Быть слабым – не стыдно!

Гарри не понимал, что происходит. На Чарах у него возникло ощущение, что Драко его игнорирует. Не так, как он делал это на занятиях несколько дней назад. Нет, он даже не взглянул на него, не говоря уже о том, чтобы вообще заметить его присутствие. Как только урок закончился, Драко исчез. Гарри, у которого было два свободных часа, решил провести их в библиотеке. Позже он встретится здесь с Малфоем, так что, возможно, сейчас можно поработать над домашним заданием. Осталось еще одно эссе на Защиту, с которым он должен довольно быстро справится. Взяв книги, Гарри сел за их стол. Он надеялся, что позже все прояснится. Может быть, Драко действительно просто игнорировал его, как они и договаривались? Новая тактика? Гарри уставился на свой несколько неровный почерк. Вероятно, именно так оно и было. Малфой намеренно игнорировал его, чтобы их не заметили. Наверное, Гарри совершенно напрасно беспокоился. До сих пор день был слишком приятным и ему не хотелось расстраиваться. План Джинни сработал. Как только стало известно, что они собираются пойти на вечеринку вместе, его больше никто не приглашал. Конечно, он слышал шепот, но ему было все равно. Должны же люди о чем-то болтать. Единственное, что имело для него значение, — это то, что он снова обрел мир и покой. Гарри поймал себя на том, что время от времени оглядывает библиотеку, чтобы не пропустить приближающегося к нему Драко. "16:30" пришли и ушли, но слизеринца не было видно. Тревожное чувство вернулось. Гарри задумался, не происходит ли что-то, чего он не заметил. Он беспокойно огляделся по сторонам, затем попытался сосредоточиться на последних строках своего эссе. Почему Драко не пришел? Им удалось успешно разрешить то небольшое недоразумение, возникшее накануне вечером. Разве после этого все было плохо? Драко назвал его не Поттером, а Гарри. Одно это уже говорило о том, что вечер был действительно хорошим. Плюсом ко всему была та его неотразимая улыбка, когда они прощались... Гриффиндорец беспокойно покачивал ногой, нервно постукивая пальцами по пергаменту. Это не имело смысла. А был ли вообще смысл сидеть здесь и ждать Драко? Это был чертов Малфой. Слизеринец, а они, как правило, не заслуживали доверия. С другой стороны, у блондина совершенно не было причин заставлять его ждать. Тем более, когда они уже достаточно хорошо ладили и были физически близки друг с другом. И эта улыбка... Гарри раздраженно вздохнул. На часах было 17:15. Малфой не появится, это ясно. Он чувствовал себя глупо, сидя здесь в ожидании. Мало того, что это было очень грубо, это было еще и немного оскорбительно. Если Малфой больше не хочет продолжения, то он должен набраться смелости и сказать прямо. Нехорошо игнорировать других людей и не являться на встречи. Гарри в гневе собрал свои вещи. Да пошел он, этот Малфой! Он всегда был трусом. Почему это должно было измениться? Он сам виноват, что доверился слизеринцу. Раздражение Гарри полностью пересилило тревогу о том, что что-то могло случиться. Он был почти уверен, что все это было тщательно спланировано и рассчитано Малфоем. Тот намеренно заставил его ждать. Вероятно, ему было просто весело наблюдать, как Гарри Поттер опускается так низко и с тоской ждет его в библиотеке. Злой, Гарри закинул сумку на плечо и вышел из комнаты. Ну и дурак же он! Речь ведь шла о Малфое… было же ясно, что тут не обойдется без подвоха. *** Придя на ужин немного раньше обычного, Гарри увидел Нотта. Он ускорил шаг и догнал слизеринца у двери в Большой зал. – Эй, Нотт. Подожди. Слизеринец остановился, обернулся и удивленно посмотрел на Гарри. – Знаешь, где Малфой? – Нет. – последовал односложный ответ и подозрительный взгляд. Гарри не поверил ни единому слову. Он стиснул челюсти, стараясь сохранять спокойствие, так что его слова звучали немного напряженно. – Когда увидишь, скажи ему, что он трусливый ублюдок! Тео пожал плечами и, казалось, выглядел безразлично. Гарри, закипая от гнева, развернулся и зашагал к своему столу. *** На следующий день Гарри все еще был зол. Он плохо спал и все время гадал, что же произошло. Что заставило Малфоя обмануть его и избегать любых контактов? Два свободных часа в начале дня он провел с Роном в Гриффиндорской башне, в то время как Гермионе нужно было идти на Арифмантику. Гарри с некоторой неохотой согласился сыграть партию в волшебные шахматы. Обычно у него не было шансов против Рона. – Что тебя расстроило, приятель? Вчера у тебя было отличное настроение. Это был еще один вопрос, на который он не мог ответить. Гарри не хотел ничего рассказывать ему о Драко. Рон бы не понял. Он, вероятно, испугался бы и подумал, что друг свихнулся. Впрочем, это и правда было безумие — по крайней мере, самому Гарри так казалось. Еще его злило то, что это вообще стало для него важным. Ему должно было плевать на слизеринца, но, похоже, это было не так. Гарри все время вспоминал те немногие моменты, что были между ними: первый поцелуй, прикосновения в потайном проходе, разговоры. Когда Гарри просто пожал плечами, Рон раздраженно застонал. – Это как-то связано с Джинни? – Нет. Я рад, что нам удалось прояснить ситуацию и она перестала меня игнорировать. – Но ты такой же мрачный, как и до признания. Рон потянулся к слону, чтобы взять одну из ладей Гарри. – Мне просто нужно во многом разобраться, Рон. Гарри был рад, что его лучший друг не стал развивать эту тему. Он просто кивнул и оставил его наедине со своими мрачными мыслями. *** К концу дня Гарри удостоверился, что Драко избегает его. На Трансфигурации он обращался с ним как с воздухом, а на Зельеварении он даже не появился. Совершенно ошеломленный Гарри продолжал смотреть на пустое место рядом с собой. Драко не заболел, поскольку в конце дня он снова присутствовал на Чарах. Что должно было произойти, чтобы Драко пропустил свой любимый предмет? Что случилось? Что же он такого сделал, что Малфой так его избегает? Гарри не мог объяснить это, хоть убей. Он понятия не имел, что сделал не так. Это злило Гарри и он был в отвратительном настроении. Раньше у него уже были проблемы с гневом. Сейчас Гарри тоже ощущал, что его терпения стало намного меньше. Он быстро начинал ворчать, бурчал себе под нос и делал такое лицо, что желание разговаривать с ним сразу пропадало. К выходным Гермионе это надоело, поэтому в воскресенье утром она решительно затолкнула его в спальню мальчиков. Гарри не сопротивлялся, потому что в глубине души знал, – она была единственной, кто его понимал. – Гарри, ты сводишь нас всех с ума! – сказала она, толкнула его на кровать и села рядом с ним. Он сердито ударил по подушке, но затем откинулся назад и со вздохом приложил руку ко лбу. – Я думал, у нас все хорошо, – начал Гарри. – В среду он поймал меня после тренировки и мы очень хорошо поболтали. Мы договорились встретиться на следующий день, но он не появился. А потом, в пятницу, он полностью проигнорировал меня и даже не пришел на Зельеварение. Гермиона села рядом с ним. Она грустно посмотрела на него. – И ты понятия не имеешь, почему? – Нет, Гермиона. Как я уже сказал, все было замечательно. Мы отлично поболтали. Он даже улыбался. У Драко прекрасная улыбка, знаешь ли..и он вдруг назвал меня "Гарри". Я не понимаю. Я зол и расстроен! – И обижен. – Да, хотя меня это бесит. Меня раздражает, что он действительно может причинить мне этим боль. Я имею в виду... это же Малфой. Ведьма громко выдохнула, затем погладила его по темным волосам. – Да, это Малфой. Он сложный и непредсказуемый. Но, кажется, он тебе очень нравится. Гарри с сомнением посмотрел на нее. – Мне бы очень хотелось узнать его получше. Это безумие, правда? – Вроде того. Но Гарри, если ты этого хочешь, то вперед. Он определенно не плохой человек. Он делал ужасные вещи, за которые заплатил. Если ты действительно хочешь узнать Драко получше, выясни, почему он вдруг стал отчужденным. – Ты права. Хотя я понятия не имею, как это сделать. Причем так, чтобы это не было слишком очевидно для посторонних. Думаю, мне пришлось бы приковать его цепью, чтобы заставить поговорить со мной. Гермиона вздохнула. Ей хотелось помочь, но это то, что им двоим придется решить между собой самостоятельно. *** На самом деле все оказалось даже сложнее, чем Гарри думал поначалу. Драко продолжал его избегать. В понедельник он появился на уроке Защиты всего за несколько секунд до МакГонагалл и сразу же после звонка выскочил за дверь. На Зельеварении невезение сыграло ему на руку. Была запланирована теоретическая неделя, в течение которой они ничего не варили. Поэтому Драко сел рядом с Ноттом и Блейзом, не проронив ни слова и даже не взглянув на него ни разу. Гарри в замешательстве посмотрел ему вслед и на мгновение задумался о том, чтобы проклясть слизеринца. Прошла неделя, а у Гарри так и не было возможности поговорить с ним. Он не мог просто подойти к столу Слизерина, потому что это вызвало бы сплетни. Он также не мог просто сесть рядом с ним в классе. Гарри был очень недоволен. Он внимательно изучал Карту Мародеров, но Драко, похоже, проводил много времени в гостиной. Он вообще не видел его в библиотеке и на трибунах его тоже не было. Это одновременно злило и огорчало Гарри. Он действительно думал, что между ними возникло что-то такое, что они оба хотели бы развивать дальше. Они начали делать первые шаги к настоящей близости, а это должно было что-то значить. *** В пятницу вечером Тео, Нотт и Драко, как это часто бывало, собрались в спальне. Драко сидел на кровати, поглощенный чтением журнала о гонках на метлах. Тео бросил подушку ему в ноги, чтобы привлечь его внимание. Блондин медленно поднял глаза. – Почему бы тебе не поговорить с Поттером? Драко, ему больно. Ты разве не замечаешь, как он смотрел на тебя все время на Зельях? – Нет.– он сказал это мрачно и совершенно равнодушно. Драко игнорировал Шрамоголового, но чувствовал на себе его пристальные взгляды. Только это не имело никакого значения. Он чувствовал себя преданным и использованным. О чем еще говорить? – Ты когда-нибудь задумывался, что вещи не всегда такие, какими кажутся? – Что тут, пожалуйста, должно быть по-другому? Поттер расстался со своей девушкой и был со мной. Он не раз говорил мне, что я — не его маленький эксперимент. А потом вдруг снова сошелся с Уизли. — Предположительно сошелся… — сухо вставил Блэйз, лежа на кровати, листая комикс и поедая шоколад из Сладкого королевства. – Он бы обязательно об этом упомянул, – возразил Драко, отложив журнал в сторону и сев. – Мы виделись накануне вечером и разговаривали. Все было хорошо. Он бы предупредил, если бы хотел устроить какое-нибудь шоу. Тео сел рядом с ним на матрас и пожал плечами. – Не знаю. Мне это кажется странным. Если бы все было так, как мы думаем, он бы не смотрел на тебя так. С такой болью. И тоской. Драко, я думаю, ты нравишься Поттеру. Теперь блондин насмешливо фыркнул. – Да конечно. Настолько сильно, что он побежал обратно к своей бывшей. Он сам сказал, что его окружение не примет того факта, что я могу быть для него кем-то важным. Вот гриффиндорец и решил дальше играть роль гетеросексуального парня. – О, Мерлин, Драко! – воскликнул Тео, теперь уже немного настойчивее.– Грейнджер говорила со мной сегодня после Алхимии. Она просила меня передать тебе, чтобы ты поговорил с Поттером. Он не понимает, что так внезапно между вами изменилось. Значит, что-то должно быть не так, как ты думаешь. Конечно, я не рассказал ей, что происходит. Но думаю, тебе стоит попытаться выяснить, верны ли вообще твои подозрения. Драко молча посмотрел на него и задумался. Грейнджер говорила с Тео? Это впервые. По крайней мере о том, что не касалось учебы. Но были ли гриффиндорцы вообще в своем уме? Он ведь сам видел, как Гарри обращался с девчонкой Уизли. Они снова часто были вместе, разговаривали. Время от времени прикасались друг к другу или обменивались очень близкими взглядами. Нужно быть слепым, чтобы не видеть, что между ними что-то есть. Завтра на празднике Тео и Блейз тоже наконец поймут, что его предположение было вовсе не ошибочным. – Ты все еще хочешь осуществить свой план? — спросил Блейз, нахмурив брови. – Естественно. – ответил Драко. Ему нужно было перейти в оборону — и он собирался это сделать. Если Поттер обращался с ним так, то пусть сам расхлебывает кашу, которую заварил. Потому что он, Малфой, по-прежнему был геем, даже если Поттер считал, что сможет все прикрыть отношениями с Уизли. Если Тео был прав и Поттер смотрел на него с тоской, то план становился только лучше — и теперь его нужно было обязательно воплотить. Блейз недовольно покачал головой: — Я по-прежнему считаю, что это плохое решение. И к тому же — это по-детски. – Ой, заткнись.– зарычал Драко.– Ты не понимаешь! – Что именно? Что ты злишься на Поттера и хочешь с ним поквитаться? Или то, что ты снова начинаешь плевать на чувства других, лишь бы потешить свое эго? Драко прищурился, но затем отвернулся. Блейз был предельно честным человеком и это часто приносило неудобство. Даже без этой речи ему было ясно, что все запланированное им предосудительно с моральной точки зрения. Но он не знал, что еще делать. *** На следующее утро жители замка проснулись от мороза. Дождь, который шел последние несколько дней, прекратился, но подул холодный северный ветер. Небо было серым, так что даже потолок в большом зале казался тусклым и штормовым. Поскольку вечером должно было быть большое празднество, на обед были только суп и хлеб. У домовых эльфов было достаточно других дел. Когда гриффиндорцы сидели со своими тарелками, к ним подошла МакГонагалл. – Поттер, Грейнджер, Лонгботтом и Уизли. Здесь будет пресса, поэтому я жду вас в вестибюле в пять часов для фотографий. В ваших парадных мантиях. – Профессор… — начал Гарри, но она тут же его перебила. – Нет, мистер Поттер, вы не можете остаться в стороне. Мы празднуем окончание войны и даже если вам это не нравится, вы являетесь символом надежды. Вы победили Волан-де-Морта и люди вам доверяют. Гарри закрыл рот и угрюмо посмотрел на нее. – И возьмите с собой мисс Уизли. – добавила она, прежде чем уйти. До прибытия сотрудников министерства Минерве предстояло еще многое сделать. – Как именно ты называешь то, что происходит между вами? — спросил Невилл у Гарри, макая хлеб в суп. – Между кем? – Ну, между тобой и Джинни. Говорят, вы расстались. А теперь снова вместе. Гарри вздохнул. Он знал, что этот вопрос беспокоил не только Невилла, и, хотя Рон и Гермиона знали, в чем, они все равно подозрительно смотрели на него. – Мы друзья, — твердо сказал Гарри. — Хорошие друзья. Но никаких романтических отношений. Невилл слегка усмехнулся. – Но многие люди думают иначе. – Мне все равно. – Гарри привык к слухам. Они были всегда. Если этот конкретный слух поможет ему избежать стресса от общения с другими девушками, он был бы благодарен. Гарри научился не обращать особого внимания на чужую болтовню. Обычно больше половины слухов были неверны или вовсе выдуманы. *** Гарри был счастлив, когда фотограф «Ежедневного пророка» наконец решил, что у него достаточно фотографий. Гриффиндорец ненавидел эти постановочные кадры. Но сегодня они все собрались здесь, в месте, где война бушевала сильнее всего. По крайней мере, их не заставляли улыбаться. Гермиону и Джинни посадили на простую скамейку, а Невилла разместили между ними. Гарри и Рон встали позади двух девушек и положили руки им на плечи. Кингсли стоял позади Невилла. МакГонагалл и Спраут стояли справа от Гарри. Слева от Рона сидели Артур Уизли и профессор Флитвик. И в одиночестве, в третьем ряду, Хагрид казался необычно маленьким. Все они были олицетворением сопротивления и победы. Студенты как представители Хогвартса и ОД, профессора как защитники школы, а Кингсли и Артур Уизли как представители нового Министерства и Ордена Феникса. Гарри уже подозревал, что ему снова предстоит взять на себя роль Избранного, и едва не взвыл от раздражения. Конечно, объективно говоря, он и был Избранным. И да, он сверг Волан-де-Морта. Тем не менее он чувствовал себя неуютно из-за всего этого внимания. Одной из причин, по которой он решил провести этот год в Хогвартсе, было то, что теперь его не осаждала вся волшебная общественность. Здесь все было более защищено и относительно спокойно. Гарри надеялся, что этот шум вокруг его персоны к следующему лету утихнет и он сможет спокойно продолжить свою жизнь в Лондоне. Репортер, молодая женщина с короткими каштановыми волосами, задала еще несколько вопросов, чтобы оживить репортаж. – Мистер Поттер, как вы считаете, Хогвартс остался таким же, каким был до войны? Гарри посмотрел на нее немного смущенно, не зная, что сказать. – Эм… — начал он, а затем прикусил губу. Он ненавидел интервью. Со времен Скитер. – Не совсем. Я имею в виду... мы потеряли любимых людей и скучаем по ним каждый день. Как все может быть по-прежнему. Репортер кивнул и сделал заметки. – Мисс Уизли, каково это — оказаться в местах, где вы все пережили такие ужасные события? Джинни выглядела немного удивленной, когда к ней обратились напрямую, но быстро пришла в себя: – Есть места, которые каждый из нас предпочел бы избегать. Но я знаю, что Хогвартс так же безопасен, как и до войны, и что здесь больше не появится зло. Мы выжили и многим обязаны тем, кто погиб. Поэтому мы двигаемся дальше и пользуемся нашей новой свободой. Еще несколько заметок, затем ее взгляд остановился на Невилле. – Мистер Лонгботтом, вы возглавляли студенческую группу, которая называла себя «Отряд Дамблдора». Ваша группа сыграла значительную роль в падении Сами-Знаете-Кого. Ваш отряд все еще существует? Невилл прочистил горло, но затем нахально улыбнулся. – Нет, мы решили сделать перерыв, пока снова не понадобимся Министерству. Кингсли и Артур Уизли тихо рассмеялись, а Министр магии сказал: – О, я запомню это на случай чрезвычайной ситуации. – У вас все еще есть меч, обезглавивший змею? – продолжила репортер. – Нет. Он хранится у профессора МакГонагалл. Но я уверен, что смогу его одолжить. Она кивнула и продолжила делать записи. – Еще один вопрос к студентам, а затем вы можете вернуться внутрь. В конце концов, здесь довольно холодно. Журналистка немного мерзла, хотя на ней было пальто, выглядевшее довольно теплым. В отличие от Гермионы и Джинни, которые точно мерзли в своих тонких платьях. После того, как были сделаны фотографии, Рон сразу же надел на свою девушку мантию, а Гарри одолжил мантию Джинни. – Мистер Рональд Уизли и мисс Грейнджер. Вы путешествовали по миру с Гарри Поттером и в одночасье стали знаменитостями. И все же, то, что вы пережили, было травмирующим. С теми знаниями, которыми вы обладаете сегодня: взялись бы вы за эту миссию снова? – Абсолютно! – В любом случае. – тут же одновременно ответили Рон и Гермиона. Гермиона пояснила: – Любой на нашем месте поступил бы так же. У Гарри была миссия, для которой ему нужна была поддержка. Победа над Лордом Волан-де-Мортом была не только его задачей. Это было ради всего мира. Не только ради нас, волшебников. Ради магглов тоже. Ради всех. Мы бы последовали за ним снова, не раздумывая. Гарри почувствовал, как внутри него поднимается столько тепла, что он заключил ее и Рона в объятия. Он знал, через что им двоим пришлось пройти. Без них у него ничего бы не получилось. Он бы потерпел неудачу. – Без вас я бы не справился. *** Когда началась вечеринка, студенты вошли в большой зал под многочисленные «ахи» и «охи».Обычные столы исчезли, а вместо них появилось множество круглых столов, богато украшенных тыквами и свечами. Потолок был зачарован, создавая мистическое ночное небо в оттенках фиолетового. Между ними плавало множество маленьких тыкв, наполненных свечами. Красочные платья и мантии делали атмосферу гораздо более радостной, чем обычно. Поскольку рассадки, по-видимому, не были организованы, студенты легко смешивались друг с другом, хотя было заметно, что у слизеринцев с этим возникали некоторые проблемы. Взгляд Гарри быстро обшарил толпу, пытаясь разглядеть Малфоя, но найти его не удалось. Вместо этого перед ними появилась миссис Уизли, по-видимому, сопровождавшая своего мужа. – О, дети, как приятно вас видеть! – она стояла с влажными глазами, притягивая к себе Рона и Джинни, а затем Гермиону и Гарри. Она даже обняла Невилла и его девушку. – Позвольте мне взглянуть. Вы хорошо выглядите. Да. Все в порядке?Достаточно ли еды? Занятия проходят хорошо? Она вопросительно посмотрела на них, но затем кивнула, когда дети подтвердили, что все в порядке. Затем она повернулась к Гарри, положила руку ему на щеку и тихо спросила: – Как твои кошмары, мой дорогой? Гарри почувствовал, как к его щекам приливает жар. Первые недели после битвы он провел в Норе. Вскоре его стали преследовать кошмары, которые, как позже заявили целители, были совершенно естественными. И все же Гарри было невероятно стыдно, что он постоянно будил Рона и остальных. Только после того, как он начал принимать легкие расслабляющие препараты, его кошмары стали исчезать. – Все в порядке.– пробормотал он смущенно. К счастью, раздался звон колоколов, который, по-видимому, был сигналом к началу мероприятия. Миссис Уизли на мгновение вопросительно посмотрела на него, но на этом неприятный разговор закончился. Ужин был отличным. Гарри сел рядом с Джинни, а Рон и Гермиона — по другую сторону. За их столом также сидели Невилл и его Тиффани, мистер и миссис Уизли, Симус со своей спутницей Лавандой и Дин. Оставшееся место занимал профессор Флитвик, который тихонько посмеивался, распивая бутылку вина с Артуром Уизли. Как и на рождественском балу, они могли заказать еду прямо из меню, и она волшебным образом появлялась у них на тарелке. Осмотревшись несколько раз, Гарри наконец заметил Драко. Его не удивило, что он сидел за одним столом с Блейзом и Тео, а рядом с ним сидела симпатичная светловолосая девушка, также из Слизерина. Но поскольку Гарри не знал имен остальных, он не стал их рассматривать. И не смог не признать, что Драко был сегодня невероятно красив. На нем был церемониальный плащ темно-синего цвета с серебристыми вставками, который сидел как влитой. Его волосы не были туго зачесанными назад и свободно спадали на лоб. Он казался расслабленным и в хорошем настроении, общаясь со своими друзьями. Но было кое-что, что раздражало Гарри. Симпатичная блондинка продолжала гладить его руку, а Драко, казалось, не обращал на это никакого внимания. Вместо этого он мягко улыбался ей. Это была та ошеломляющая улыбка, которая вызвала у Гарри легкую дрожь, но поскольку она была адресована не ему, то вызывала только отторжение. Испытывая где-то в желудке крайне неприятное чувство, Гарри вернулся к еде, внезапно переставшей быть вкусной. После того, как все закончили есть, Кингсли встал из-за стола. К нему уже вернулось спокойствие, он улыбнулся собравшимся и поднял руку в приветствии. – Замечательно сидеть здесь сегодня со всеми вами, наслаждаясь этой чудесной едой, приготовленной для нас домовыми эльфами. Мне приятно видеть, сколько позитивной энергии может преобладать в этом зале, где почти полгода назад закончилось царство террора Лорда Волан-де-Морта. Настроение мгновенно изменилось. Вся комната стала выглядеть более серьезной. Тишина стала глубже, тяжелее. – То, что вокруг меня так много молодых людей, которые могут продолжать жить и радоваться жизни, — это дар. Однако сегодня мы также хотели бы почтить память тех, кто отдал свои жизни ради победы. 54 человека погибли в этой Битве. Все они сражались ради высшей цели и каждая жизнь внесла свой вклад в то, чтобы мы могли сидеть здесь сегодня. Вряд ли найдется волшебная семья, которая не оплакивала потерю. Каждая отнятая жизнь — это слишком много. Мы, выжившие, обязаны помнить их. Он молча оглядел зал, вглядываясь в подавленные лица. Затем он взял неприметный список и своим обычным спокойным голосом зачитал имена тех, кто не выжил в Битве. Каждое имя ранило Гарри в самое сердце. Но особенно на него повлияли Фред, Ремус, Тонкс и Колин Криви. Гарри увидел, как Джинни напряглась, и потянулся под стол к ее руке. Всем им было тяжело снова услышать об этих потерях. У Артура и Молли глаза были влажными и им пришлось вытирать слезы. Одинокая слеза скатилась и по щеке Джинни. Кингсли наконец закончил свой список, а затем очень тихо добавил: – Не следует забывать о жертвах магических существ. Домовых эльфов, фестралов, кентавров. Давайте же поднимем бокалы за этих храбрых мужчин, женщин и существ. Раздался дружный шум отодвигаемых стульев. Все вместе подняли кубки, чтобы выпить в память о жертвах. Ни один студент не остался сидеть. Даже Пэнси Паркинсон поднялась. Прошло некоторое время, прежде чем атмосфера снова стала нормальной. Лишь когда МакГонагалл взмахом палочки заставила исчезнуть большую часть столов и стульев, а музыкальная группа начала готовиться к выступлению, вернулось нечто похожее на праздничное настроение. Гарри пошел танцевать с Джинни, чтобы отвлечь ее и она, казалось, была за это благодарна. Рон и Гермиона тоже присоединились к ним, счастливо улыбаясь друг другу и обмениваясь легкими поцелуями. Ситуация была немного неловкой, потому что Гарри подозревал, что Джинни хотела бы чего-то подобного от него. Он и сам чувствовал что-то вроде ревности, потому что ему очень хотелось поцеловать кое-кого из присутствующих в этой комнате. Однако этот конкретный человек избегал его, поэтому Гарри и не думал, что в ближайшее время сможет насладиться этими желанными губами. Поэтому он избегал смотреть на своих лучших друзей и немного стыдился своих мыслей. Миссис Уизли, казалось, была в полном восторге. Она уже выразила свой энтузиазм по поводу отношений Рона и Гермионы, хотя и настояла на том, чтобы в Норе они спали раздельно. Рон как-то признался, что родители Гермионы тоже требовали, чтобы он спал в гостевой комнате. После Битвы Гермиона пробыла в Норе совсем недолго, а затем отправилась в Австралию на поиски родителей. Поскольку Уизли все еще пребывали в глубоком трауре, в качестве защитника ее сопровождал Хагрид. К счастью, Гермионе удалось отследить свое заклинание, поэтому поиски заняли всего около двух недель, и она смогла вернуть родителей домой. Пока Гарри пытался игнорировать тот факт, что его друзья, казалось, были так же влюблены, как и в первый день, Симус и Дин подошли к нему, смеясь. Оба держали в руках сливочное пиво. Симус подтолкнул Гарри локтем, а затем фыркнул: – Извини, приятель, за все эти гейские шутки. Видимо, я был далек от истины. Гарри пробормотал что-то бессмысленное, но затем поднял руку, словно в пренебрежительном жесте. – Ничего… – К сожалению, Малфой, похоже, не гей. Хорошо, что Гермиона запретила пари, иначе я бы уже был разорен. — громко крикнул Симус, поскольку музыка мешала разговаривать. – О чем ты?– Гарри громко крикнул в ответ. Симус указал через плечо. Гарри обернулся и замер. В нескольких метрах от него Драко Малфой танцевал с той красивой блондинкой. Но они не только танцевали. Драко держал ее в своих объятиях, а она обнимала его за шею, сияя от восторга. Драко улыбнулся той совершенно ошеломляющей улыбкой, от которой у Гарри всегда подгибались коленки. Затем Драко наклонился и поцеловал девушку, совершенно не стесняясь и явно, с языком. Гарри смотрел на эту сцену и в голове у него проносились тысячи мыслей, но все они не имели никакого смысла. Что это было? И почему? Он с трудом сглотнул, затем повернулся и дружелюбно сказал Симусу: – Тогда можно поставить на этом точку, — Его взгляд упал на бутылки сливочного пива у друзей. — У нас больше нечего выпить. Джинни, я сейчас принесу нам что-нибудь. Он протиснулся мимо Дина и Симуса. Ему показалось, что он почувствовал чей-то взгляд, но, скорее всего, ему это показалось. Гарри старался идти не слишком быстро. Ему нужно было подышать свежим воздухом. Переварить увиденное. Драко поцеловал девушку. С языком. Прямо у него на глазах. Гарри больше ничего соображал. Что не так с этим слизеринцем? Почему он так плохо себя ведет? Гарри пришлось сглотнуть, чтобы сдержать поток слез. Он не будет плакать из-за Малфоя! Ни в коем случае! Даже несмотря на то, что это было отвратительно и нелепо, было, как предательство. Драко должен был поцеловать его, а не эту девушку. И только ему, Гарри, он должен был так очаровательно улыбаться. В гневе гриффиндорец пнул камешек и отбросил его в сторону. Гарри было больно, нравилось ему это или нет.