Быть слабым – не стыдно!

Оставшиеся занятия Гарри прогулял. Ему и правда было все равно, что подумают преподаватели. Он не мог сидеть в классе и делать вид, что ему интересна вся эта болтовня. Что касается занятий по Зельеварению, то Гарри был уверен, что его партнер справится без него. И даже лучше, чем с ним. Гербология, вероятно, была важна, но он также не смог бы нормально сосредоточиться. Плюс ко всему, он был рассержен на всех своих друзей! Вот почему он взял себе обед на кухне и спрятался на Астрономической башне. Было невероятно холодно, но, по крайней мере, это избавило его от глупых шуток и неуместных обвинений. Лишь вечером Гарри решился вернуться в Гриффиндорскую башню, поскольку не хотел пропускать тренировку по квиддичу. И пусть его ожидала неловкая встреча с Джинни, он не хотел лишать себя любимого занятия. Гарри просто постарается вести себя с ней, как обычно. Вот и все. Когда он зашел в спальню, чтобы переодеться, там были Рон и Гермиона. Они тут же вскочили и, казалось, испытали облегчение. – Вот ты где! — воскликнула Гермиона.– Мы переживали. Он сердито посмотрел на нее, а затем начал рыться в своем шкафу. – Эй, приятель. – улыбнулся Рон. – Нам жаль, ладно? Мы не хотели тебя расстраивать. Это было ради веселья! – Да неужели?– Гарри обернулся и почувствовал, как возвращается гнев. – Как ты думаешь, насколько смешно было бы, если бы кто-то постоянно шутил о том, что ты гей? Рон поднял руки, защищаясь – Ладно, успокойся, Гарри. Это на самом деле ерунда. Мне было бы все равно. Я ведь себя знаю. –Тебе все равно? – Да. Это просто шутка, — пожал он плечами, но потом виновато посмотрел на Гарри.– Извини. Наверное, ужасно раздражает, что мы втягиваем тебя в свои шутки про Малфоя. Гарри сдержанно кивнул, затем снял одежду, чтобы сменить ее на форму для квиддича. Да, это невероятно бесило! – Может, я и не бабник. – Гарри натянул через голову свитер и поправил очки.– Определенно нет. Но это же не значит, что я гей, не так ли?! Фраза повисла в воздухе, наполовину вопросом, наполовину утверждением. Гарри звучал уже не так сердито, как раньше, скорее — с оттенком усталости и смирения. – Нет, конечно нет.– немедленно подтвердила Гермиона. – Извини, что я могла подразумевать что-то подобное. Я просто волнуюсь и пытаюсь понять, что почувствовала сегодня днем. –Отторжение, презрение, ненависть — выбирай, что хочешь. Все подойдет. Гермиона слегка улыбнулась: – Ну, не так и плохо. Но лучше давайте оставим все, как есть. Рон подошел к своему лучшему другу и похлопал его по плечу. – Извини, этого больше не повторится. И, слушай, вообще-то я считаю круто, что ты не бабник — а то пришлось бы тебе врезать. Он криво ухмыльнулся и сумел рассмешить Гарри. Разумеется, куда ему быть бабником – он даже собственной девушке не может доставить удовольствие! Гарри лишь надеялся, что Рон никогда не узнает об этом, потому что тогда ему стало бы очень неловко. Гарри совсем не хотелось быть тем парнем, над которым шепотом посмеиваются, потому что у него «не встает». *** Тренировка прошла нормально. Не особенно хорошо, не особенно плохо. Каким-то образом все оказались не готовы к внезапно наступившей холодной погоде. Дин все время жаловался, что забыл перчатки для полета и что его руки скоро примерзнут к метле. Рон сказал, что облака были настолько низкими, что он не мог как следует разглядеть квоффл, а Джинни казалась рассеянной и не в себе. Гарри подозревал, что это из-за него, но он не хотелось сейчас думать об этом и расстраиваться. Лишь на метле он мог чувствовать себя свободно, здесь исчезали его мысли и тревоги. В целом тренировка не улучшила и не ухудшила настроение Гарри, поэтому он был вполне удовлетворен. По крайней мере, пока его не поймала Джинни. Сначала Гарри подумал, что она уже в замке, потому что девушка вышла из раздевалки раньше всех. Но, судя по всему, она просто ждала, когда они смогут остаться наедине. – Гарри, мы можем поговорить?– Она умоляюще посмотрела сначала на парня, а потом на стоящего рядом с ним своего брата. Рон все понял. – Вам лучше поторопиться, что-то назревает. — он указал на небо, которое уже заволокло тучами. Все указывало на дождь или даже на шторм. Затем Рон махнул рукой и один побрел в замок. Гарри подождал, пока друг не скрылся из виду, прежде чем повернуться к Джинни. – О, теперь ты внезапно хочешь поговорить со мной? — он не хотел быть резким, но вдруг снова почувствовал, как возвращается плохое настроение. Она вздрогнула от его тона и, казалось, не совсем поняла, что он имел в виду. – Что? – Может, тебе лучше пойти и пожаловаться нашим друзьям, что у меня не встает, вместо того, чтобы разговаривать со мной? — бросил он, закинув метлу на плечо и направился к замку. И вот снова он, этот гнев. Да, он был зол на Джинни за то, что она говорила о них с Гермионой. Вероятно, она рассказала об этом всем своим подругам. И теперь они смеялись над тем, насколько плох ее избранник в постели. Даже если он говорил, что ему все равно, это все же больно ранило его самолюбие. Гарри не волновало, что он несправедлив к ней. Джинни просто не следовало болтать об этом. Девушка посмотрела на него так, словно он ее ударил. Но затем глубоко вздохнула и схватила его за плечо, чтобы остановить. – Я говорила об этом только с Гермионой и не собираюсь за это извиняться! – Что ж, по крайней мере, честно!– пробурчал Гарри.– Что с вами всеми не так, раз вы все время болтаете о сексе? Разве недостаточно, чтобы это оставалось между двумя людьми? Неужели немного личного пространства — это слишком? Гарри действительно не понимал, почему все продолжают говорить только о сексе. Было полно других, более важных вопросов, чем десять минут, проведенных вместе в постели! Джинни вызывающе посмотрела на него и выпятила подбородок. Гарри всегда восхищался ее силой, но сейчас это начало его раздражать. Он знал, что Джинни не останется в стороне, смиренно слушая его придирки. Она ответит. – Вопрос в том, что не так с тобой, раз ты так паникуешь, стоит только заговорить о сексе? Я уже молчу о том, чтобы им заняться! – У нас БЫЛ секс! – сердито крикнул ей Гарри. И ему было все равно, слышал ли его кто-нибудь. – Да, ОДИН РАЗ! — закричала она в ответ, сжав руки в кулаки. Ее волосы развевались на ветру. От этого казалось, что вокруг ее головы плясали языки пламени. – А после душа ты на меня почти не смотришь, вообще не трогаешь и даже избегаешь меня! Секс — это не так уж и плохо! – Если ты хочешь кого-то, кто будет постоянно на тебя набрасываться и тащить в постель, то, возможно, я тебе не подхожу! – заорал Гарри. Должно быть, это выглядело нелепо: они стояли друг напротив друга в полумраке с метлами на плечах и кричали так, что их крики наверняка были слышны до самой хижины Хагрида. – Ты это несерьезно! — воскликнула Джинни после нескольких секунд молчания. Гарри показалось, что ее глаза стали подозрительно влажными. Хотя он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать – она не будет плакать здесь, перед ним. Кроме того, он все еще злился. Поэтому казалось несправедливым, что она так эмоционально отреагировала, когда именно она выставляла их интимные подробности на всеобщее обозрение. – Если ты продолжишь так на меня давить, то почему бы и нет! Может, мне просто не нужна вся эта ерунда! – он все еще кричал. Вся накопившаяся за день злость выплеснулась наружу. Наверное, было несправедливо, что Джинни получила ее всю. Но девушка стояла здесь и вовлекала его в разговор, которого он столько дней избегал. – Я хотела поговорить с тобой спокойно, но вижу, что сейчас это невозможно! Иначе мы окончательно поругаемся! — это были последние слова Джинни, прежде чем она развернулась и сердито затопала вверх по холму к замку. Гарри сердито посмотрел ей вслед и крикнул: – И ты удивлена? Почему бы тебе не вернуться к нашим друзьям и не рассказать обо мне и моей проблеме с эрекцией! Он хотел, чтобы последнее слово осталось за ним, ведь это она сделала что-то не так, а не он. Гарри просто считал, что их постельные истории и проблемы никого не касаются. "Может быть, ей не стоит быть такой озабоченной?"— подумал Гарри. Он тут же почувствовал стыд за эту мысль, ведь он знал, что Джинни вовсе не такая. Но, охваченный злостью, быстро заглушил угрызения совести. Возможно, им и правда лучше расстаться. По крайней мере, сейчас он точно не хотел никаких отношений. Гарри наконец добрел до трибун квиддичного поля, поднялся на несколько рядов вверх и сел. Он уставился на кольца ворот, осознавая, что в голове настоящий бардак. – Дерьмо! – выругался он, в гневе пнув прутья решетки перед собой, а потом взвыл, потому что ему было чертовски больно. Круто, теперь из-за Джинни у него не только ущемленное самолюбие, но и ушибленный палец на ноге. Какой же это был паршивый день! Гарри сердито фыркнул, вспомнив о том, что сказал. Неужели он действительно подумывает о том, чтобы порвать с ней? Если Джинни не отстанет от него со своей сексуальной одержимостью, то это вариант. В любом случае, он больше не мог это терпеть. Гарри не хотел, чтобы на него постоянно оказывалось давление. Разве близость между ними не должна быть чем-то веселым и легким? Чем-то естественным? А его все это просто утомляло и раздражало. Джинни приставала к нему с темой секса с самого окончания войны. Да, тот раз в палатке был довольно хорош, это правда. Но на самом деле не особо лучше, чем его собственная рука. Так зачем же ему подвергать себя стрессу, если он мог справиться самостоятельно? – Чертовы женщины! – проворчал Гарри. – Говори громче, Шрамоголовый, не стесняйся. Гарри в тревоге обернулся, быстро выхватывая палочку. Это была шутка, да? Гарри вскочил на ноги, увидев, кто лежит на верхней деревянной скамье в полумраке. Светлые волосы отчетливо выделялись на фоне сумерек. Почему он сразу его не заметил? Малфой медленно встал, бросив осторожный взгляд на его поднятую палочку. – Ты же знаешь, я не могу драться на дуэли. Даже если у меня очень чешутся руки. Гарри медленно опустил палочку и снова сел на скамейку, подозрительно поглядывая на слизеринца. У него не было особого желания разговаривать. Спор с друзьями, потом разговор с Гермионой, а теперь и перепалка с Джинни — сегодня у него просто не было сил спорить с кем-то еще. – Что ты здесь делаешь? – все же неуверенно нарушил Гарри тишину и устремил взгляд на бледное лицо. – Прячусь от надоедливых людей, как и ты. — ответил Малфой. Он сидел прямо, поджав под себя ноги и выглядел таким же настороженным, как и Гарри. Гриффиндорец удивился, почему Малфой вообще сидит здесь и просто болтает с ним. После того как Хорек поспешно исчез из библиотеки, а затем выглядел очень сердитым на Трансфигурации, было странно видеть его здесь таким спокойным и отстраненным. Некоторое время они оба молча смотрели по сторонам. Гарри взглянул на небо – оно становилось все темнее и темнее. Было ветрено. Облака стремительно плыли по небу. Видимо, скоро начнется дождь. Первым заговорил Малфой. Хотя его взгляд по-прежнему был рассеяно устремлен на озеро, Гарри чувствовал, что это безразличие было притворным. – Тебя не было на Зельях. Гарри медленно повернул голову, пристально вглядываясь в профиль слизеринца. Было уже так темно, что не получалось разглядеть детали. Поэтому он не мог точно понять, что отражалось на лице Малфоя. – Да… у меня было важное дело.– Гарри никогда не скажет ему, что попросил МакГонагалл проверить, не проклят ли он. – Но уверен, тебе не нужна была моя помощь. Теперь Малфой бросил на него быстрый взгляд и Гарри показалось, что он увидел в нем что-то насмешливое. – Нет, конечно нет. Было довольно приятно работать без тебя, – насмешка слышалась и в его голосе тоже. – Скажи мне, Поттер, как тебе удалось так хорошо закончить эссе? Ага, вот теперь они приближаются к теме, ради которой Малфой не вцепился ему в глотку и даже пытается нормально разговаривать. Теперь настала очередь Гарри насмешливо ухмыльнуться. – Я же говорил, что я не идиот. – Но "Превосходно? Ты? В Зельеварении? Да скорее Лонгботтом станет Министром магии! Гарри снова усмехнулся, услышав эти слова. Этот разговор совсем не злил его. Вероятно, это объяснялось тем, что Малфой сдерживал себя — он явно хотел выяснить, как гриффиндорец сумел добиться такого результата. Гарри был чрезвычайно рад, что помощи Гермионы оказалось достаточно для получения этой оценки. Он заставил слизеринца поверить, что вполне компетентен и без него. И признавать, что ему кто-то помогал, Гарри, разумеется, не собирался. Драко и Гарри одновременно вздрогнули, когда над их головами раздался грохот и волна грома прокатилась по небу. Вслед за ней почти сразу вспыхнули молнии и небо обрушило на них ледяной ливень. — Черт! — воскликнул Драко, вскакивая на ноги. — Убираемся отсюда! Гарри не пришлось повторять дважды. Он схватил свою Молнию и побежал за Малфоем к лестнице. Под проливным дождем они за считанные секунды промокли насквозь. У подножия лестницы уже образовалась небольшая лужа и им пришлось прыгать в нее. Из-за неестественно теплого лета земля была настолько твердой, что не смогла впитать внезапный проливной дождь. Теперь каждую секунду по небу проносились молнии, а из-за грома шум был почти невыносимым. Драко попытался взбежать на холм к замку, но Гарри схватил его за мантию и жестом указал в сторону раздевалки. До нее было ближе всего. Не оглядываясь, следует ли за ним Малфой, Гарри сорвался с места и, даже не сбавляя бега, с помощью «Алохоморы» открыл дверь. Он вбежал в раздевалку, поскользнулся и остановился, тяжело дыша и промокнув до нитки. Тёмные волосы липли ко лбу и свисали в глаза. Малфой вбежал в раздевалку следом, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, тяжело дыша. – Черт, это надолго! – Гарри обеспокоенно посмотрел в окно. Дождь был таким сильным, что он едва мог видеть ступени трибун. Гриффиндорец повернулся, затем снял очки. Тем временем Малфой заколдовал лампы и вызвал искусственное пламя, чтобы стало немного теплее. Гарри наблюдал, как он провел палочкой по своей одежде. Та снова стала сухой и теплой. Гарри рассмеялся. Мерлин, они были волшебниками! А он только что задумался о том, как высушит свою одежду, чтобы не оставаться в мокрой. Его первой мыслью было снять ее и высушить у огня. Только вот Гарри совсем не нравилась мысль раздеваться при Малфое — особенно после того, как его друзья постоянно отпускали свои дурацкие шуточки. Малфой вопросительно поднял бровь, услышав его смех. Гарри тут же объяснил: – Я вырос среди магглов и иногда забываю о существовании некоторых полезных заклинаний. Теперь он сделал то же самое, что и блондин. Одежда моментально высохла. Гриффиндорец опустился на одну из скамеек. Вечер явно будет долгим. Малфой сел на скамейку напротив, но на максимально возможном расстоянии. Он вытянул ноги и прислонился спиной к стене. Гарри заметил, что он медленно вращал палочку между пальцами, как обычно делал это с пером. – Как магглы сушат свою одежду? — вдруг спросил Малфой, равнодушно глядя на дверь. Гарри показалось, что он неправильно расслышал. Он удивленно смотрел на своего однокурсника. – Ты серьезно спрашиваешь о чем-то, касающемся магглов? Это, должно быть, в первый раз! Малфой фыркнул, затем пожал плечами. – Многие вещи случаются в первый раз, не так ли, Поттер? Раз уж мы здесь застряли, я могу спросить о том, как магглы сушат свою одежду. Гарри все еще был немного озадачен, но затем тихонько рассмеялся и, наконец, тоже пожал плечами. – Ну, у них есть сушилки. Это машины с круглым отверстием, в которое они засовывают мокрое белье. Белье сушится с помощью горячего воздуха и отжима. Все это занимает некоторое время. Или они развешивают его на бельевых веревках на солнце. — Сумасшествие... — пробормотал Малфой, слегка покачав головой. Гарри стало интересно, каково было бы вырасти в чисто магической среде. Видел ли он когда-нибудь, как миссис Уизли развешивает белье? Он не был уверен. Он как-то никогда об этом не задумывался и не обращал на это внимания. Снова на некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь постоянными раскатами грома и проливным дождем. Это было как-то абсурдно — сидеть вот так, запертыми от дождя в затхлой раздевалке для квиддича и разговаривать, будто они старые друзья. Вероятно, это стало возможным только потому, что их встреча была неожиданной. Во всяком случае, то странное чувство, которое весь день казалось Гарри следствием проклятия, исчезло. – Вы с девчонкой Уизли часто ссоритесь? Похоже, у вас интересные отношения. Услышав эти слова, Гарри замер и посмотрел на Малфоя. Вот вам и приятная беседа. Он агрессивно прорычал: – Это не твое дело! Интересно, как много услышал Малфой? Он...? О Боже, он слышал, как они спорили о сексе? При этой мысли Гарри покраснел, чувствуя, как в нем снова нарастают гнев и раздражение. – Если это не мое дело, может, тебе стоило кричать еще громче? – поддразнил его слизеринец и перевел на него взгляд. Он выглядел веселым, что разозлило Гарри. Почему Хорек просто не мог держать рот закрытым? – Что ты слышал? Он уставился на Малфоя, взволнованный, его щеки пылали. Слизеринец действительно слышал все, о чем они говорили ? Если так, то этот день попадает в рейтинг худших дней, а это о чем-то говорит, учитывая последние несколько лет его жизни. День, может, и не занимает первое место, но он точно попадает в первую десятку. – Похоже, девчонке Уизли трудно угодить. Ох, не мог бы Малфой, пожалуйста, спрятать эту ухмылку? Конечно нет, ведь все это его очень забавляло. И завтра вся школа узнает, что Гарри Поттер, Избранный, не смог удовлетворить свою девушку. Отлично! – Ее зовут Джинни! – набросился Гарри на своего однокурсника. В его руке снова оказалась палочка и он всерьез задумался о том, чтобы убить Малфоя. Никто не докажет, что это был он. В конце концов, достаточно много людей имели что-то против Хорька и никто не знает, что они оба сейчас здесь, в раздевалке. Гарри мог бы выбросить тело в Запретном лесу и надеяться, что его не хватятся до завтра. – Убери эту штуку, Поттер! – Малфой зарычал и тоже вытащил палочку. Взгляд его внезапно стал настороженным. – Мне не разрешено драться на дуэли, но если ты мне угрожаешь, я обязательно буду защищаться! Они смерили друг друга убийственными взглядами и на мгновение Гарри задумался, почему все снова испортилось?. Две минуты назад они чудесно беседовали, словно друзья, а теперь были готовы проклясть друг друга. Рука Гарри дрожала, он несколько раз моргнул, прежде чем сделать глубокий вдох и медленно убрать палочку обратно. Стоило бы выйти под дождь. Пусть его лучше ударит молния, чем он продолжит слушать мнение Малфоя о его личной жизни. Слизеринец, наоборот, казался гораздо более расслабленным, чем Гарри. Он тоже убрал свою палочку обратно и теперь с интересом смотрел на гриффиндорца. – Женщины очень изматывают. Это высказывание, скорее всего, выражало простую солидарность. Гарри избегал его взгляда, предпочитая смотреть в окно, но все же пробормотал что-то непонятное. Ему пришлось заставить себя сделать несколько глубоких вздохов, чтобы сдержать гнев. Гарри не хотел говорить с Малфоем о Джинни и своих отношениях с ней. Гриффиндорец откинулся на скамейку, угрюмо глядя себе под ноги, прежде чем ему в голову снова пришла мысль, что вечер будет долгим и утомительным. Они молчали уже довольно долго. Драко был раздражен тем, что разозлил Поттера. Но было слишком забавно слушать болтовню двух гриффиндорцев. Он чуть не наложил в штаны от того абсурдного спора! Из всего, что он слышал, Малфой сделал вывод, что Поттер в постели либо ни на что не годится, либо эта девчонка из семьи Уизли требует постоянного внимания, с которым не справится ни один мужчина. Конечно, он слышал, как рассердился Поттер по этому поводу. И догадался, что тот воспримет любые его комментарии как нападение. Но Драко просто не мог держать рот закрытым. Перспектива увидеть чистейший ужас в этих глазах была слишком заманчивой. И было забавно наблюдать, как на поттеровских щеках появляется легкий румянец. Да, Поттер был явно смущен. Поэтому Драко сделал вывод, что проблема в том, что он не был хорош в постели. Кто бы мог подумать, что это возможно? Великий Гарри Поттер, похоже, — если верить девчонке Уизли — имел проблемы с эрекцией! Драко все еще хотелось громко смеяться от этой мысли. Однако он серьезно опасался, что Поттер наложит на него заклятие или ударит, как это делают магглы. Сам он не был особенно хорош в традиционном бою и не хотел рисковать оказаться в Азкабане из-за нападения на Святого Поттера. Как бы ему ни хотелось пошутить, к сожалению, это было невозможно. И вот теперь он молча сидел на скамейке, покручивая палочку и размышляя, в чем же именно проблема гриффиндорца. Он задумчиво посмотрел на него. Физически Поттер был в хорошей форме. Если верить другим молодым людям в замке, Джинни Уизли была очень привлекательна. Многие хотели бы быть с ней. Разве Поттер не мог с легкостью справиться с подобным? Драко подумал о себе. Можно привести к нему самую горячую голую ведьму, но внутри у него ничего не произойдет. Но ведь это не могло быть причиной того, что у Поттера ничего не получилось, не так ли? Драко нашел эту тему еще более интересней, чем прежде. Это была совершенно абсурдная идея. Шрамоголовый не был геем. Это было невозможно. Или это все-таки возможно…? Он искоса изучал угрюмый профиль Поттера. Тот стоял у окна, глядя в темноту, в то время как небо продолжало раскачиваться, а дождь хлестал по стеклу. Драко внимательно наблюдал за ним, размышляя, как бы начать разговор и выудить еще немного информации. Он обожал слухи и сплетни, пока они не касались его лично. К сожалению, так было всегда. Сейчас Драко многое осознал и больше не собирался выдвигать голословные обвинения или распускать слухи. Но его внутреннее «я» все еще жаждало узнать о маленьких личных слабостях окружающих его людей. Трудность заключалась в том, что он не представлял, как узнать что-либо от Поттера, не навлекая его гнев и не раскрывая себя. Драко определенно не хотел делится своей тайной, делая ее общедоступной. Ему было достаточно знать о своей склонности к мужчинам.. Но признаться в этом всему миру? Мерлин упаси, он не мог и не хотел этого делать. Еще Драко злился на себя за то, что из-за своего одиночества начал замечать привлекательность Поттера. В нем было что-то дерзкое и это ему нравилось, хотя сам человек казался невероятно утомительным и раздражающим. Был ли Блейз прав и ему просто нужно переспать с Поттером? Наверное, тогда эти безумные мысли исчезли бы. Но чтобы реализовать эту идею, ему сначала придется выяснить, интересны ли Поттеру мужчины. Продолжая незаметно изучать темноволосого парня, Драко пришла в голову интересная мысль. А что, если сам гриффиндорец не знает о своих предпочтениях? Нет, вся эта история была заведомо провальной затеей, ведь не было никаких реальных доказательств. – Ты пялишься на меня! — голос Поттера прервал его размышления и только сейчас Драко понял, что он действительно задумчиво смотрел на него. Поттер медленно повернулся к нему, явно раздраженный. – Должен же я куда-то смотреть! — рявкнул Драко, скрестив руки на груди, но не отрывая взгляда. Он увидел, как Гарри приподнял бровь. – Знаешь, мои друзья начинают задаваться вопросом, почему ты все время на меня глазеешь. Блондин едва не задохнулся от неожиданности, затем невольно сжал кулаки, прежде чем отвести взгляд. Это было паршиво. Драко не хотел, чтобы Финниган, Уизел или Томас начали болтать о его пристальных взглядах на Поттера. Не то, чтоб он действительно это делал. Это явно было воображением гриффиндорской шайки. Но сам факт того, что они вообще думали в этом направлении, слизеринца не радовал. – Да на тебя все смотрят! Разве нет? – наконец спросил он, защищаясь, и теперь мог слышать, как Поттер тихонько фыркает и невесело смеется. – Да, но обычно это не бывшие Пожиратели Смерти. – Скольких ты знаешь, кроме меня? — насмешливо спросил Драко, осмеливаясь снова на него посмотреть. Поттер вернулся на скамейку напротив. Затем с гриффиндорских губ сорвалось «Touché» и он невольно рассмеялся. Драко тихо выдохнул. Пронесло! Тем не менее, тревожная мысль о любопытных однокурсниках его испугала. Когда гриффиндорцы начинали что-то подозревать и задавать вопросы, это ничем хорошим для него не заканчивалось. Драко настороженно посмотрел на Поттера. Теперь они снова сидели друг напротив друга, разделенные лишь узкой полоской прохода в раздевалке. Дождь все еще стучал по крыше, а за окном на черном как смоль небе с короткими интервалами сверкали молнии. Драко хотел ударить себя за это, но снова заметил, насколько неестественно зелеными были эти глаза за чертовыми очками. Черт, его бесило, что он постоянно замечал что-то подобное! От Поттера повеяло легким запахом пота. Неудивительно, ведь он играл в квиддич до самой ночи. Черты гриффиндорского лица казались напряженными. Поттер тоже немного нервничал? Драко заметил, что он снова слегка постукивает правой ногой, хотя и значительно меньше, чем накануне вечером. – Нервничаешь, Поттер? — тихо спросил он. Черт, его голос звучал грубо и неестественно, но Драко хотел поиздеваться над прославленным героем. Взгляд метнулся к подпрыгивающей ноге. Драко увидел, как взгляд Поттера также скользнул к ноге, прежде чем снова остановиться на его лице. – Нет...— пробормотал Шрамоголовый, а затем вдруг посмотрел на запястье Драко. Тот сразу понял, что они думают об одном и том же, и вдруг его посетило знакомое ощущение. Почти как в библиотеке. Что это? И Поттер тоже это чувствует, не так ли? Сегодня днем было то же самое. Даже Тео это заметил. Почему, черт возьми, воздух вокруг них был таким напряженным? Затем Драко на мгновение замер. Он мог бы поклясться, что гриффиндорец на долю секунды взглянул на его губы. Казалось, воздух вокруг них загорелся. Да, Поттер хотел..но сам не знал, чего ... Судя по тому, как гриффиндорец выглядел сейчас, он испугался самого себя и теперь был полностью сбит с толку. Драко знал, что теперь у него появилась уникальная возможность выманить своего однокурсника из его скорлупы. Но хотел ли он этого на самом деле? Драко ни в коем случае не должен был действовать слишком напористо. Снимать собственную защиту — плохая идея. Драко всегда был склонен к обороне, в то время как Поттер преуспевал в нападении. По крайней мере, так было раньше. Слизеринец медленно встал, не спуская глаз с Поттера. Почти как в трансе, тот последовал его примеру, так что теперь их разделяло всего несколько шагов. Драко пришлось чуть наклонить голову вниз. Ему показалось, что дыхание Поттера сбилось. Он и сам чувствовал себя словно загипнотизированным этой ситуацией. Драко не мог точно расшифровать взгляд зеленых глаз. Это могла быть тревога, но также и тень упрямства. Зато он теперь отчетливо ощущал, что между ними искрило. Теперь он схватил гриффиндорца за запястье. Тот широко раскрыл глаза, посмотрел на свою руку, а затем снова в слегка сузившиеся глаза Драко. Слегка надавив, он притянул Поттера к себе на расстояние шага. К его удивлению, тот не сопротивлялся. Теперь Драко отчетливо чувствовал слабый запах пота, который, на удивление, не был неприятен. Наоборот, пахло до странного приятно. Драко слегка наклонился и едва слышно прошептал ему на ухо: – Проблема ведь не в Джинни, если ты понимаешь, о чем я. На мгновение он насладился выражением полного шока на лице Поттера, а затем тот почти беспомощно потянул свое запястье, чтобы освободиться. Драко многозначительно посмотрел на гриффиндорца и слегка вызывающе улыбнулся. Поттер, наконец, вырвал свою руку и в ту же секунду выскочил из раздевалки. Драко смотрел ему вслед, только сейчас осознавая, как сильно колотится его сердце. Поттер был геем! И, видимо, он тоже это понял!.