Быть слабым – не стыдно!

Драко не находил себе места. Накануне он передал Грейнджер флакон, но так и не получил от Гарри вестей. Был полдень. Он беспокойно ерзал на стуле, едва чувствуя вкус еды, приготовленной домовыми эльфами. Мать сидела рядом с ним за небольшим обеденным столом. Она заменила огромный стол, который раньше занимал почти всю комнату. Теперь они сидели гораздо ближе друг к другу. Было в этом что-то семейное и немного уютное. – Ты, кажется, нервничаешь. – заметила Нарцисса, делая глоток воды. Драко кивнул. – Это из-за дома? Она посмотрела на сына, несколько обеспокоенная. Драко все еще оставался слишком худым. Даже сейчас он, казалось, больше ковырялся в тарелке, чем ел. – Как всегда. – тихо признался Драко, проглотив еще один кусок, прежде чем отодвинуть тарелку. – Тебе снова снятся кошмары? – Да...уже несколько недель. Она осторожно отложила столовые приборы в сторону, затем промокнула рот салфеткой. – Драко, я думаю, нам стоит снова обратиться к доктору Терпину. Драко покачал головой. Он определенно не хотел возвращаться к целителю, сказавшему, что у него посттравматическое стрессовое расстройство. Он и сам знал это. И не собирался идти на терапию. Он мог справиться с этим сам. – Тебе было бы полезно поговорить об этом с кем-нибудь. – тихо сказала Нарцисса, пристально глядя на него. – Я больше не пойду к целителю. – твердо заявил Драко, потянувшись за стаканом воды. – Ну... тогда... Хочешь пригласить друзей? Может, Пэнси? – Зачем мне приглашать Пэнси? – спросил он в замешательстве, отставляя стакан в сторону. – Она очень обаятельная и веселая. И я думаю, ты ей нравишься... Драко нахмурился. Неужели все снова сведется к этому? Он холодно посмотрел на свою мать. – Ты ведь знаешь не хуже меня, что у меня нет никакого интереса к Пэнси. И ты также знаешь почему! Я по-прежнему твой сын-гей, нравится тебе это или нет! – Он резко встал и отодвинул свой стул. Нарцисса потянулась к руке сына. – Подожди, Драко. Извини... Я думала... Я не осуждаю тебя. Наверное, я просто смирилась с этим. Просто мне нужно убедиться, что это все еще правда. Драко на мгновение сжал губы, затем посмотрел на ее умоляющее лицо и с раздражением вздохнул. Мать знала, что он гей. Его тетя позаботилась о том, чтобы она узнала об этом, причем самым неприятным образом. Неприятным для них обоих. – Я гей, мама. Сейчас. И навсегда. – Ладно. Я больше не буду говорить о девушках. Но ты доволен? У тебя есть парень? Драко видел, что она пытается примириться с его миром, хотя для нее это было сложно. Так же, как ему приходилось бороться со всеми предрассудками против магглов, его мать также имела свои собственные предрассудки. К тому же он почти не делился с ней. Его письма, посылаемые совами, были чаще всего поверхностными и, как правило, не содержали никаких эмоций. – Я встретил кое-кого... но сейчас все сложно. Драко видел, как рада мама, что он хоть чем-то поделился. Их отношения всегда были непростыми. С одной стороны, он знал, что его мать делала для него все возможное и была готова умереть ради него. С другой – она часто казалась холодной и отстраненной, из-за чего ему порой не хватало той безусловной уверенности в ее любви, о которой он так мечтал в детстве. Это казалось Драко почти противоречивым: ее поступки во имя него не совпадали с той физической и эмоциональной отстраненностью, которую он ощущал. – Ты расскажешь, если будет что-то еще, о чем мне стоит знать? – тихо спросила она. Драко кивнул, снова вздохнул и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. – Да, мама. А сейчас я бы хотел пойти к Теодору. И не волнуйся, это не он. Он интересуется только женщинами. Ему нужно было к Тео – рассказать, что он почти сходит с ума, потому что до сих пор не получил от Гарри ответа. Драко шагнул к камину и через минуту исчез, ощущая обеспокоенный взгляд матери. *** Гарри оглядел кухню, затем заговорил с Джинни, сидевшей рядом с ним. – Где твой отец? – Все еще в Министерстве. – небрежно ответила она, не поднимая головы от пергамента. Джинни была слишком занята написанием письма. Гарри застонал от разочарования. Он и так едва мог спать прошлой ночью из-за волнения, а мистер Уизли все еще не вернулся. Конечно, это было ужасно мило с его стороны – пытаться достать для него Омут памяти, да еще в воскресенье! Но Гарри все равно едва мог сдерживать свое нетерпение. Задумавшись, он наложил себе полную тарелку, от чего миссис Уизли явно повеселела. Но затем ее взгляд скользнул по столу и она нахмурилась. – Здесь ведь кого-то не хватает. – Да, Рон пошел к Джорджу. – сообщила Гермиона. Она пряталась за своей книгой и время от времени делала заметки. Гарри казалось невероятным, что она учится в свой первый день каникул, но он не стал это комментировать. Гарри и так было ясно, что сам он в последнее время серьезно забросил учебу. – Джинни, не могла бы ты убрать свое письмо? Мы собираемся поесть. Кто настолько важен, что ты должна писать его прямо сейчас? – Никто. – поспешно ответила Джинни, убирая пергамент и слегка краснея. Миссис Уизли неодобрительно посмотрела на свою дочь, затем подозрительно посмотрела на Гарри, который, однако, не заметил ее взгляда. После обеда Гарри помог миссис Уизли убрать кухню, хотя она не просила его помощи. Но он знал, сколько дополнительных хлопот у нее прибавилось после их приезда. – Я могу одолжить вам Кричера на время каникул. – предложил Гарри. Его домовой эльф, возможно, был стар. Но с тех пор, как он по-настоящему принял Гарри как своего хозяина, он отлично справлялся с работой. – Я не могу это принять, Гарри, – сказала она, улыбаясь. – Но большое спасибо. Миссис Уизли направила котел обратно на плиту своей палочкой и очистила стол. – Гарри, я хотела сказать, что тебе не о чем беспокоиться. Даже если моя дочь, похоже, неспособна признать твою ценность как партнера, я хочу, чтобы ты знал, что всегда будешь для нас семьей. Гарри замер, затем повернулся к ней и увидел слезы в ее глазах. Он вздохнул. Его тронуло то, что Молли считала его частью семьи. На самом деле он опасался, что миссис Уизли больше не захочет видеть его здесь, раз уж с Джинни у них ничего не получилось. Однако, похоже, она что-то неправильно поняла. – Миссис Уизли... Думаю, что вы не знаете всей правды. Это я расстался с Джинни. Она не хотела прекращать наши отношения и теперь страдает из-за этого. Гарри увидел растерянный взгляд Молли. – Но... почему? Он раздраженно провел рукой по волосам. Гарри не хотел лгать ей, но и правду сказать не решился. – Я просто больше не мог так. Последние годы… мне нужно было найти самого себя и понять, кто я вообще такой. Внезапно она притянула его к себе и обняла. – О, Гарри, если бы ты только знал, как мне жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Конечно, ты сбит с толку и подавлен. Я понимаю, что тебе нужно время для себя. Она отпустила его, затем снова похлопала по щеке. Гарри видел, как женщина едва сдерживает слезы. –А теперь... иди. Мы закончили. Гарри тронуло, как сильно она о нем переживала. Однако он также задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь признаться, что он гей. Тем более, если она все еще надеется на его воссоединение с Джинни. Раздосадованный, он вышел в сад и опустился на скамейку у черного хода. Его задумчивый взгляд остановился на грязной земле. Похоже, здесь, как и в Лондоне, шли дожди. От снега не осталось и следа. Ближе к вечеру наконец-то вернулся с работы мистер Уизли. Гарри был в гостиной с Роном и Гермионой, когда они услышали его голос, доносившийся из кухни. Гарри пришлось сдержаться, чтобы не вскочить и тут же не броситься к нему. Вместо этого он терпеливо ждал, пока мистер Уизли зайдет в комнату, держа тарелку с пирогом миссис Уизли. Усталый, он плюхнулся на диван, приветствуя своих детей и их друзей рукопожатием. – Они нашли семью Гойл, – объяснил он. – Четверо авроров поймали их в Ирландии, где они скрывались. Даже после того, как их окружили, мистер Гойл и его сын продолжали отбиваться. Но их все равно отправили в Азкабан. – Вот черт, – выпалил Рон. – Надеюсь, они никогда оттуда не выйдут. – Дела у них идут неважно. Завтра будут предъвлены обвинения, а затем состоится слушание. Думаю, они заставят вас дать показания о том, что произошло в Выручай-комнате. И они хотят поговорить со студентами, которые пострадали от Грегори. – Надеюсь, его осудят, – сердито сказала Джинни. – Им следует поговорить с Невиллом. Он на собственном опыте испытал то, что делал Гойл. – А, я это запомню. – Артур сказал, затем устало вздохнул. Гарри нашел все это довольно интересным, но на самом деле его волновало другое. Он сможет подумать о Гойлах, когда решит свою проблему. – Мистер Уизли, вы смогли найти Омут памяти? – Что? – рассеянно спросил он. – О, да, конечно. Он на кухонном столе. Кингсли одолжил его ненадолго... Гарри тут же вскочил на ноги и побежал на кухню. Рон и Гермиона быстро переглянулись, а затем встали, чтобы последовать за Гарри. Он уже стоял на кухне с Омутом и флаконом в руках. Выражение его лица было взволнованным. – Нам пойти с тобой? – обеспокоенно спросила Гермиона, все еще помня о предупреждении Драко. Гарри задумчиво посмотрел на нее, затем кивнул. –Да... да, было бы хорошо. Он понятия не имел, чего ожидать. Волнение усилилось, когда Гарри подошел к камину, чтобы попасть на площадь Гриммо. Только там он мог спокойно взглянуть на воспоминание слизеринца, каким бы оно ни было. Один за другим они оказались на кухне, где их радушно приветствовал Кричер. Он тут же предложил что-нибудь приготовить, но Гарри отказался. Вместо этого он сразу направился в гостиную на первом этаже. Во время летних каникул они все вместе навели здесь порядок. Это была единственная комната, не считая кухню, его спальню, ванную и гостиную, которая была хоть немного пригодна для жилья. Гермиона включила свет. Гарри осторожно поставил Омут памяти на стол и заглянул внутрь. В нем находилась жидкость, похожая на серебряный мерцающий туман. Дрожа от волнения и напряжения, он передал флакон Гермионе. Она уверенно вытащила пробку, а затем вылила содержимое в Омут. Мысли закружились в тазике, словно серебряные нити. Гарри уставился на них с благоговением, затем неуверенно перевел взгляд с Рона на Гермиону. Оба смотрели на него с опасением. Он понятия не имел, что его ждет. Это может быть что угодно. – Приятель, ты готов окунуться в безумный мир Малфоя? Тебе не обязательно... кто знает, какое дерьмо он тебе подкинул. – Я должен, – сказал Гарри, чувствуя, как колотится его сердце. – Он хотел, чтобы я это увидел, так что это должно быть важно. Гарри медленно приблизился к Омуту, разглядывая серебряные нити. – Пойти с тобой? – предложила Гермиона, хотя выглядела довольно испуганной. Гарри тут же покачал головой. – Нет. Я не думаю, что Драко хотел, чтобы в его воспоминаниях был кто-то еще, кроме меня. Гарри был совершенно в этом уверен. Драко так осторожен и никогда не говорит о прошлом. Было абсолютно ясно, что это огромный шаг с его стороны. Нельзя предавать это доверие, показывая Гермионе или Рону воспоминания слизеринца. Он бросил последний быстрый взгляд на своих друзей, с беспокойством смотревших на него. Затем сделал глубокий вдох и опустил лицо в жидкость Омута памяти. Сначала все вокруг Гарри стало совершенно черным. Он почувствовал себя невесомым, когда мчался сквозь темную пустоту. Затем, внезапно, цвета и формы закружились вокруг него, перестраиваясь и наконец он оказался в месте, заставившем прищуриться от яркого солнечного света. Казалось, что наступило лето. Все цвело и было очень тепло, даже жарко. Гарри огляделся. Он стоял на маленькой улице, скорее, в переулке. Он не знал это место. Это не Хогсмид и не Косой переулок. В нескольких метрах от себя Гарри заметил Драко, сидящего за столиком уличного кафе. Как раз в тот момент, когда он хотел приблизится, блондин встал. Драко выглядел немного моложе, чем сейчас – его прическа напоминала ту, что была у него на шестом курсе. Рядом поднялся еще один молодой человек, по-видимому, сидевший с ним за столом. Это был парень с темными кудрями и широкой улыбкой. Гарри прикинул, что он немного старше Драко. Незнакомцу было столько, сколько им сейчас. Они пожали друг другу руки. Гарри услышал, как кудрявый сказал: – Кстати, я – Сэмюэль. Гарри наблюдал за Драко. Он застенчиво улыбнулся, а затем тоже представился. Так вот, каким был тот зловещий Сэмюэль, о котором упоминал Тео и о котором Драко никогда не хотел говорить... Довольно симпатичным. Примерно одного роста с Драко, но более мускулистым, с каштановыми кудрями и яркими глазами. Пока Гарри смотрел на Сэмюэля, сцена снова растворилась в темноте. Водоворот все смешал, чтобы через секунду сменить декорации. Теперь Гарри стоял у канала, на мосту. Все еще было лето. Казалось, это было примерно то же время, что и в первой сцене, но оба парня были одеты по-другому. Они стояли друг напротив друга и Гарри наблюдал, как Драко вдруг прямо спросил: – Тебе нравятся парни? Было впечатляюще, что Драко в шестнадцать лет проявил такую смелость. Затем Гарри увидел очаровательную улыбку Сэмюэля, который сказал: – Да. Затем парень подошел к Драко и откинул прядь волос с его лица. Хотя Гарри знал, что это было давно ушедшее воспоминание, оно на мгновение вызвало в нем ревность. Драко усмехнулся: – Разве ты не собираешься спросить меня о том же? Сэмюэль тихо и слегка удивленно рассмеялся. – Это необязательно... твоей реакции вполне достаточно. Затем Гарри увидел, как Самуэль начал целовать Драко и тот с явной страстью ответил на поцелуй. Гарри сглотнул. Похоже, он стал свидетелем того, как они познакомились. Почему Драко решил показать ему именно это воспоминание? Он выглядел здесь вполне счастливым. Ничего странного или неправильного в происходящем не было. В животе у Гарри вновь сжался узел ревности, хотя он и понимал, что, возможно, это глупо – чувствовать себя так. Но Драко, судя по всему, действительно наслаждался этим моментом – он с удовольствием целовал Самуэля. В этом не было ни капли сомнения. И снова сцена начала растворяться в темноте. Все быстро закружилось, меняя форму и цвета. Теперь они были в небольшой спальне. Оба парня сидели на кровати, прислонившись к изголовью. Они смеялись, каждый с сигаретой и бутылкой пива в руке. Гарри вздохнул. Это были обычные сигареты и обычные бутылки пива. Маггловские штучки. Гарри медленно оглядел комнату, но не увидел ничего, что указывало бы на магию. Сэмюэль был магглом, внезапно понял он. А шестнадцатилетний Драко сидел рядом с ним голый и только тонкая простыня скрывала его бедра. Гарри увидел разорванную упаковку презерватива на полу. Было очевидно, что эти двое делали здесь. – Я не смогу завтра сесть. – кудрявый парень рассмеялся, дразнясь, и в его глазах блеснул огонек. Он наклонился и поцеловал Драко, прежде чем снова глубоко затянуться сигаретой. Драко рассмеялся в ответ. – Ты сам умолял меня это сделать. Он говорил это насмешливым тоном, который так любил Гарри. У него перехватило дыхание, когда он увидел, насколько расслабленным и счастливым казался Драко. Малфой сидел, попыхивая маггловской сигаретой и деля постель с магглом. Это как-то не вписывалось в то, как Гарри представлял себе его жизнь. Но Драко казался беззаботным, даже легкомысленным. Если бы Гарри не знал, что он волшебник, то никогда бы не поверил в это. Трудно сложить воедино разные стороны Драко, которые он знал. Был Пожиратель Смерти, ненавистник магглов. Затем тихий Драко, которого он узнал за последние несколько месяцев, все еще не оставивший свои расистские предубеждения. А теперь Драко, который беззаботно спал с магглом и, казалось, был совершенно счастлив. В то время, когда все думали, что он ненавидит их так же сильно, как своего отца и Волан-де-Морта. Пока Гарри с тревогой наблюдал, как двое мужчин смеются и обмениваются доверительными взглядами, сцена снова растворилась во тьме. Теперь он оказался в темном, даже мрачном месте. Гарри огляделся и вздрогнул, когда понял, где он находится. И с кем. Гарри стоял в центре Большого зала особняка Малфоев — там, где он когда-то обезоружил Драко и где Добби обрушил на них люстру. Его взгляд скользнул вверх, чтобы проверить, висит ли люстра на месте. Конечно, она висела, ведь это было воспоминание из прошлого. Гарри снова огляделся – и отпрянул. Перед ним стояла Беллатриса Лестрейндж. Он инстинктивно отступил на несколько шагов назад. Эта женщина была почти так же ужасна, как и Темный лорд. Хотя в реальности она была мертва, увиденное было для Гарри ударом под дых. Его рука невольно дернулась – хотелось выхватить свою волшебную палочку, чтобы защититься. Даже здесь исходящая от нее аура внушала ужас. Гарри пришлось заставить себя отвести от нее взгляд и сосредоточиться на происходящем. Он огляделся в поисках Драко, а затем понял, что Драко лежит у ног Беллатрисы. Он дрожал все телом. Ведьма медленно приблизилась к племяннику, затем опустилась на колени и резко дернула за волосы, запрокинув его голову назад, чтобы заглянуть в лицо. – Итак. Драко, кто этот парень из твоих воспоминаний? Назови мне его имя. – тихо прошептала она, невинно глядя на Драко. – Это был сон. Гарри услышал, как Драко всхлипнул. Он инстинктивно подошел ближе, желая вмешаться. Но он знал, что у него здесь нет власти, так как это всего лишь воспоминание. Гарри слышал панику в голосе Драко, чувствовал страх, который его охватил. Ясно, что Беллатриса проникла в разум племянника и, должно быть, увидела что-то о Драко и Сэмюэле. – Ты лжешь, Драко, – сердито отрезала ведьма, отпуская голову Драко и снова выпрямляясь. – Ну, тогда моя просьба об ответе была недостаточно настойчивой. Круцио! – НЕТ! – закричал Гарри, желая встать между ними. Но он мог только беспомощно смотреть на Драко, кричавшего от боли. Его тело корчилось в мучительных судорогах, а сам он криками словно вырывал душу из груди. Он кричал все время, пока тетя пытала его. Это длилось целую вечность. Потом наступила тишина. Гарри больше не мог это выносить. Он уставился на съежившуюся фигуру Драко, который теперь лишь слабо дрожал и всхлипывал. Гарри опустился рядом с ним на пол и протянул к нему руку, но она прошла сквозь него. И снова все закружилось, формируя еще одно воспоминание. Теперь они снова были в маленькой спальне маггла. Гарри был так взволнован увиденным, что едва мог осознать резкий переход к новым воспоминаниям. Ему пришлось несколько раз моргнуть и понять, что Драко все же пережил пытки Беллатрисы. Здесь снова было светло и уютно. Он стоял в том же углу комнаты, что и раньше, и видел Драко и Сэмюэля на простынях. Страстно целуясь, они обнаженные, казалось, боролись друг с другом. С пересохшим ртом Гарри наблюдал, как Драко в конце концов прижал парня к кровати лицом вниз и устроился между его бедер, вызывающе потираясь о его ягодицы. Тот в это время искал что-то в прикроватной тумбочке. Только когда Сэмюэль протянул руку назад, Гарри увидел, что это была упаковка презервативов и тюбик, о назначении которого он мог только догадываться. Сгоревший от желания Сэмюэль потребовал: – Трахни меня. И Гарри увидел, как Драко на мгновение закрыл глаза. Затем он выдавил часть содержимого тюбика на свои пальцы и использовал их, чтобы что-то сделать с ягодицами Сэмюэля. Это произошло слишком быстро и Гарри не успел все хорошо рассмотреть. Драко разорвал зубами обертку презерватива, затем умело надел его на себя. Затем Гарри услышал, как он тихо застонал: – В последний раз... давай насладимся этим. Сэмюэль застонал, когда Драко прижался к нему, а затем, по-видимому, очень медленно вошел в него. Гарри чувствовал, как его обдало жаром. Ему было очень неловко смотреть, как они занимаются сексом. Это вообще был первый раз, когда он видел подобное, пусть даже это воспоминания. Казалось неправильным стоять здесь и наблюдать. Драко закрыл глаза, снова и снова проникая в Сэмюэля, лежащего под ним. Гарри хотел отвернуться, потому что ему было не просто неловко – у него заболело сердце от того, что Драко делал с этим парнем. Было трудно убедить себя, что это в прошлом. Драко, похоже, очень наслаждался моментом и ему действительно нравился Сэмюэль. Неужели он мечтал испытать такое же с Гарри и поэтому показывал это ему? Но тогда сцены с его тетей здесь бы не было… Дверь спальни внезапно распахнулась. Гарри встревоженно обернулся, ахнул и попытался предупредить парней, но его никто не услышал. Драко резко вздрогнул и повернул голову. В комнату медленно вошла Беллатриса. На ее губах играла хищная улыбка, а глаза блестели в предвкушении. Гарри увидел, как Драко и Самуэль отпрянули друг от друга, и как блондин встал перед магглом, стараясь заслонить его от Беллатрисы. Самуэль, похоже, не имел ни малейшего понятия, в какой опасности находился. Он поднялся с постели, обернул бедра простыней и резко окликнул незнакомку: – Кто бы вы ни были – убирайтесь к черту из моего дома! Я вызову полицию! Беллатриса расхохоталась своим самым отвратительным смехом, а затем стала приближаться к парням, словно хищник, заметивший добычу. – Драко, Драко, Драко... А ты хотел убедить меня, что это был всего лишь сон. А теперь я нахожу тебя здесь – и вижу, как ты трахаешь маггла! – к концу ее голос перешел в уничтожающий визг. Драко лихорадочно огляделся, и Гарри понял, что он ищет свою палочку. Должно быть, он чувствовал себя здесь в полной безопасности, потому что нигде не мог ее найти. – Убирайся отсюда, сумасшедшая сука! – крикнул Сэмюэль, но Драко, голый, опять втиснулся между тетей и Сэмюэлем. – Тетя Белла... Я пообещаю тебе все, что захочешь, только отпусти его. Гарри услышал панику в его голосе и увидел, как испуганы были серые глаза, когда он смотрел на тетку. Желудок Гарри сжался, потому что ведьма снова рассмеялась, но на этот раз холодно и отстраненно: – Теперь мы повеселимся по-настоящему. Гарри снова закружился в водовороте ярких вспышек. Он был почти уверен, что не хочет видеть следующую сцену. Он знал, как безумна Беллатриса, поэтому легко мог представить, что его может ожидать. Они вернулись в поместье, снова в темный мрачный зал. Казалось, наступил вечер, потому что вокруг был полумрак. Гарри лихорадочно огляделся, затем увидел Драко, сидящего в высоком кресле с подлокотниками. Он кричал и, казалось, боролся с невидимыми оковами. Сэмюэль лежал внизу у его ног. И от этого зрелища у Гарри свело живот. Он был голым и лежал на спине с неестественно вытянутыми конечностями. Глаза закрыты. На груди Сэмюэля были выжжены кровавые надписи. Гарри смог прочитать только слово "педик". Он был абсолютно уверен, что это дело рук Беллатрисы, так как Гермионе тоже пришлось пережить нечто подобное. Беллатриса стояла рядом с палочкой наготове, пока Драко кричал и отчаянно брыкался. Сначала Гарри не был уверен, жив ли Сэмюэль. Но когда он присмотрелся, то увидел, что его грудь все еще слегка поднималась и опускалась. Парень дышал. Если минуту назад Гарри чувствовал ревность из-за того, что этот мужчина делил с Драко постель, то теперь он ощущал только глубокую жалость и желание спасти маггла. Гарри растерянно уставился на окровавленное тело. Повсюду были ожоги, выглядевшие так, будто были сделаны горящей сигаретой. Кровь текла из его левого уха, образуя лужицу на полу. Зияющая рана украшала правую ногу. Гарри пришлось заставить себя отвести взгляд. Он почувствовал, как его затошнило. Гарри огляделся повнимательнее и увидел Люциуса Малфоя, стоящего с поджатыми губами чуть позади Драко. Еще дальше за ним стояла Нарцисса, бледная как полотно. Она ухватилась руками за маленький столик, чтобы не упасть. – Итак, Драко... – прошептала Беллатриса, возвращая внимание Гарри к жестокой сцене. Она бесстыдно пинала лежащего на земле парня и смеялась. – Ты понимаешь, что произойдет, если ты мне солжешь? Гарри увидел, как Драко отчаянно закивал, все еще пытаясь освободиться от своих пут. – Ты также понимаешь, что мы, чистокровные, делаем с педиками? Снова последовал резкий кивок. У Гарри жгло глаза – настолько ужасной была эта сцена. Беллатриса почти замучила до смерти парня, только потому, что тот был геем. А теперь она угрожала своему племяннику, в то время как его родители просто стояли и бездействовали. Только теперь Гарри заметил, что и у Драко на шее был кровавый след. Кровь просачивалась сквозь его промокшую рубашку. – Ты что, гей, Драко? – спросила она. Блондин в панике покачал головой. – Я тебя не слышу. – злобно прошипела ведьма. – Нет... нет, тетя Белла, я не такой..– Драко всхлипывал так беспомощно, что у Гарри сжалось сердце. Он снова попытался дотронуться до него, но схватил только пустоту. – Хорошо... очень хорошо. Ну что ж, Фенрир, маггл твой. Делай с ним все, что пожелаешь. – равнодушно сказала Беллатриса, отходя от Драко и почти не подававшего признаков жизни тела. Гарри резко обернулся и увидел, как, обнажая свои желтые зубы, из тени в центр комнаты выходит Грэйбэк. – Спасибо, мэм. – пробормотал он, с наслаждением облизывая губы, и направился к человеку, лежавшему на полу. – Нет! Тетя Белла, нет! Просто отпусти его. Клянусь тебе, он исчезнет и больше не вернется! – умолял ее Драко, все еще сидя на стуле, белый как полотно и избитый. Гарри чувствовал, как он раздавлен. Но Беллатриса не отозвала Грейбэка. Она лениво прислонилась к стене и с удовольствием наблюдала, как оборотень в человеческом обличье почти жадно начал пожирать полумертвое тело. Гарри увидел, как желтые зубы впились в живот Сэмюэля и кровь хлынула из его тела. Лицо Грейбека, измазанное кровью, светилось в полумраке. Он увидел, как Драко рухнул на стул, скуля, в то время как прямо у его ног бешеное чудовище разрывало на куски его друга. Гарри все еще был в шоке, когда изображение растворилось, цвета размылись, все закружилось вокруг него. Он провалился сквозь черную пустоту, а затем снова оказался на площади Гриммо, в гостиной, где на диване сидели Рон и Гермиона. Гарри чувствовал себя оглушенным. Он был мертвенно бледен, ноги подкашивались. Несмотря на то что он стоял здесь, в гостиной своего дома, ему казалось, что он все еще в поместье Малфоев. Выражение лица Драко все еще стояло перед глазами, как и тело Сэмуэля. Гарри был уверен, что Грейбэк убил его. Ему стало дурно, по-настоящему плохо. Гарри двинулся к двери, кое-как поднялся по последним ступеням и добрался до маленькой ванной на втором этаже. – Гарри! – крикнула ему вслед Гермиона, хотя он почти не слышал. Дрожащий, он опустился перед унитазом и его тут же стошнило. Позади него открылась дверь и он почувствовал руку на своей спине. Гарри откинулся назад и прислонился к холодной кафельной стене. Гермиона стояла на коленях рядом с ним, а Рон скользнул к стене напротив и, немного растерянно, похлопал его по голени. – Они убили его. – прошептал Гарри беззвучно. Он даже не заметил, как по его лицу потекли слезы. – Что? Кто? Кто? Гермиона посмотрела на него, потрясенная. – Сэмюэля... друга Драко. Он... у него был друг. Маггл. Беллатриса была там и пытала его. А потом... потом... Гарри замолчал, чувствуя, как его прошибает пот. Он снова вздрогнул, но заставил себя закончить. – Фернир... он начал его есть. О Мерлин... кровь. Кровь была повсюду. Гарри закрыл лицо руками, пытаясь забыть увиденное. Гермиона и Рон ошеломленно уставились на него, по-видимому, не зная, что сказать. Наконец Рон пробормотал: – Эй, пошли... мы отведем тебя в спальню, чтобы ты мог немного полежать. А потом ты сможешь спокойно нам все рассказать. Он встал, наклонился к своему лучшему другу и обхватил его за талию, чтобы помочь ему подняться. Гарри позволил вывести себя из ванной. Он был благодарен Рону за помощь, потому что не верил, что ноги выдержат его вес. То, что он увидел, было самым ужасным, что когда-либо приходилось наблюдать. А видел он немало. Один только факт, что Драко действительно должен был все это пережить… что на его глазах замучили до смерти друга – и это сделала его собственная семья… все это казалось слишком абстрактным, слишком чудовищным. Пока Рон тащил его на четвертый этаж, Гермиона принесла попить. Она также запечатала воспоминание из Омута памяти обратно во флакон. Зайдя в спальню, Гарри свернулся калачиком на кровати, дрожа, и в смятении посмотрел на Рона. – Она пытала его... не только потому, что он был магглом. Она была так жестока, потому что Сэмюэль был геем. И Драко. Он должен был смотреть, привязанный к стулу. Рон, это было ужасно. Гарри почувствовал сильное жжение в глазах. Его голос звучал грубо и хрипло. Ему мешал огромный ком в горле. – Больные ублюдки, – сказал Рон, содрогнувшись от отвращения. – Слава богу, что эта сумасшедшая горит в аду. Он сердито зарычал. Рона охватила ненависть, когда он подумал о Беллатрисе Лестрейндж. Это она пытала Гермиону. Значит, подобные вещи были чем-то вроде ее хобби. Когда Гермиона вошла и протянула стакан воды, Гарри с благодарностью его принял. Все еще ошеломленный, он слегка приподнялся и начал жадно пить. Гермиона зажгла камин и в комнате стало немного теплее. – Я попросила Кричера принести немного закусок. – пробормотала она, сев на край кровати и пристально глядя на Гарри. Тот лежал измученный на подушках, натянув одеяло до подбородка. Его все еще тошнило от увиденного, от которого он, вероятно, никогда не сможет избавиться. Хорошо, что его друзья были здесь. Наконец Гарри начал рассказывать, что произошло. Во время обеих сцен с Беллатрисой Гарри иногда останавливался. Отчасти потому, что это все еще наполняло его ужасом, а отчасти потому, что он не мог предсказать, как отреагирует на Беллатрису Гермиона. Но она восприняла все это спокойно и с достойной восхищения силой. Было трудно выразить словами то, что произошло. То, что начиналось как романтическая история любви, обернулось извращенным, чудовищным концом. Насколько сломленным должен был быть Драко после этого? И насколько сломленным он оставался до сих пор? Вдруг все обрело смысл. Вот почему никто не должен был знать о них. Вот почему он хотел скрываться. Почему так отчаянно нуждался в прикрытии с помощью с Изабель. Пусть Драко поступил с ней неправильно, но у него были свои причины.