может сделать с врагом все, что ты хочешь? Но нет, мне нравится не это. — Он замолчал, глядя на открытую страницу своей книги. — Мне нравится держать все под контролем. Зная, что только мои навыки и мои руки определяют, удастся ли зелье. – Контроль. – подытожил Поттер услышанное, задумчиво глядя на парня перед собой. Это подходит Малфою. Для Гарри зелья были коварными и непонятными. Ведь легко можно выпить что-то опасное, даже не заметив этого. Но эта штука с контролем... Да, слизеринец всегда хотел все контролировать. Всех вокруг себя. Исход матча по квиддичу. Даже то, каким учителям разрешалось преподавать в Хогвартсе. Он был мастером и превосходно контролировал себя. Сложно было не заметить иронию, потому что в последние годы Малфой мало контролировал свою жизнь. По крайней мере, с точки зрения Гарри. Вряд ли у него был реальный выбор относительно своего жизненного пути. Малфой чувствовал на себе любопытный взгляд грффиндорца. И, хотя ему было интересно, какие мысли таятся за шрамом в виде молнии, он предпочитал на него не смотреть. – Контроль. — рассудительно согласился он, но не стал вдаваться в подробности. Да, ему нравился контроль. Осознание того, что все зависит от него и его навыков. Никакое внешнее воздействие или обстоятельства не могли испортить зелье, если у него были правильные ингредиенты. Пока не начались проблемы с партнерской работой. Ему назначили помощника и он был вынужден смириться с тем, что не может им управлять. Теперь его самый любимый предмет находился вне его контроля, как и все остальное. Это было разрушительно, демотивирующе и почти стыдно. Он вообще ничем не управлял. Малфой не мог уйти из школы, не мог играть в квиддич, ему приходилось отвечать перед МакГонагалл практически за каждый шаг. Это было просто отвратительно! – Думаю, я понимаю. Слизеринец услышал тихий голос рядом с собой и поднял глаза. Поттер уставился на столешницу, задумчиво чертя пальцами круги на дереве, и пояснил: – Потеря контроля — отстой... Думаю, мы оба с этим довольно хорошо знакомы. Не буду врать. Зельеварение — не мой любимый предмет. Но теперь я понимаю, что тебя в нем увлекает. Драко на мгновение сжал губы. Что Поттер знал о потере контроля? Слизеринцу пришлось серьезно задуматься, прежде чем признать, что за последние месяцы они оба были заложниками обстоятельств. Конечно, Поттер по собственной воле решил сразиться с Темным Лордом. Но разве он решал, как именно это произойдет? – Да... кто бы мог подумать, что мы найдем что-то общее? Совсем без насмешек Драко не мог. И он был настроен вполне серьезно, утверждая, что его судьба оказалась гораздо хуже. Гриффиндорец, несомненно, прекрасно провел время в Ордене Феникса. С другой стороны, он сам... ну, его время было каким угодно, но только не прекрасным или защищенным. Оно оказалась гораздо более пугающим и жестоким. Драко сглотнул, когда зеленые глаза внезапно уставились на него, изучая. Они молча смотрели друг на друга. Малфой был почти уверен, что догадывается, о чем думает Шрамоголовый. Он явно размышлял о том, как часто в прошлом слизеринец уступал и терял контроль. – Когда ты понял, что хочешь уйти? .. от Пожирателей..– Гарри заглянул в глубину серых глаз. Впервые ему показалось, что он увидел в них что-то еще, кроме высокомерия и сарказма. Там лежала израненная душа. Боль. О чем бы ни думал слизеринец, это были болезненные воспоминания. Он слышал, как Малфой вздохнул, но смотреть не прекратил. – Спустя несколько месяцев после Турнира Трех Волшебников. – слова тихо сорвались с тонких губ. Гарри удивленно уставился на блондина. Он не ожидал ответа. И чтобы это действительно произошло на пятом году их обучения... он никогда бы не поверил, что это возможно. Гарри открыл рот, затем снова закрыл его и опять слегка приоткрыл. Но что следует на это сказать? Это оказалось слишком большой неожиданностью. – Малфой... э-э...,– но он остановился, слегка откашлявшись. Он продолжал молча смотреть на слизеринца, озадаченный, гадая, что вызвало столько боли в этих серо-стальных глазах. – Привет, Гарри. Гриффиндорец подпрыгнул от удивления, оторвал взгляд от Малфоя и увидел стоящую рядом с ними Луну. Она дружелюбно ему улыбнулась. –Луна? Что? – Гарри был сбит с толку. Он не ожидал, что с ним заговорят и почувствовал себя застигнутым врасплох. Краем глаза он заметил, как Малфой напрягся, отвернулся и снова погрузился в свой учебник. – Что ты здесь делаешь так поздно?– Луна накручивала прядь волос на указательный палец левой руки, с интересом разглядывая гриффиндорца. "Это абсурд." – подумал Гарри. Она даже не осознавала, что ведет себя немного странно. – Эм, домашнее задание. Командная работа от Слизнорта. Гарри все еще немного неловко запинался, а затем кивнул на Малфоя, словно это могло все объяснить. Луна проследила за его взглядом и, казалось, впервые увидела здесь еще одного молодого человека. – О, привет, Драко. Я тебя не заметила. Я не знала, что вы теперь друзья. Уверена, это непросто. Но мне нравится. Ты пойдешь в Хогсмид на следующих выходных? Она непринужденно болтала с блондином, как будто они делали это каждый день. Однако тот намеренно игнорировал когтевранку. Гарри неловко почесал затылок, но потом попытался разрешить эту странную ситуацию. – Луна... давай поболтаем.. позже? Нам нужно закончить домашнюю работу.. – О, хорошо. Удачи, Гарри. Пока, Драко, увидимся в субботу. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Гарри испытывал к Луне симпатию, но иногда она все же бывала очень необычной. Он мог бы посмеяться над абсурдностью ситуации и над тем, как непринужденно она обращалась к слизеринцу. И как отстраненно тот сидел, делая вид, что ничего не слышит. – Ладно... эм, на чем мы остановились? Что мне написать? Гарри откинулся на спинку стула и повернулся к Малфою, по-прежнему хранившему странное молчание. Только сейчас он заметил, что Малфой не читает, хотя пристально смотрит на страницы. Его глаза не двигались и он слишком крепко держал обложку. Челюсть молодого человека была напряжена – Малфой? – Гарри прочистил горло, а затем слегка коснулся его плеча кончиками пальцев. Драко ясно слышал, как Луна с ним разговаривала. Но что, во имя Мерлина, было не так с этой девчонкой? Она называла его по имени, как будто они были лучшими друзьями. А как насчет выходных? Было хорошо известно, что ему не разрешалось ходить в Хогсмид. Она вела себя дружелюбно, а потом стала сыпать соль на его раны. Это злило и он лишился всякого самообладания. Он напряженно смотрел в свою книгу, стараясь не расстраиваться и не цепляться к словам. Помимо безвыходной ситуации с Лавгуд, он был зол на себя. Он слишком многое открыл Поттеру, показал ему слишком много своего внутреннего «я». Почему он вообще отвечал на его дурацкие вопросы? И какого черта Шрамоголовый продолжает расспрашивать его о личном, если это его не касается? Когда Драко внезапно почувствовал на своем плече чьи-то пальцы и осознав, что они принадлежат гриффиндорцу, то вздрогнул. – Убери от меня руки, Поттер! — прошипел он, отталкивая его. – Какие же вы все уроды! Он вскочил и начал быстро собирать свои вещи. Гарри посмотрел на слизеринца с недоумением, а затем поднял руки, защищаясь. – Извини, я думал, ты меня не слышишь. Ничего не произошло.. Успокойся! Драко фыркнул и наконец закинул свою сумку на плечо. Бросив на Поттера последний сердитый взгляд, он быстро зашагал прочь. Пришлось приложить усилия, чтобы не обращать внимание на крики растерянного Поттера. Ноги быстро понесли Драко вниз, в подземелья, где он из общей гостиной сразу побежал в спальню. Слава Мерлину, там было пусто. Блондин бросил сумку на кровать и скрылся в ванной. Он хотел принять душ, а потом лечь спать, чтобы забыть этот дерьмовый день. Каждый раз Драко думал, что хуже быть не может, но все становилось еще отвратительней.