Быть слабым – не стыдно!

— Что с тобой происходит? — с тревогой произнес Нотт, глядя на Драко, полностью укутанного в одеяло. Из-под него виднелись лишь несколько растрепанных светлых прядей. – Драко! Тебе нужно встать! В замешательстве Тео посмотрел на Блейза. Тот пожал плечами, а затем небрежно взмахнул палочкой. В тот же миг одеяло слетело с кровати Драко. – Эй! — возмущенно заорал тот, резко сел и огляделся в поисках своего одеяла. Без него было очень холодно. Драко показалось, что всего за одну ночь температура резко упала. Неужели наступила чертова осень? – А, так ты все-таки проснулся.– ухмыльнулся ему Блейз. – Верни мне мое одеяло! – Нет, пока ты не расскажешь нам, что с тобой случилось! Драко фыркнул, затем встал и схватил одеяло с кровати Тео. Тот недовольно скривил губы, но промолчал. Вместо этого он наблюдал, как Драко снова полностью укутался, а затем сел на кровать. – Итак? — спросил Блейз, прислонившись к двери ванной и скрестив руки. – Ничего не случилось! – проворчал Драко. Он знал, что ложь не поможет. Его друзья не были глупыми и еще вчера вечером заметили, что Драко не в духе. Но оставили его в покое. Вероятно, им следовало сделать это снова, но у него было чувство, что на этот раз они не отстанут. – Давай выкладывай, мы еще хотим успеть на завтрак. Вчера ты был в библиотеке с Поттером и вернулся довольно поздно, совершенно рассеянный и напряженный. Драко вздохнул, затем неуверенно пожал плечами. Он действительно не хотел об этом говорить. Он даже не знал, как это назвать, потому что понятия не имел, что именно произошло. Малфой посмотрел на свое запястье, которое до сих пор жгло от поттеровского прикосновения. – Я вышел прогуляться, поэтому и опоздал. — объяснил он, потому что так было проще. После того, как он сбежал из библиотеки, то оказался на поле для квиддича. Там он довольно долго пытался привести в порядок свои чувства и мысли. Драко снова и снова задавался вопросом, что же именно произошло между ним и Поттером. Этот жар на его коже и это совершенно странное выражение на лице Шрамоголового. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного и не был к этому готов. Поттер не накричал на него за то, что он к нему прикоснулся, и даже не отпрянул от удивления. Он просто схватил его этой своей чертовой горячей рукой и как-то странно смотрел!.. – Но что-то, должно быть, произошло. Ты все еще не в духе. Опять были проблемы с Поттером? Были ли это проблемы на самом деле? Если честно — нет. Но и нормальным это все, конечно, не было. – Сегодня я просто хочу полежать, ладно? – Драко отвернулся, чтобы больше не смотреть на друзей. Он не был готов говорить, пока сам не поймет, что произошло. – Так не пойдет! — решил Блейз, снова взмахнув палочкой, и Драко выпал из кровати и приземлился на зеленый ковер у ног Нотта. – Придурок! — зарычал блондин, потянулся за своей палочкой и без слов произнес проклятие. Брюки Блейза тут же спустились и он остался стоять в одних трусах. Теперь он выглядел так же по-дурацки! – Одевайся немедленно! — прорычал Забини, натягивая штаны. В его взгляде было что-то угрожающее. – Мы идем завтракать, а потом на Трансфигурацию. И ты нам расскажешь, что вывело тебя из равновесия! Драко тихо заворчал себе под нос. Затем поднявшись, сердито направился в ванную. По дороге он как-будто случайно наткнулся плечом на Блейза. Ему очень хотелось утопиться в этом душе. Он не мог пойти в Большой зал. И уж тем более на Трансфигурацию, потому что тогда ему пришлось бы увидеть Поттера. А к этому он не был готов. Только теперь Драко понял, насколько странным был тот момент. Они бы точно прокляли друг друга, если б это продлилось хоть на минуту дольше! Или нет? Блондин уставился в зеркало над раковиной, рассматривая собственное отражение. Это был момент, когда им хотелось убить друг друга или что-то другое? Да, Поттер был привлекателен. За последние два года лицо гриффиндорца стало более выразительным, а война придала его взгляду суровости. Он стал более мужественным, более зрелым. Но не это же было причиной того странного момента! Драко вздохнул и принялся чистить зубы.Больше всего слизеринца смущало то, что Поттер схватил его за запястье. А сам он был совершенно ошеломлен от — надо признать, дурацкого — прикосновения к гриффиндорскому колену. Но почему, черт возьми, спустя всего несколько минут он сам потянулся к нему — а потом в замешательстве уставился на него? Драко сплюнул зубную пасту. Все это было безумием. Он и Поттер ненавидели друг друга. И Драко презирал себя за то, что настолько потерял контроль. И все из-за какой-то качающейся ноги, сводившей его с ума. Впрочем, Поттер бесил его с самого первого дня знакомства. *** Когда после завтрака все трое отправились на Трансфигурацию, Драко захотелось спрятаться за спинами своих друзей. Он мог пойти в больничное крыло и сказаться больным. К сожалению, мадам Помфри сразу же заметила бы, что он притворяется. Просто прогулять школу? Очень заманчиво, но идея явно паршивая. МакГонагалл и так пристально за ним следит. Если он без причины пропустит занятия, не произойдет ничего хорошего. Поэтому все, что он мог сделать, это расправить плечи и попытаться игнорировать Поттера. Малфой глубоко вздохнул, прежде чем последовать за Тео в класс и занять свое обычное место в конце. Там, опустив голову, он не спеша достал свои вещи, сел и сразу начал читать учебник по Трансфигурации. Книги всегда помогали ему отвлечься. Было легко сосредоточиться на этом и забыть об окружающем мире. Еще в детстве он любил книги и использовал их, чтобы уйти от порой суровой реальности. Конечно, его детство нельзя назвать таким уж плохим. У него были родители, которые его любили. Они любили Драко так сильно, что практически усадили на трон. И в детстве ему нравилось сидеть на этом троне, потому что это означало всегда получать то, что он хотел, и привыкать к тому, что мир подчиняется его идеям. Только став подростком, Драко начал понимать, что это также означает, что ему нельзя быть неудачником. Его отец возлагал на него чрезвычайно большие надежды. Цена за то, чтобы получать абсолютно все, оказалась выше, чем могли представить себе посторонние. Драко не мог потерпеть неудачу, не мог совершить ошибку или даже подвергнуть сомнению то, что передавалось из поколения в поколение и стало традицией. Насколько Люциус Малфой баловал и лелеял своего сына, настолько же он мог быть суровым и бескомпромиссным в его воспитании. Физическая привязанность и открытая любовь были редкостью и исчезли совсем, когда поместье захватили последователи Темного Лорда. Тогда же Драко начал задумываться, была ли та «любовь», которую он получал от своего отца, действительно здоровой формой любви. – Там… — прошептал Тео, сидевший рядом с ним.. Драко поднял голову и замер, увидев, как в своей обычной гриффиндорской манере в класс зашел Поттер. Его волосы были растрепаны, а лицо напряжено. Он шагал, полускрытый за Уизелом и Грейнджер. Пока Уизел тащил Поттера к столам впереди, взгляд Грейнджер оставался прикованным к Драко. Тот чувствовал, как она изучает его, выглядя задумчивой. Наконец она слегка кивнула ему, а затем последовала за остальными.Драко же ощутил, как у него пересохло во рту, пока его взгляд через весь класс следовал за темной шевелюрой. Симус сел справа от прославленного героя, а Уизли — слева. Драко возмущенно закатил глаза от этой попытки защитить Поттера. У него также было ощущение, что тот намеренно избегает его. Был ли гриффиндорец так же сбит с толку? Или расстроен и зол? Драко пытался по позе понять, в каком эмоциональном состоянии находится другой человек. Однако это не было его сильной стороной — он часто испытывал трудности, чтобы правильно разобраться и назвать даже собственные чувства. Что уж говорить о других .. Когда Поттер наконец наклонился к сумке, чтобы достать книги, он быстро обернулся и посмотрел на блондина. Тот истолковал этот взгляд как раздраженный, даже вопросительно-запутанный. Драко едва выдержал его, а затем снова уткнулся в свою книгу. Он чувствовал свинцовую тяжесть в желудке, от которой его почти тошнило. Что будет позже на Зельеварении? Ему хотелось либо убить Поттера, либо вообще не приходить на урок. Драко все еще ощущал на себе взгляд Шрамоголового, поэтому он только сильнее склонился над учебником. ...Гарри смотрел на МакГонагалл, но едва мог нормально ее слушать. Со вчерашнего вечера все его мысли крутились только вокруг Малфоя и этой странной ситуации. Чем больше он об этом думал, тем более таинственным все это ему казалось. Что творилось в голове у слизеринца, что он схватился за его колено? Гарри вряд ли придет в голову провернуть такое с Роном. Так почему же Малфой это сделал? Неужели его размахивание ногой действительно так взволновало Хорька, что он забыл, кто они такие? Или им вдруг овладело что-то безумное и он безрассудно пересек такую четкую границу? – Гарри! – Рон заговорил с ним, вырвав из раздумий. Он огляделся и заметил, что все уже встали. Урок уже закончился? Гарри посмотрел на свои записи и осознал, что он понятия не имел, о чем писал. Его взгляд упал на дальнюю часть класса, но там было пусто. – Малфой уже ушел.– сказал Рон, подозрительно на него посмотрев. Вчерашний разговор был еще свеж в его памяти и он думал, что лучший друг все еще слегка не в себе. Симус ухмыльнулся, подошел к Гарри сзади и потрогал его затылок. Тот повернулся и легко оттолкнул его руку. – Что ты делаешь? – Я просто проверяю, нет ли у тебя дырок в черепе. На тебя пялились весь урок. Гарри сглотнул, но затем пренебрежительно фыркнул. – Не может быть! – О, да! И это была не симпатичная блондинка, а пускающий на тебя слюни Хорек! – Он прав, – согласился Невилл.– Жутко становится от того, как он на тебя смотрит. – Может быть, Рон все-таки был прав и Малфой хочет тебя съесть...— вмешался Симус с насмешкой в голосе. – Заткнись,Симус! Гарри раздраженно рыкнул на него, прежде чем проскользнуть мимо друзей и сразу направиться в Большой зал. Гриффиндорец надеялся,что Малфой тоже ничего не понимает и сам стыдился произошедшего! Это было просто неуместно. Этот удар током... Хорек пытался его проклясть или что это вообще было? Чем дольше Гарри думал об этом, тем больше убеждался, что это действительно могло быть проклятие. Малфой хотел с ним что-то сделать!. Такие вещи ведь существуют? Проклятия, для которых важен физический контакт? Значит, это была единственная причина, по которой Малфой прикоснулся к нему. И он, Гарри, был настолько глуп, что потом сам дотронулся до слизеринца. Может быть, поэтому он чувствовал себя так странно? Неужели на нем теперь лежит проклятие и вскоре оно начнет действовать? Гарри был настолько погружен в свои мысли, что едва заметил, как оказался в Большом зале. *** Он сел за стол Гриффиндора, даже не взглянув на другие столы. Гарри не хотел знать, находится ли чертов Хорек поблизости. Это лишь снова рассердило бы его и расстроило. Гарри мрачно посмотрел на меню обеда, остановив свой выбор на картофеле фри со шницелем и грибным соусом. Он лишь смутно заметил Джинни, нерешительно садящуюся напротив него. Они толком не разговаривали с тех пор, как потерпели фиаско в душе, и, если честно, Гарри сейчас не испытывал особого желания обсуждать это. Он не хотел размышлять, почему у него не встает, в то время как все остальные парни буквально выстраивались в очередь, чтобы заменить его. Гарри также не хотел обсуждать с ней, почему он был напряжен и продолжал отталкивать ее. Тем временем Симус достал свой пергамент и перо, чтобы затем шутливым голосом объявить: – Дамы и господа, дорогие поклонники Избранного, я торжественно заявляю, что принимаю ставки. Пять галлеонов на то, что Малфой влюблен в Гарри! – Не смей! – это наконец вырвало Гарри из его угрюмых мыслей. Он посмотрел на Симуса, потянулся через стол и попытался вырвать пергамент из его рук. Однако Симус оказался быстрее и передал пергамент Дину. Тот усмехнулся и добавил: – Я согласен. Плюс еще пять галлеонов на то, что Малфой — гей. Рон широко ухмыльнулся и присоединился: – Спорим на пять галлеонов, что Малфой очень хочет сблизиться и вчера была первая попытка! – Рональд! – воскликнула Гермиона, а Гарри почувствовал, как в нем нарастает гнев, и сердито посмотрел на Рона. Затем взмахнул палочкой и кувшин с тыквенным соком взмыл в воздух, чтобы опрокинуться прямо на рыжеволосого парня. Тот вскрикнул, подскочил от испуга и ошеломленно уставился на Гарри. — Ты с ума сошел?! — воскликнул он. – Это вы все сумасшедшие!–Гарри ощетинился, рассерженно глядя на каждого. – Я предупреждаю вас – прекратите это гейское дерьмо! И прекратите эти безумные ставки! Он встал, схватил свою сумку и выбежал из Большого зала, не успев съесть ни кусочка. Его не волновало, что его поспешный уход привлек внимание. Что не так с его друзьями? Это уже было не смешно. Малфой не был в него влюблен и вовсе не стремился к «сближению», как выразился Рон. С чего они вообще взяли эту бредовую чушь? Никогда ведь не было ни малейшего намека на то, что Малфой может быть геем. Он уже много лет встречается с Пэнси ! А он, Гарри, был с Джинни — хоть она и злится на него. Было же совершенно очевидно, что этот обмен взглядами — чистая ненависть. Хотя Гарри даже не был уверен, существовала ли она на самом деле в таких масштабах, как утверждали другие. – Эй, Гарри! – он вздохнул, услышав голос Гермионы. Она догнала его, помахала свитком Симуса и, немного запыхавшись, заявила: – Я конфисковала пергамент и запретила им делать ставки! Гарри заставил себя улыбнуться, чтобы выразить благодарность. По крайней мере, хоть Гермиона была благоразумна и понимала, что к чему. – Мы можем поговорить? – спросил Гарри. – Конечно, конечно! Я принесу нам что-нибудь поесть, а потом мы найдем тихий уголок. Подожди минутку, ладно? Он кивнул, наблюдая, как Гермиона поспешила обратно в зал. Вздохнув, гриффиндорец сел на ступеньки, снял очки и потер переносицу. Он был смертельно уставшим. Ночь была паршивой, потому что он не мог перестать думать. Сон не приходил и было уже далеко за полночь, когда он наконец провалился в беспокойный кошмар, омраченный спутанными сновидениями. Все было настолько безумно, что утром Гарри не мог понять, что именно ему снилось. Когда Гермиона вернулась с тарелкой, полной сэндвичей, и двумя бутылками тыквенного сока, Гарри поправил очки на носу и встал. Они направились к выходу и вдруг из Большого зала вышли люди, которых Гарри хотел видеть меньше всего. Нотт, Забини и Малфой. Слизеринцы разговаривали друг с другом шепотом, но замолчали, как только заметили двух гриффиндорцев. Плечи Гарри напряглись, когда он встретился глазами с пронзительным взглядом Малфоя. Серые глаза, казалось, насмешливо кричали ему о своей неприязни. Нотт молча кивнул в знак приветствия, а затем положил руку между лопаток Малфоя, пытаясь осторожно подтолкнуть его вперед. Тот сжал губы в две тонкие линии, прежде чем отвернувшись, пройти мимо Гарри и Гермионы резкими, быстрыми шагами. Гермиона встала перед Гарри, когда почувствовала, сколько напряжения было между ним и Малфоем. Ее что-то встревожило, но она не могла сказать, что именно. В какой-то момент ей показалось, что для взрыва будет достаточно одной искры. Гермиона заметила, как Гарри стиснул зубы, глядя на проходившего мимо человека. – Гарри, пойдем. – пробормотала она ему, кивнув в сторону ворот во двор. Гриффиндорец согласно кивнул. – Надо было его проклясть! – зашипел он и крепко сжал палочку. *** – Драко, что, черт возьми, происходит? Поттер выглядел так, будто вот-вот проклянет тебя! Все трое упали в свои кресла у камина. Драко был напряжен и взволнован. После этой встречи он серьезно задумался, что будет днем на Зельях. Он лишь глубже утонул в своем кресле, обхватил себя руками. Несмотря на тепло от пламени, ему было холодно. – Ничего особенного... просто глупое недоразумение. – пробормотал он немного неуверенно. При этом его взгляд скользнул по зеленой гостиной, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей. – Вчера мы делали домашнее задание для Слизнорта. Поттер все время ерзал. Он не мог усидеть на месте ни минуты. Все время болтал ногами, из-за чего шатался стол.– Драко фыркнул, вспоминая это. На самом деле было просто смешно, что из-за этой ерунды между ними возникла такая воинственная атмосфера. – И? — спросил Блейз. Было очевидно, что это еще не все. – В какой-то момент я забылся, потому что меня очень разозлило это дерганье. Я схватил его за колено, чтобы заставить прекратить. Наступила тишина, а Тео и Блейз обменялись странными взглядами. Драко догадывался, о чем думают эти двое. Он застонал и энергично замотал головой. – Это было совсем недолго и совсем не то, что вы думаете. Я сразу же его отпустил. Но что действительно странно, так это то, что Поттер не дал мне уйти. Драко задумчиво обхватил пальцами правой руки свое левое запястье, повторив жест гриффиндорца. – В смысле? — спросил Тео, внимательно его разглядывая. – Я собирался проскользнуть мимо него и уйти. Но тут Поттер просто схватил меня за руку и молча уставился на меня. Это было очень жутко! – Он пялился на тебя? – Да! Похоже на то. Ой, я не знаю! Думаю, его очень расстроило то, что Пожиратель Смерти осмелился прикоснуться к Избранному. Теперь голос Драко был полон сарказма. Это было единственное оружие, которое у него еще не отняли. Да, вероятно, так оно и было. Поттер считал себя настолько выше остальных, что не мог поверить даже в возможность такого незначительного и безобидного физического контакта между ними. Разве гриффиндорец не был всегда высокомерен, с детства занимая особое положение? – Мне кажется, вы оба нравитесь друг другу, — сказал Блейз, пожимая плечами. — Драко, я серьезно. Просто трахни его. Тогда ты избавишься от этих фантазий и мы сможем жить как прежде. Драко открыл рот, затем снова закрыл его. Он глубоко вздохнул и откинул светлые пряди с лица, прежде чем прошипеть: – Нет у меня никаких фантазий! Поттер — последний мужчина на свете, с которым я хотел бы переспать! Да я его ненавижу! Блейз опять невозмутимо пожал плечами, а затем даже слегка ухмыльнулся. – Ненависть – это очень страстное чувство. Драко выругался и сердито швырнув подушку в улыбающееся лицо своего друга. Блейз был абсолютно бесполезен. – Замолчи! Это настоящее безумие! А ведь он просто хотел закончить свое обучение. Но всего за четыре недели Поттер заставил Драко серьезно задуматься об Азкабане как об альтернативном месте пребывания. Невозможно продолжать в том же духе до следующего июля. Все эти препирательства, жалобы и пристальные взгляды. Может быть, ему стоит пойти к МакГонагалл и попросить о самостоятельной подготовке к экзаменам? В конце концов, не имело значения, какие предметы он сдаст. Работу члену семьи Малфоев все равно никто никогда не предложит. Разочарованный, слизеринец откинулся на спинку кресла и закрыл глаза руками. Это действительно может быть решением его проблемы... *** Гермиона обеспокоенно посмотрела на Гарри, едва они сели на скамейку в тихом уголке двора. Солнце уже исчезло и небо теперь было серым и пасмурным. Заметно похолодало. Лето наконец-то закончилось. – Что творится у тебя в голове?– девушка протянула ему сэндвич и наблюдала, как Гарри откусил три больших куска подряд. – Я думаю, Малфой проклял меня. — пробормотал Гарри, проглотив еду. Он просто хотел выговориться и поговорить с кем-то понимающим. С тем, кто подтвердит его теорию. Ведь это было единственное логическое объяснение, почему Гарри чувствовал себя так необычно. Не так ли? – Нет никакой другой причины, почему он вообще был так близко ко мне. И я чувствую себя немного странно. – В каком смысле "странно"? — обеспокоенно спросила Гермиона, тоже потянувшись за сэндвичем. Она вопросительно посмотрела на друга. – Я и сам не знаю. Такое чувство, будто я сам не свой. Тебя там не было, Гермиона. Когда он меня коснулся — меня будто обожгло. Как током ударило. Я уверен, он меня проклял. – Не знаю… — неуверенно ответила ведьма. Она с беспокойством заерзала на месте. — Не думаю, что он стал бы так рисковать, учитывая все ограничения, которые на него наложены… – Ты меня слышала? Что-то пронзило мое тело, словно электричество. Это какое-то проклятье Малфоев! – Гарри уставился на нее с удивлением, не в силах поверить, что ее не пугает перспектива быть проклятой. – Для этого нужен физический контакт, не так ли? – Да, возможно. Для некоторых проклятий...– Гермиона признала это, но его теория ее все равно не убедила. Но когда он ошибался насчет Малфоя? До сих пор его предчувствия всегда оказывались верными. Гарри был уверен, что так будет и на этот раз. – А что тогда это был за ток? Я раньше никогда такого не чувствовал. — слегка раздраженный, Гарри вгрызся в очередной сэндвич. Гермиона, в конце концов, могла бы отнестись к этому серьезнее. А не смотреть на него так, будто он окончательно свихнулся. С ним все было в порядке. И как только он освободится от своего проклятия, то придумает, как ему избавиться от этой совместной работы. Было очевидно, что дальнейшее сотрудничество с Малфоем невозможно. Слизнорт и МакГонагалл наверняка это поймут, как только узнают, что Малфой его проклял. – Гарри... Я не знаю. Кажется, между вами есть какая-то странная энергия. Только что в зале... Воздух буквально горел. И судя по тому, как смотрел Нотт, он тоже это заметил. – Конечно, воздух горел! – воскликнул Гарри.– Хорек проклял меня, Гермиона! Как он мог не гореть? С каких это пор Гермиона стала такой глупой? Он прочитал о проклятиях достаточно, чтобы знать, что для некоторых требуется физический контакт. И что после этого человек больше не чувствует себя собой. Может быть, Малфой думал, что никто не узнает? А может, ему просто было все равно — он так злился из-за вчерашнего, что плевать хотел на возможные последствия. Гарри запихнул в рот сэндвич одним большим куском. Гермиона по-прежнему выглядевшая задумчивой, тяжело вздохнула. – И что ты об этом думаешь? Давай пойдем к МакГонагалл и проверим, проклят ли ты? Если это так, она найдет и снимет проклятие, а если нет... то... — она оставила предложение повисшим в воздухе, все еще чувствуя себя немного неловко. Гарри прожевал свой кусок и скептически посмотрел на нее. – А если нет, то что ..? – Тогда мы подумаем, откуда появились эти ...необычные ощущения. – девушка несколько неуверенно закончила предложение. Гарри понимал, что она хотела сказать что-то еще, но сейчас это было неважно. Вместо этого он бросил на нее быстрый взгляд и задумался. МакГонагалл была хорошей идеей. Она наверняка найдет на нем проклятие. Профессор могла бы освободить его и держать Малфоя подальше! И тогда Гермионе наверняка станет стыдно за то, что она не восприняла его всерьез. В конце концов, это ведь не первый раз, когда Малфой пытается ему навредить! – Ну, тогда пошли! – он энергично вскочил и потянулся за тыквенным соком, чтобы запить последний кусок. – Сейчас? У нас же Зелья и...– Гермиона больше ничего не смогла сказать, только слегка вздрогнула под его убийственным взглядом. – Я не собираюсь находиться с Малфоем в одном помещении, пока на мне проклятье. Конечно, сейчас! *** Он просто пропустит это чертово занятие. Драко не думал, что Слизнорт сильно расстроится, если он не появится. Профессор знал, что Малфой отлично владеет предметом. Ему всегда нравилось Зельеваренье. Но по-настоящему выдающимся он стал только после пятого курса, когда начал проводить каникулы за его изучением. Лучше весь день учиться в комнате под крышей особняка, чем оставаться внизу, где околачивались Темный Лорд и его последователи. Драко не выносил присутствие этих существ рядом с собой и не мог видеть своими глазами, что они делают с магглами. Да и с волшебниками, которых считали врагами, тоже. Чистое насилие, которое он ненавидел. Пока юный Драко находился там, в своей маленькой магической комнате, он чувствовал себя в относительной безопасности. Хотя присутствие Темного Лорда все равно вызвало у него панику. Его последователи подвергались ежедневным наказаниям. Драко тоже несколько раз становился жертвой Круцио. Это была боль, которой он никогда прежде не чувствовал. Так какой смысл ему было идти на Зельеварение? Он не мог и не хотел больше выносить Поттера. Последние силы Драко потратил на сегодняшнюю встречу. Там, в коридоре воздух вокруг них моментально загустел и возникли странные ощущения. Поэтому слизеринец чувствовал, что не выдержит сдвоенный урок. А поскольку он в любом случае был полон решимости бросить этот предмет, то нет смысла идти на занятие... Тео толкнул его, словно зная, что происходит у друга внутри. – Драко, тебе придется пойти! — тихо напомнил ему Нотт, когда Драко остановился у входа в подземелье. Он не хотел. Он не мог. Поттер был изнурительным. Слишком прямолинейным. И невероятно раздражающим. — Иди... ты справишься. Ты же знаешь, что Слизнорт обязан сообщить о твоем отсутствии МакГонагалл. Да, Драко это знал. И это было чертовски несправедливо. Никто другой не вызывал такого внимания. Из-за этих глупых правил он был обречен мириться с близостью к Поттеру, даже если это доставляло ему невероятный дискомфорт. Драко тихо застонал, прислонившись бледной рукой к каменной стене. Возможности, которые ему представили здесь, в Хогвартсе, превзошли все его ожидания. И сейчас он проклинал проявленную к нему щедрость. Блейз, который уже заглянул в класс, теперь подошел к ним. – Слизнорт здесь. И никаких признаков Поттера. Так что пойдем. Драко удивленно поднял голову. Поттера там не было? Он медленно последовал за своими друзьями, а затем неуверенно вошел в класс. Его взгляд обшаривал комнату. Там были и Уизел, и Финниган. Однако никаких следов Грейнджер и Поттера блондин не обнаружил. Драко сел на свое место, устремив удивленный взгляд на дверь. Слизнорт сразу поспешил к нему, почему-то в сопровождении Уизела. – Драко, мистер Уизли только что сообщил мне, что мистер Поттер будет отсутствовать на моем занятии. Поскольку мисс Грейнджер также отсутствует, вы можете либо объединиться, либо готовить запланированное зелье по отдельности. – По отдельности! — тут же выпалил Драко. Уизел тоже кивнул и подтвердил, что он предпочел бы работать один. Блондин выдохнул, затем расправил плечи и начал подготовку. Это была лучшая новость за всю неделю. Ему даже не пришлось прогуливать занятие, чтобы не видеть чертового Поттера. Он сам позаботился об этом. Драко слегка улыбнулся при мысли о том, что сможет сохранить свою оценку «Превосходно», в то время как Поттер, вероятно, не сможет удержаться на «Выше ожидаемого». Слизеринца почти радовало то, что он мог наслаждаться любимым занятием в одиночестве. Сейчас Драко с удовольствием начнет варить свое противоядие к Веритасеруму и при этом будет наслаждаться благословенной тишиной. *** – Ладно, мистер Поттер, теперь давайте начнем все сначала! – потребовала МакГонагалл от молодого человека. Тот уже несколько минут довольно взволнованно рассказывал о проклятии, которому он был подвергнут. Гермиона, стоявшая рядом, выглядела несколько скептически и беспокойно переминалась с ноги на ногу. – Лучше ты объясни! — обратился к ней Гарри, садясь на один из предложенных МакГонагалл стульев. Он начать беспокойно болтать одной ногой вверх-вниз, пока Гермиона садилась рядом. – Гарри думает, что Малфой наложил на него проклятие. Это произошло, когда они вчера вечером занимались в библиотеке. Директриса приподняла бровь, спокойно сложив руки на столе, и устремила взгляд на Гарри. – И он действительно это сделал? – Да! — выпалил Гарри. – Он прикоснулся ко мне и я почувствовал что-то необычайно странное. К тому же, это чувство до сих пор не прошло. Там, в библиотеке, что-то случилось! Его правая нога все еще беспокойно подпрыгивала вверх и вниз, пока Гарри не вспомнил, что именно эта привычка навлекла на него неприятности. Он тут же прекратил трясти ногой. Чтобы отвлечься, Гарри прошёлся взглядом по портретам бывших директоров школы. Большинства из них не было. Обычно днем их можно было увидеть разгуливающими по другим портретам замка. Дамблдор также отсутствовал, что немного огорчило Гарри. Дамблдор знал бы, что делать. МакГонагалл слегка прищурила глаза, глядя на него. Когда она заговорила, ее голос звучал осторожно: – Осмелюсь сказать, что до сих пор мистер Малфой не нарушал условия своего пребывания в Хогвартсе. Как вы, несомненно, знаете, ему не разрешено устраивать дуэли или накладывать даже шуточные заклятия на своих однокурсников. – Вот! – Гермиона посмотрела на Гарри многозначительным взглядом вроде «Я же тебе говорила». Он закатил глаза, затем снова повернулся к МакГонагалл. – Не могли бы вы проверить меня на все известные вам проклятия? МакГонагалл вздохнула, увидев умоляющий взгляд Поттера. Она знала его достаточно долго, чтобы понимать: он не отступит от того, что задумал. Логические доводы были бесполезны. – Пожалуйста, если вы настаиваете. — Она достала палочку из рукава мантии и направила ее на Гарри. Он почувствовал, как ледяной шип пронзил его плечо. Это было не больно, просто неприятно. МакГонагалл несколько раз взмахнула палочкой, и кончик ее, казалось, блуждал по его телу, словно она что-то искала. Все это повторялось несколько раз, пока профессор МакГонагалл не убрала волшебную палочку и с удовлетворением не улыбнулась. – Ничего! Никакого проклятия. – Но… – начал было Гарри, но затем замолчал. Он чувствовал себя так же, как и прежде. То есть, так же странно. И ничего нет?– Вы уверены? – Абсолютно. Я проверила ваше тело на предмет магического вторжения. Там ничего нет, мистер Поттер, – она слегка улыбнулась, увидев его встревоженное лицо. – Радуйтесь. Или вы бы предпочли, чтобы я все-таки нашла проклятие? – Да... То есть, нет. Хотя каком-то смысле – да. Гермиона посмотрела на него с жалостью. – Гарри, — мягко сказала она, — возможно, странное чувство возникает только потому, что вам с Малфоем приходится много времени проводить вместе из-за парной работы. Учитывая ваше прошлое, это определенно нелегко и вызывает у тебя неловкое ощущение. Он задумчиво посмотрел на нее, приложил руку ко лбу и вздохнул. – Да, это очень утомительно. И все же... Я мог бы поклясться, что он проклял меня. Это было похоже на удар током! МакГонагалл протянула ему коробку: – Съешьте печенье. Мисс Грейнджер, вероятно, права. Как только вы привыкнете и перестанете ненавидеть друг друга, это чувство исчезнет. А теперь ведите себя как взрослый мужчина и решите наконец свои проблемы с мистером Малфоем. Гарри и Гермиона автоматически потянулись к коробке с печеньем. Пока Гарри с сомнением смотрел на профессора, Гермиона ласково провела рукой по его спине. – Пошли. Вернемся на занятие и порадуемся, что ты не проклят. Они молча покинули кабинет директора, а когда вышли из-за каменного гаргульи, Гермиона провела его в пустой класс. Гарри удивленно посмотрел на нее. – Ты все-таки готова пропустить занятие по Зельеварению? – О, забудь о Зельях. Ты и твои чувства важнее. К тому же, Рону полезно поработать самостоятельно! – она улыбнулась и Гарри тоже тихо рассмеялся, представив, как Рон пытается сварить зелье в одиночку. – Так ты мне веришь? — с облегчением спросил он ее, прислонившись к одному из столов. – Ты про странные ощущения? О да, конечно. – Гермиона, если это не проклятие — а, полагаю, мне придется в это поверить, хотя мне это и трудно, — то что же это? Она долго и молча смотрела ему в лицо, явно чувствуя себя немного неуютно. – Гарри... сегодня днем. Эта энергия между вами... ты когда-нибудь серьезно думал о том, что Малфой может... гм... быть как-то заинтересован в тебе? – ближе к концу ее голос стал совсем тихим, и по выражению ее лица было видно, насколько неловко она чувствовала себя во время этого разговора. Гарри молча смотрел на нее. Что? Нет, она ведь не могла спросить это всерьез! Она имела в виду ТОТ интерес — как Симус и Рон, которые все время смеются над Малфоем? Гарри несколько раз прочистил горло, моргнул, а затем истерически рассмеялся. – Ты хочешь сказать, что Малфой — гей? Это звучало так абсурдно и неправильно. Гарри не понимал, как ей вообще пришло такое в голову. – Ну...почему бы и нет? Он действительно все время смотрит на тебя и эта энергия... это было бы не так уж и плохо.. – Неплохо? – Гарри посмотрел на девушку так, словно она сошла с ума.– Может, нам стоит проверить, не проклята ли ты? Он почувствовал себя несколько взволнованным, когда слова и их смысл медленно дошли до него. — Малфой не гей. А даже если бы и был им, я ему определенно не нравлюсь! Мы ненавидим друг друга! Он бы с удовольствием убил меня! Кроме того, тогда это странное чувство возникло бы у него, а не у меня! Или ты предполагаешь, что я тоже гей? Гарри рассерженно посмотрел на Гермиону и та растерянно отступила назад. – Нет, конечно, нет. Но даже если бы это было так, это все равно было бы... – Я НЕ гей!– сердито крикнул Гарри, толкнув стол с такой силой, что тот с грохотом упал на пол. – Я с Джинни! – Гарри... — тихо попросила Гермиона, подойдя и взяв его за руку.– Пожалуйста, успокойся. Я знаю, что ты с Джинни. Но сейчас дела идут не так уж и хорошо, не так ли? Его зеленые глаза потемнели от гнева, когда он посмотрел на нее. – О, так вот о чем она с тобой говорит? Что она сказала?– он был так зол, что продолжал кричать. – Если я не трахаю ее достаточно часто, а Джинни из-за этого бесится, то я теперь гей? Гермиона обеспокоенно посмотрела на него. – Нет, конечно, нет. Гарри, пожалуйста. Я никогда не говорила, что ты гей. Извини, все вышло не так. Я просто говорю, что это, в общем-то, не так уж и плохо, независимо от того, кто ты. Пожалуйста, успокойся! – она беспомощно посмотрела на него и снова потянулась к его руке, но Гарри оттолкнул ее. – НИКОГДА больше не обвиняй меня в чем-то подобном, ясно? – Конечно, Гарри. Пожалуйста, извини. Может быть, я тоже ошибаюсь насчет Малфоя. Я не знаю. Меня просто это беспокоит, потому что мне кажется, что между вами вот-вот что-то произойдет. И я не знаю, хорошее или плохое. Он пробормотал что-то неразборчивое, провел рукой по своим темным волосам, а затем сердито пнул стол, валявшийся на полу. Он с удовольствием кого-нибудь бы ударил. Предпочтительно, Малфоя. – Если ситуация обострится, мы будем драться и ничего больше! — рявкнул он, энергично поправляя сумку, соскользнувшую с плеча. – Возвращайся в класс Гермиона. А с меня на сегодня хватит! С этими словами он, все еще кипя от злости, вышел из класса, оставив Гермиону в некотором замешательстве. Гарри не мог понять, как разговор вдруг оказался именно об этом. Он никогда не давал повода думать, что он гей. Да, Гарри был зол. Почти на всех. Особенно на Рона и Симуса за их чертовы шутки на гейскую тему. Только поэтому Гермионе могла прийти в голову эта безумная идея. Он злился на нее – за то, что она осмелилась озвучить этот вариант. На Джинни, потому что она, как оказалось, жаловалась, что он ее недостаточно трахает. И на Малфоя за то, что тот преследовал его, чтобы постоянно злить и раздражать!