Быть слабым – не стыдно!

Гарри чувствовал себя опустошенным, когда вошел в Гриффиндорскую башню и поднялся в спальню. Он сказал Драко то, что хотел, и теперь все кончено. Гарри тяжело опустился на кровать, неподвижно глядя на красный ковер у своих ног. Он сам все прекратил. Чтобы защитить себя, защитить свое сердце. Хотя Гарри знал, что это правильно, он чувствовал боль и разочарование. Часть его надеялась, что Драко наконец-то сможет постоять за себя и не будет беспокоиться о том, что думают другие. Но это был не тот случай. Слизеринец снова попытался уговорить его хранить их отношения в тайне. Но Гарри больше не мог и не хотел этого делать. Он не мог больше притворяться, не мог скрывать, что они ничего не значат друг для друга. Гарри видел в глазах Драко, что для него происходящее между ними тоже имело большее значение. Слизеринец даже признался, что испытывает к нему чувства. Однако у него не хватило смелости открыть их другим. Гарри снова почувствовал жжение в глазах, предвещающее слезы. Он проглотил комок в горле и постарался сохранить самообладание. Он так погрузился в свои мрачные мысли, что заметил Рона, только когда тот с ним заговорил. –Эй, Гарри... Я волновался, что ты забыл о тренировке. Как прошел ваш разговор? Гарри поднял глаза и в смятении посмотрел на Рона. Он открыл рот, желая что-то сказать, но ком в горле не давал ему это сделать. Рон с тревогой подошел ближе и положил руку на плечо друга. Этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы у Гарри прорвало плотину — он начал рыдать. Он уткнулся лбом в свои ладони и наклонился вперед. Рон, которого такая реакция немного ошеломила, неуклюже похлопал его по спине. Он понятия не имел, что делать. – Я с ним расстался. – выдавил Гарри сквозь рыдания, затем снял очки и небрежно швырнул их на кровать. – Ох… – пробормотал Рон. – Мне… мне жаль. Его выбило из колеи то, что лучший друг сидел перед ним и всерьез плакал из-за Драко Малфоя. Если бы дело касалось кого-то другого, он бы нашел слова утешения, но сейчас в голову ничего не приходило. – Я… эм… может, позвать Гермиону? – он снова осторожно похлопал Гарри по спине. Тот кивнул, вытер глаза. – Да. Рон был рад сбежать. Он тут же встал и широким шагом пересек спальню. В дверях Уизли оглянулся на своего плачущего лучшего друга и покачал головой. Затем он поспешил вниз по лестнице, оглядел гостиную и был ужасно рад увидеть свою девушку. Похоже, Гермиона делала перевод "Древних рун". Рон быстро обошел стол, затем опустился на колени рядом с ней и взял ее за руку. – Гермиона, ты должна пойти со мной. – Рон... – рассеянно сказала она, стряхивая его руку. – Я сейчас не могу... Но девушка не смогла продолжить, потому что он резко ее перебил: – Ты должна немедленно пойти со мной, пожалуйста. Гарри в спальне, рыдает из-за Малфоя. И я понятия не имею, как его утешить. Гермиона опустила перо, обернулась и в шоке посмотрела на своего парня. – О нет… – прошептала она, тут же вставая и хватая его за руку. Рон неохотно последовал за ней. Он предпочел бы, чтобы Гермиона пошла туда одна. Он вообще не умел утешать. Подбадривать Гарри из-за парня было само по себе странно. Но из-за Малфоя? Рон совершенно не понимал, как между ними вообще что-то могло быть. Неужели Гарри забыл, что вытворял Малфой в прошлом? И теперь его лучший друг всерьез плакал из-за парня, который всегда пытался ему навредить. Видимо, Хорек ничуть не изменился, иначе не довел бы Гарри до такого состояния. Уже только за это Рон ненавидел его еще сильнее! – Гарри? – обеспокоенно спросила Гермиона, когда они вместе поднялись в спальню. Рон закрыл за ними дверь, прислонился к ней и наблюдал, как его девушка села рядом с Гарри. Тот теперь лежал на кровати, его очки по-прежнему небрежно валялись рядом. Он больше не рыдал, но Рону показалось, что он видит, как по щекам друга все еще текут слезы. Гермиона протянула руку и погладила его по плечу. – Драко ничего тебе не объяснил? Гарри покачал головой, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Объяснил... это было морально сомнительно, как он сказал, но, видимо, не так ужасно, как считаю я. Он шмыгнул носом и слезы снова потекли по его лицу. Гарри не хотел плакать из-за Драко, но он просто не мог сдержаться. Это было слишком больно. Он знал, что будет скучать по блондину, но не знал, что так сильно. Затем Гарри сел на кровати и увидел, что Рон тоже был в комнате. Он заметил неуверенность на лице своего лучшего друга. Гарри знал, что Рону было трудно понять, что происходит между ним и Малфоем. – Он все еще презирает магглов... он все еще думает, что волшебники лучше. Что чистокровные лучше. Гермиона в шоке посмотрела на него, Рон сердито зарычал: – Отбросы остаются отбросами. – О, Гарри, он сказал это именно так? – спросила Гермиона. – Почти. Рон наконец подошел к ним и сел рядом. Затем похлопал Гарри по спине, более решительно, чем прежде. – Чувак, этот ублюдок не заслуживает твоих слез. Гарри посмотрел на него с благодарностью, но затем пожал плечами. – Я сказал ему, что не могу продолжать все это. Скрывать наши отношения. Но Драко намерен и дальше встречаться тайно..Поэтому я все прекратил..я ушел.. Теперь он снова начал рыдать. Вспоминать было больно, но рассказывать – еще больнее. Гарри был шокирован тем, что между ним и Драко все действительно закончилось. Гермиона успокаивающе погладила его по плечу, затем обменялась обеспокоенным взглядом с Роном. Он неловко закашлялся, а затем сказал: – Судя по тому, как это на тебя повлияло, можно подумать, что это не только физическое. Ты влюблен? Гарри сжал губы, а затем кивнул, признавая поражение. Ему было неловко в этом признаваться, но кому он собирался лгать? Он уже сказал Драко, а его друзья не идиоты. Он влюблен в Драко Малфоя и его сердце разбито из-за этого ублюдка. Вот дерьмо! Рон вздохнул и пробормотал что-то неразборчивое. Наконец, он предложил: – Может, мне ему врезать? Я сделаю это без проблем. Гермиона улыбнулась, потому что знала – таким образом Рон показывает другу свою поддержку. Однако она предпочитала другие методы. К тому же, у нее тоже было несколько вопросов. – Ты ему это сказал? – Да, – прошептал Гарри, снова шмыгнув носом. – А Драко ответил, что у него тоже есть ко мне чувства. – И он отлично их показывает! – сердито пробубнил Рон, дико размахивая рукой и гримасничая. – Надеюсь, его палочка взорвется у него в кармане. Пусть его задница навсегда останется обугленной! – У него отличная задница. – тихо прошептал Гарри, отчего Гермиона рассмеялась, а Рон издал рвотный звук. – Серьезно, приятель, тебе правда нравится, когда он тебя лапает? Гарри кивнул сквозь слезы, хотя ему пришлось слегка улыбнуться, увидев расстроенное лицо Рона. Гермиона прислонилась к нему, затем вздохнула: – Разбитое сердце причиняет боль. Но со временем становится легче... Гарри тоже вздохнул, снова вытирая слезы. Он на это надеялся. Он не хотел чувствовать себя так всю жизнь. И все же Гарри знал, что в ближайшие несколько недель все будет плохо. Возможно, даже хуже... Джинни чувствовала то же самое, что и он сейчас, когда он расстался с ней? О Мерлин, Гарри надеялся, что это не так! Потому что это означало бы, что он причинил ей гораздо больше боли, чем мог себе представить в тот момент. *** После возвращения из Выручай-комнаты Драко плюхнулся в кровать и свернулся калачиком. Он был очень рад, что Тео и Блейз отсутствовали. Вероятно, они ужинали или что-то в этом роде. Слезящимися глазами Драко смотрел на темный водный пейзаж за окном. Он чувствовал себя отвратительно. На него свалилось слишком многое и он устал. Поттер со своей моралью загнал его в ситуацию, из которой нельзя было выйти без потерь. В этом они не были равны и чертов гриффиндорец прекрасно это знал. Драко вдруг показалось, что Гарри сделал это нарочно — просто чтобы найти повод все закончить. Черт возьми, он так безумно нравился ему, этот ублюдок! Но при этом он и бесил его до крайности своим мнимым превосходством. Да, Поттер был самоотверженным – все это знали. Но большинство людей такими не были. Даже для гриффиндорца он был на редкость бескорыстным. С таким трудно тягаться. Гарри и раньше знал, что он – Малфой. Уже тогда, когда начал с ним что-то. Так в чем же теперь разница? Только в том, что в ход пошли чувства? Драко застонал при одной только мысли о том, что признался Гарри в своих чувствах. С ощущением полного поражения он перевернулся на спину и закрыл бледное лицо обеими руками. Даже это не смогло убедить Поттера не разрывать с ним. Теперь Драко было стыдно за ту откровенность. И не имело значения, что Гарри тоже признался в симпатии к нему. Осталось лишь ощущение обнаженности – чувства, выставленного напоказ, – и горькое осознание, что он все испортил… из-за какой-то дурацкой, мелкой лжи. Это был абсурд, но он действительно не знал, что делать, поэтому чувствовал себя глубоко несчастным. Он никогда не испытывал подобных чувств ни к кому другому. Весь его предыдущий опыт был ничто по сравнению с тем, что он чувствовал к Поттеру. Да, черт возьми, он хотел быть с ним. Драко хотел быть его парнем. Хотел быть уверенным, что они будут только вдвоем. Он просто не хотел устраивать из этого проблему и выставлять все напоказ. Почему они не могли сохранить отношения в тайне? Скоро начнутся каникулы и это было бы идеальное время, чтобы встретиться вне школы и побыть вместе как пара. Вздохнув, Драко снова повернулся на бок, подтянув ноги к телу. Он ненавидел то чувство, возникающее у него внутри, когда он думал о Поттере. Что-то тяжелое давило на грудь, тянуло вниз. Было так тесно, словно он не мог нормально дышать. Драко никогда раньше не испытывал любовной тоски, но сейчас был уверен, что это именно то, что он чувствует. Ого... почему Гарри Поттер? Было бы намного проще, если бы в его сердце забрался другой парень. Наверное, с любым другим это было бы проще. Но нет, Драко выбрал знаменитого и прославленного героя. Видимо, он мазохист. Дверь спальни распахнулась, и вошли Блейз и Тео, занятые болтовней и смехом. Когда их взгляды упали на Драко, они тут же замолчали. – Ох! – сказал Блейз. – Ты здесь. – добавил Тео, снимая зимнее пальто. – Да, – ответил тихо Драко. Он лежал спиной к ним двоим и не собирался поворачиваться. – Где же мне еще быть? Возникла тишина. Его друзья обменялись короткими взглядами, а затем Блейз заговорил снова. – Ну... поскольку тебя не было на ужине, мы отправились на поле для квиддича. Там тренировалась команда Гриффиндора. А так как Поттера тоже не было на тренировке, мы подумали, что вы где-то трахаетесь. – Больше нет. – ответил Драко бесцветным голосом. – Мы больше никогда этого не сделаем. Он почувствовал тяжесть на матрасе, а затем руку на своем плече. Это, должно быть, Тео. – Разве все прошло не очень хорошо? Драко раздраженно фыркнул, а затем проворчал: – Посмотрите, как чудесно все прошло. Все прошло настолько фантастически, что я не знаю, куда девать свой восторг! Он застонал словно от боли, затем сел и наконец посмотрел на своих двух друзей. – Все кончено. Я все испортил. Гарри больше не хочет быть со мной. Он отказался скрывать наши отношения и дальше. И он, по-видимому, считает мои моральные принципы сомнительными практически во всех сферах жизни. Я ненавижу магглов, вы же знаете. Драко, как не старался, не смог полностью избавиться от горечи в своем голосе. Блейз, который к этому моменту тоже снял пальто, удивленно приподнял бровь, затем сел на свою кровать и обменялся еще одним быстрым взглядом с Тео. Нотт посмотрел на насмешливое выражение лица Драко, за которым скрывалась боль. – Ты рассказал ему о Сэмюэле? – осторожно спросил Тео. Он и Блейз знали, что это запретная тема, которую не следует обсуждать. И все же Тео был уверен, что большая часть проблем Драко возникала именно из его нежелания поговорить об этом с Поттером. Драко бросил на него уничтожающий взгляд, стряхивая с себя его руку. – Нет! – сердито зарычал. – Я этого не делал и не собираюсь делать. А ты больше не упоминай его имени! Тео не обратил внимания на этот взрыв. – Драко... Я знаю, ты считаешь, что эта история про Сэмюэля – твой заклятый враг. Но это не так. Поттер, безусловно, смог бы лучше разобраться и все понять, если бы... – Нет! Драко вскочил с кровати. Его немного трясло. Он не хотел думать о Сэмюэле. Ни за какие деньги в мире он не захотел бы обсуждать это здесь и сейчас. – Я переживал кое-что и похуже. И как-нибудь переживу расставание с Поттером. Не смей снова поднимать эту тему! Совершенно обезумев, он выбежал из спальни, пока двое однокурсников растерянно смотрели ему вслед. После того, как дверь закрылась, Блейз тихо сказал: – Драко все еще винит себя. Он так и не оправился от случившегося. И теперь из-за этого он портит отношения с Поттером. Тео провел рукой по лицу. Он понимал, что говорил очень рискованно, словно ходил по лезвию ножа. Но это была правда. К тому же он был уверен, что Поттер смог бы понять и разобраться в этом, если бы все знал. Но не его дело говорить что-то гриффиндорцу – этим должен заняться сам Драко. *** Оставалось две недели, еще две чертовых недели до начала каникул. Гарри хотел бы прямо сейчас сесть в Хогвартс-экспресс и сбежать. Он чувствовал себя ужасно. Его сердце ныло и все его мысли были сосредоточены только на Драко. Гарри скучал по нему и по времени, проведенному вместе. Ему хотелось поговорить с ним, посмеяться вместе с ним. Рассказать Драко, как глупо себя вели Невилл и Симус, когда заключали пари и бросали друг другу вызовы. Еще ему хотелось счастливо проводить время среди своих друзей, с нетерпением ждавших праздников, и мечтать о Драко. Без этой всепоглощающей тоски. Однажды вечером он сидел в своей постели, задернув шторы, и держал на коленях Карту Мародеров. Гарри не отводил взгляд от места, отмеченное именем Драко Малфоя. Его часто можно было увидеть в спальне Слизерина. Но так же часто Гарри вообще не мог его найти, как бы он ни исследовал карту. Ему потребовалось немного времени, чтобы разгадать эту тайну. Разумеется, в такие моменты Драко находился в Выручай-комнате. При мысли о том, что Драко сидит один в их комнате и хандрит, Гарри чувствовал резкую боль в сердце. Не раз ему приходилось сдерживаться, чтобы не побежать к нему. Он так сильно скучал по Малфою, что готов был пойти и броситься в его объятия. Но это не решит их главную проблему, а лишь все усложнит. И поэтому Гарри этого не делал. Он продолжал в одиночестве размышлять о своей душевной боли. Даже квиддич больше не доставлял ему удовольствия. Гарри поймал себя на мысли, что на каждой тренировке надеется увидеть блондина. Но этого не происходило. Драко перестал появляться после тренировок, а в другое время Гарри вообще почти его не видел. Иногда он замечал слизеринца в Большом зале во время еды. Как-то Гарри бросил на него короткий взгляд, но потом понял, что снова просто пялится на Драко. На совместных занятиях они избегали друг друга, намеренно увеличивая расстояние даже в замкнутом пространстве комнат. На уроках Трансфигурации Гарри понимал, что постоянно чувствует его взгляд, но всякий раз, когда он поворачивался, чтобы тоже посмотреть, Драко сразу прятался в своих книгах. Он не замечал непристойных шуток, которые Симус опять начал отпускать по поводу пристального взгляда Малфоя. Поскольку Гарри вообще никак не реагировал, через несколько дней Симус и сам потерял интерес к таким шуткам. Дошло до того, что на Трансфигурации его оштрафовали за то, что он не смог превратить свою кружку в шезлонг. Просто взгляд Гарри все время был прикован к слизеринцу. На Чарах он уставился на Драко и даже не услышал объяснений профессор Флитвика. Когда Флитвик сделал ему выговор и упрекнул за невнимательность, их со слизеринцем взгляды наконец встретились. Драко уставился на него с мученическим выражением лица. Гарри заморгал, сжал губы. Затем с огорчением отвернулся. С Зельями было немного лучше, так как здесь он был занят и у него не было времени страдать. К тому же Гарри приходилось сдерживаться при Тео, хотя тот время от времени подозрительно на него поглядывал. Дважды он просил дать Драко еще один шанс, но Гарри делал вид, что не слышит. После этого Тео оставил его в покое. Встречи с Ноттом в библиотеке дважды в неделю всегда были для Гарри словно удар ножом в сердце. Ему хотелось сидеть здесь с Малфоем, даже несмотря на то, что сам его бросил. Гарри постоянно сомневался в своем решении, потому что если его сердце страдало, значит, это было неправильно. *** В понедельник вечером после тренировки Джинни ждала Гарри в раздевалке. Она села рядом с ним, пока он медленно завязывал шнурки. – Что с тобой? Твои мысли всегда где-то в другом месте и ты ни на что не обращаешь внимания. Ты мог бы поймать снитч гораздо раньше. – Я знаю... – признался Гарри. Он знал, что сыграл плохо. Вместо того чтобы искать снитч, он постоянно смотрел на трибуны, но каждый раз обнаруживал, что Драко там нет. – Что с тобой случилось? – повторила она, вопросительно глядя на него. Гарри не знал, что он должен или может ей сказать. Несмотря на то, что они снова хорошо ладили и Джинни больше не поднимала тему их отношений, она была его бывшей. Поэтому он считал, что было бы не очень тактично обременять ее своим горем. – Знаешь, Гарри… – очень осторожно сказала Джинни. – Ты выглядишь так же, как я себя иногда чувствую. Он посмотрел на нее и увидел в глазах своей бывшей девушки боль. Затем тихо вздохнул, прислонился головой к стене позади себя и пожал плечами. – Твое сердце разбито. – сказала Джинни тихо, сжав губы. – Да... – признался Гарри, не смея взглянуть на нее. – Но тебе не обязательно это слушать. Я понимаю, что это было бы очень странно. Джинни тихо рассмеялась и прочистила горло. – Да... это странно, в каком-то смысле. Но еще более странно, что мне это нравится. Нравится, что ты наконец чувствуешь, насколько это дерьмово. Гарри повернул голову и некоторое время молча смотрел на нее. Затем сказал: – Нет, я понимаю. Я только сейчас понял, как сильно тебя обидел. Если я заставил тебя почувствовать то же, что чувствую сейчас... то я еще раз извиняюсь, Джинни. Он взял ее руку и нежно сжал. Гарри знал, что она все еще немного переживает из-за их разрыва, даже если уже встречается с Дином или кем-то еще. Джинни слабо улыбнулась, отвечая на пожатие. – Ты скажешь мне, кто это? – Нет... все кончено до того, как стало чем-то реальным. И больше не имеет значения. Джинни поморщилась. Только тот факт, что он горевал по парню, дал ей возможность говорить об этом. Если бы это была другая женщина...то она вряд ли бы так терпеливо слушала. – Хорошо... но сделай мне одолжение, Гарри. Во время каникул найди способ взять это под контроль. У нас матч с Когтевраном в конце января. – Я знаю. Он встал и надел куртку. На улице все еще было очень холодно, хотя метель на какое-то время утихла. Джинни вышла за ним из раздевалки, неся метлу на плече. – Со временем станет лучше, я обещаю. Гарри закрыл дверь, затем медленно повернулся к ней. Он ненавидел то, что сделал с Джинни. Ему бы очень хотелось избавить ее от той боли, которую он причинил. – Тебе уже лучше? – спросил он. – Да. Иногда бывает больно. Но потом я вспоминаю, что тебе нравятся члены. – хихикнула она. Гарри тоже рассмеялся, но затем нежно обнял ее. – Спасибо, Джинни. За все. Она не обязана так доброжелательно вести себя с ним. Джинни имела полное право избегать его и даже получать удовольствие от его страданий. Но она этого не делала. Гарри поклялся никогда не забывать, как сильно она его поддерживала. Может быть, однажды он станет тем, кто сможет поддержать ее и отплатить той же монетой. *** Это были последние дни перед долгожданными праздниками. В субботу экипажи наконец-то отвезут их на железнодорожную станцию, а затем они вернутся в Лондон на Хогвартс-экспрессе. Им с Тео оставалось закончить только одно эссе для Слизнорта и Гарри был уверен, что они справятся с этим во вторник вечером. Он привык работать с Тео. Большую часть времени слизеринец был очень спокоен и терпелив. Они мало говорили и со временем пришли к единому мнению о том, как им лучше работать. Гарри как раз записывал то, что ему диктовал Нотт, как вдруг тот остановился и отложил книгу в сторону. – Я больше не могу на это смотреть. – вдруг тихо, но очень твердо сказал Тео. Гарри посмотрел на него несколько раздраженно и даже огляделся, чтобы найти причину жалобы Тео. Однако позади себя он никого не нашел. – Я имею в виду тебя, – строго продолжил Тео. – Тебя и Драко. Это просто безумие, как вы оба страдаете и скучаете друг по другу. Мерлин, Поттер, Драко неплохой парень! Гарри отложил перо и уставился на стол, не говоря ни слова. Он не хотел обсуждать свою личную жизнь с Ноттом. К тому же его раздражало, что Тео вообще начал этот разговор. Гарри считал, что действительно старается сосредоточиться на учебе. Сегодня он всего лишь дважды украдкой посмотрел в сторону Малфоя. – Да, Драко дерьмово поступил с Изабель и признает это. Но его моральные принципы не так плохи, как ты думаешь. – Его убеждения противоречат всему, во что я верю.– тихо сказал Гарри и все-таки поднял взгляд. Он заметил слегка раздраженное выражение на лице Тео. – Его убеждения изменились. Он сам изменился. Поттер, он тебя любит. Драко действительно очень тебя любит. Гарри промолчал. Дело было вовсе не в том, любит его Малфой или нет. – Он когда-нибудь рассказывал тебе о Самуэле? – спросил Тео очень осторожно. Гарри удивленно посмотрел на него. – Нет, – ответил он, подозрительно разглядывая слизеринца. – Он никогда не говорит о прошлом. Это тот таинственный парень, с которым Драко встречался, но о котором не хочет рассказывать? – Да... Я тоже тебе ничего не скажу. Но... поверь мне, у него есть свои причины вести себя так, как он себя ведет... это очень темная глава в его жизни. Тео потер нос. В течение нескольких дней он пытался убедить Драко поговорить с Гарри. Объяснить ему все. Драко по-прежнему упорно отказывался и теперь становился все упрямее всякий раз, когда он снова поднимал эту тему. Это расстраивало Тео. Все могло бы быть гораздо проще, если бы Драко просто заставил себя пережить свою травму. И, возможно, стоит отбросить свою гордость и признать, что у него тоже есть слабости. Как и у любого нормального человека. – Что с ним случилось? – спросил Гарри, которого теперь мучило любопытство. Но Тео лишь покачал головой и снова взялся за книгу. – Это не мой секрет. Гарри сердито посмотрел на него. Тео не мог начать такой разговор и отказаться раскрыть что-либо еще! Гриффиндорец сердито фыркнул, вскочил, а затем быстро побросал свои вещи в сумку. Слизеринцы все одинаковые! – Эй, мы еще не закончили! – воскликнул Нотт. – Я – да! – сварливо возразил Гарри, подталкивая в его сторону пергамент. – Мне надоел этот цирк. Возможно, правильно, что мы с Драко расстались. Эти ваши тайные игры очень хорошо отражают старые добрые слизеринские ценности! Гарри поднялся со стула и перекинул сумку через плечо. – Я скучаю по нему, – признался он вдруг. – Но если Драко мне не доверяет, хотя я никогда не давал ему повода сомневаться во мне, то, наверное, лучше уж так, как есть. С этими словами Гарри сердито зашагал прочь. Ему ужасно не нравилось, как слизеринцы держались своей стайкой и постоянно прикрывали друг друга. Они вовсе не допускали никакой критики, даже если было очевидно, что кто-то из них поступил неправильно. И что это вообще за чушь была? Что у Драко есть какой-то дурацкий секрет, Гарри и сам уже давно понял. Ему казалось возмутительным, что Нотт набросал ему кучу намеков, а затем отказался говорить. Тогда уж лучше бы вообще промолчал. Он точно знал, к чему все это ведет: Нотт явно хотел, чтобы Гарри сам снова заговорил с Драко – чтобы тому было проще. Но такую услугу слизеринцам он точно не собирался оказывать! *** Драко сидел на краю кровати, глядя себе под ноги и нервно крутя палочку. Он не знал, что делать. Его чемодан уже забрали домовые эльфы. Вероятно, даже отправили в Хогвартс-экспресс. Только рюкзак все еще лежал у его ног. Теплое зимнее пальто лежало на кровати. Они все собирались уехать на каникулы, но Драко не хотел возвращаться в поместье. Не туда, где еще недавно хозяйничали Темный Лорд и его Пожиратели Смерти. Его дом, вероятно, никогда больше не будет таким мирным, каким он был до войны. Так много комнат хранили ужасные воспоминания, которые он ни за что не хотел переживать снова. Конечно, Драко с нетерпением ждал встречи с матерью. Она держала его в курсе событий и сообщала, что отремонтировала часть усадьбы. Однако Драко не думал, что смена ковров и цвета стен действительно сотрет весь тот ужас, который они там пережили. Он впервые так сильно не хотел возвращаться домой. И еще эта проблема с Поттером. Последние две недели были пыткой. Драко пытался держаться от него подальше, чтобы сделать тоску более терпимой, но она росла с каждым днем. На Трансфигурации его результаты ухудшились, потому что он все время смотрел на темноволосого парня. Единственное, что утешало Драко, так это то, что Поттер тоже получил наказание. Драко провел много вечеров в Выручай-комнате. Он сворачивался калачиком в постели, уставившись на опустевшую часть кровати и снова размышляя о том, как решить его проблему. Он влюбился в этого чертового гриффиндорца и из-за собственной глупости оттолкнул его. Он хотел, чтобы Гарри был рядом, хотел знать, что они по-прежнему могут встречаться здесь. Драко скучал по нему. Очень сильно. Это действительно было ужасно. В гостиной Драко тоже не мог спокойно сидеть — какая-нибудь из подруг Изабель обязательно бросала в его сторону колкое замечание. Играть в квиддич ему было запрещено. Остались только Тео, Блейз и Пэнси — единственные, кто нормально с ним общался. До всей этой истории с Поттером ему этого хватало. Теперь он чувствовал внутри себя зияющую пустоту. Вечера в Выручай-комнате были слишком прекрасны, чтобы он мог от них отказаться. Но был ли у него вообще выход? Тео настойчиво твердил, что Драко должен рассказать гриффиндорцу правду. Но Драко не мог. Он не смог бы об этом говорить – ему и думать-то об этом было едва выносимо. Кошмары вернулись – мучительные и лишающие сна. Даже легкое зелье мадам Помфри не помогало. Драко уже несколько дней чувствовал себя ужасно уставшим. Сон приносит с собой образы, которые он просто не в силах вынести. Две ночи назад Блейз разбудил его, кричащего и размахивающего во сне руками. Теперь Драко, свернувшись калачиком, просто ждал, пока ночь сменится днем. Дома эти кошмары станут только сильнее. Когда Драко в очередной раз объяснил своим друзьям, что не может заговорить о Сэмюэле, Тео попытался подбодрить его и сказал: – Тогда покажи ему. И теперь он сидел здесь, на своей кровати, и всерьез размышлял над этим. Он мог собрать свои воспоминания и попросить Поттера взглянуть на них. Но сделав это, Драко окажется полностью обнаженным и раскрывшим свои самые сокровенные мысли. Исправить это уже никогда не удастся. Кроме того, большинство воспоминаний было настолько трудными, что Драко не хотел никого ими мучить. Никто не заслуживал того, чтобы наблюдать этот ужас и знать, что это реальность. Но разве у Гарри не было своих собственных демонов или как он их называл? Неужели гриффиндорец действительно сломается, если увидит его воспоминания? Драко тихо выругался, руками взъерошив свои светлые волосы. Видимо, Гарри скучал по нему. Так сказал Тео. И он упомянул, что Поттер обижен и обвиняет Драко в отсутствии доверия. Это было не совсем так. Не то, чтобы он не доверял Поттеру. Он никому не доверял. Тем более, когда дело касалось его чувств и страхов. Драко сердито вздохнул, затем направил палочку на висок и сосредоточился. Из его виска тут же появилась длинная серебряная нить, которую он осторожно поймал в маленький флакон. Нерешительно и очень осторожно он спрятал самое худшее свое воспоминание во внутреннем кармане пальто. Он пока не был уверен, отдаст ли его Поттеру. Помимо того, что Драко вообще не был уверен, действительно ли это хорошая идея, ему еще нужно было найти подходящий момент. Он также не знал, есть ли у Гарри возможность посмотреть его воспоминания. У него самого не было Омута памяти и он сомневался, что у Гарри дома он есть – или что у Уизли завалялся где-то. Но ведь у Поттера наверняка десятки связей в Министерстве и все эти люди с восторгом бросятся помогать Избранному, не так ли? Драко тяжело вздохнул, встал, надел мантию и закинул рюкзак на плечо. Когда он проходил через гостиную, там никого не было. Он опаздывал. Перед воротами замка однокурсники уже садились в кареты. Драко с трудом сглотнул, увидев фестралов. Они все еще казались ему жуткими. Пугающим было и то, как много людей теперь могли их видеть… – Эй, Драко, сюда! – окликнул его Тео, стоявший вместе с Блейзом у подножия лестницы в ожидании экипажа. Драко протиснулся сквозь группу третьекурсников, все из которых с благоговением и страхом смотрели на него. Они, вероятно, паниковали, что злой Пожиратель Смерти собирается убить их... Раздраженный, Драко добрался до своих друзей как раз вовремя, чтобы сразу забраться в прибывший экипаж. Он молча смотрел в окно, наблюдая, как карета тронулась и присоединилась к колонне. – Ты… его видел? – наконец тихо спросил Драко, избегая смотреть на своих друзей. – Да... он на несколько экипажей впереди нас вместе с Грейнджер, двумя Уизли, Лонгботтомом и Лавгуд, – сказал Тео. – Хочешь с ним поговорить? Драко прислонил голову к окну, мрачно глядя на окраину Запретного леса. – Понятия не имею. По мере приближения к Лондону Драко становился все более и более нервным. Погода изменилась. Вместо безоблачного неба все теперь было серое и унылое. С неба тихонько падал дождь, оставляя струйки воды, стекающие по окнам. Он был молчаливее, чем обычно. Внутри царил хаос. Драко все еще не знал, чего хотел. Правильно ли было показать Поттеру то, что хранилось в маленьком флаконе? Неужели это был единственный способ заставить его понять, почему он не может поступить иначе? – Мы возьмем перекусить в фургончике с едой. Хочешь что-нибудь? – вырвал его из раздумий Блейз. Драко любил выпечку. Он кивнул. – Медовый пирог был бы неплох. Блейз поднял большой палец в знак согласия, а затем вместе с Тео выбрался из купе и оставил его одного. Драко это вполне устраивало. Он еще посмотрел им вслед, но вздрогнул, когда перед купе вдруг появилось лицо Гермионы Грейнджер. Наверняка она оказалась здесь, чтобы исполнять свои обязанности старосты. И действительно — она тут же обратилась к двум мальчишкам лет двенадцати, которые уже довольно долго осыпали друг друга искрами. После ее поучительной речи оба скрылись из поля зрения Драко. Затем ее взгляд упал на его купе. Гермиона увидела его через стекло. Драко быстро отвел глаза и снова уставился в окно. Как вдруг услышал, как открылась дверь. Да ну, это же не всерьез? Он медленно повернулся к Грейнджер, стараясь сохранить самообладание. – Ты в порядке, Драко? – спросила она очень любезно. Драко прищурился. Он вспомнил, как ведьма обезоружила Поттера, когда тот попытался напасть на него, узнав о лжи. Она сдержала своего лучшего друга, чтобы он, Драко, не пострадал. Поэтому слизеринец сжал губы, затем несколько натянуто кивнул. Внезапно он сунул руку в карман своего пальто, заметив при этом, как она вздрогнула. Наверняка Грейнджер на секунду подумала, что Драко хочет ее заколдовать. Вместо этого его рука сомкнулась вокруг флакона. Он вытащил его, но все еще держал в руке, скрывая. Драко видел, как Грейнджер вопросительно посмотрела на него, а затем отвернулась. Сейчас или никогда. Такой шанс больше не представится. – Грейнджер! Получилось почти умоляюще. Девушка снова обернулась. Теперь в ее взгляде было что-то странное. Малфой подумал, что она, вероятно, преуспеет в легилименции, если когда-нибудь захочет научиться. Но она, вероятно, чувствовала себя выше таких предосудительных методов. В целом Грейнджер была очень талантлива, в чем Драко не мог признаться без зависти и никогда не говорил этого вслух. Он медленно разжал руку, показал ей флакон, а затем напряженно спросил: – Можешь передать ему? Гермиона подошла к нему, ее глаза с любопытством смотрели на то, что предлагал ей слизеринец. Она сразу поняла, что это. Воспоминания Драко Малфоя. И он хотел, чтобы они оказались у Гарри. – Да. – просто сказала она, протягивая руку. Драко знал, что может доверять ей, по крайней мере в этом отношении. Грейнджер была очень исполнительной и всегда заботилась о нравственности. Драко знал, что она отдаст этот флакон только Гарри. Он протянул ей маленькую стеклянную бутылочку, уже нагретую его рукой. – И... было бы лучше, если бы он не был один после просмотра. Это воспоминание... оно довольно тревожное. – Ладно… – Грейнджер аккуратно убрала драгоценный груз в карман куртки. Она уже переоделась и была в маггловской одежде. – Есть ли что-то еще, что я должна ему сказать? Драко задумался. Но все, что он хотел ему сказать, он не мог произнести в ее присутствии. – Нет... это все. – пробормотал он натянуто. Когда Грейнджер уже почти вышла из его купе, Драко снова заколебался, но затем тихо добавил: – Спасибо. Ему показалось, что он увидел на ее лице легкую улыбку. Девушка вышла в коридор и пошла прочь, а Драко откинулся назад, чувствуя облегчение. Он сделал это и теперь пути назад нет. Воспоминания были у Грейнджер и она передаст их Гарри. Он больше не мог контролировать то, что произойдет дальше. Оставалась надеяться, что гриффиндорец поймет его и они смогут быть вместе. *** – Нет, это исключено! – крикнула миссис Уизли Рону, когда он собирался внести чемодан Гермионы в свою комнату. – Ни в коем случае! Рон закатил глаза, оставив чемодан висеть в воздухе. – Мама, это полная чушь. Как ты думаешь, что такого может произойти ночью, чего мы не можем сделать днем? – Рональд! – Молли Уизли возмущенно воскликнула. Ее щеки слегка порозовели. Джинни стояла рядом с ней и хихикала, и Гарри тоже немного посмеялся. Только Гермиона, стоя на лестнице и переводя взгляд с одного на другого, казалась смущенной. – Артур! – беспомощно воскликнула миссис Уизли. Тот высунул голову из кухни и критически оценил ситуацию. – Ну... Я думаю, они оба достаточно взрослые. И они, конечно, делали гораздо больше, чем мы с тобой хотим знать. На самом деле, нет никакой разницы, живут они здесь в одной комнате или нет. Миссис Уизли замахала руками, что-то бормоча. Наконец она сердито фыркнула и сдалась. – Ладно. Но я оставлю вам противозачаточные зелья. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть! – Мам... – пробормотал Рон. Его уши покраснели. Гермиона тоже немного покраснела, прежде чем тихо пробормотать: – Мама уже прислала мне таблетки... – Прости, милая? – спросила миссис Уизли в замешательстве. Гермиона покраснела еще сильнее, поэтому Гарри заступился за нее. – Это маггловская контрацепция, миссис Уизли. – О, правда? Как интересно! Ты можешь… Артур, вышедший из кухни, сразу же воодушевился идеей изучения чего-то нового. Ему все еще было немного грустно без работы с маггловскими вещами. Однако миссис Уизли его прервала: – Это очень заботливо со стороны твоей матери. Однако я бы чувствовал себя гораздо спокойнее с зельем. Затем она обернулась и строго посмотрела то на Джинни, то на Гарри, словно ожидая следующего протеста. Тем временем Рон и Гермиона воспользовались возможностью, чтобы сбежать. – Джинни, оставайся в своей комнате. И Гарри, мой дорогой, ты можешь переехать в старую комнату Джорджа и... и Фреда, – Она сглотнула, быстро вытерла глаза и заставила себя улыбнуться. – И я не хочу узнать, что ты бродишь по ночам. – Нет, миссис Уизли. – сказал Гарри, бросив на Джинни растерянный взгляд. Она закатила глаза. – Мама, я же тебе объяснила, что мы больше не вместе. Молли вздохнула, слегка опустив плечи. – Я знаю, моя дорогая. Она обеспокоенно посмотрела на Гарри, затем повернулась, чтобы вернуться на кухню и закончить с приготовлением ужина.Джинни сердито посмотрела ей вслед, прищурив глаза, прежде чем затопала по лестнице в свою комнату, волоча за собой чемодан. *** После ужина раздался тихий стук в дверь. –Да? – спросил Гарри, который уже приготовился ко сну и читал последний выпуск журнала Racing Brooms при свете прикроватной лампы. Гермиона, закутанная в пушистый халат, просунула голову в дверь. – Я могу войти? – Конечно. Гарри отложил журнал в сторону и подвинулся, освобождая для нее место. Он выбрал кровать, которая когда-то принадлежала Джорджу, живущему сейчас в квартире над своим магазином. Гермиона села рядом с ним, затем посмотрела на пустую кровать по другую сторону. – Странно, не правда ли? – тихо пробормотала она. – Здесь все ощущается сильнее, тогда как в Хогвартсе об этом почти забываешь. Гарри кивнул. Она была права. Хогвартс был словно защитная оболочка, оттеснившая всех погибших на задний план. А здесь, где жертвы были повседневностью, их отсутствие ощущалось остро и болезненно. Они ненадолго замолчали, затем Гермиона повернулась к нему. Она прокашлялась. Гарри знал этот взгляд – наполовину обеспокоенный, наполовину решительный. Именно так она всегда смотрела, когда собиралась сказать что-то важное. – Гарри... мне нужно с тобой поговорить, – начала она. – Я случайно встретил Драко в поезде, когда совершала обход. Он напрягся, уверенный, что не хочет слышать ее рассказ дальше. Гарри не хотел говорить о Драко. Он слишком часто думал о блондине и всегда только расстраивался. – Драко дал мне это для тебя. Гермиона сунула руку в карман халата, достала флакон и протянула ему. Гарри посмотрел на ее руку, затем осторожно взял стеклянный пузырек и поднес ее к свету. Серебряные нити кружились, путаясь и закручиваясь. – Это от Драко? – тихо спросил он. – Да. Для него важно, чтобы ты это получил. И он просил предупредить тебя, чтобы ты не оставался один после просмотра. В голосе Гермионы слышалось беспокойство. Она, прищурившись, смотрела на серебряные нити, гадая, какой секрет они скрывают. – Как думаешь, что это за воспоминания? Гарри тоже не отрываясь смотрел на содержимое флакона. – Это может быть, что угодно, – пробормотал он. – Но...у Драко есть какая-то тайна о друге, который у него когда-то был. Он сказал, что не может мне рассказать, иначе я его возненавижу. А Нотт недавно спрашивал, рассказывал ли Драко мне что-нибудь об этом парне. Гарри повертел пузырек в руке, затем вскочил на ноги, выбежал из комнаты и помчался вниз по лестнице. – Мистер Уизли! – воскликнул он, едва ворвавшись в гостиную. Артур обычно проводил свои вечера там. Так было и сегодня. Он и миссис Уизли сидели на диване, слушая волшебные новости по радио, в то время как Джинни расположилась на полу с Живоглотом, расчесывая его длинную шерсть. – Гарри? – воскликнул он, несколько удивленный. Он поднялся как раз в тот момент, когда Гермиона тоже вошла в комнату. – Что случилось? – Мне нужен Омут памяти! Это вырвалось у него само собой – ведь наверху Гарри понял, что у него нет ни единого шанса узнать, что именно Драко пытался ему передать. Посмотреть чужие мысли можно было только с помощью Омута памяти, а единственный, о котором он знал, находился в кабинете профессора МакГонагалл. Но ждать до конца каникул Гарри просто не мог. – А… Омут памяти? – мистер Уизли озадаченно посмотрел на Гарри и почесал затылок. – Да, это срочно. У вас есть? – Нет. Гарри осторожно сунул флакон в карман штанов и беспокойно взъерошил свои волосы. Джинни хихикнула и оглядела с ног до головы. Внезапно Гарри понял, что он стоит здесь внизу в одних спортивных штанах и требует, как сумасшедший, редкий магический предмет. Он почувствовал ее дразнящий взгляд на своем обнаженном торсе и увидел несколько двусмысленную ухмылку. – Но вы можете его достать? В Министерстве? Я могу сам написать Кингсли. Могу ли я одолжить сову? Он решил проигнорировать Джинни и демонстративно повернулся к мистеру Уизли. Молли тоже встала и с тревогой подошла к нему. – Гарри, дорогой мой, ты выглядишь совершенно сбитым с толку. Все в порядке? – Да, все отлично. Мне просто нужен Омут памяти. Это очень важно. Миссис Уизли подошла ближе и обеспокоенно погладила его по щеке. – Гарри, пойдем, я сделаю тебе чай и принесу сэндвичи. Ты выглядишь бледным и слишком сильно похудел за последнее время. Гарри знал, что у нее добрые намерения. Хотя ему нравилось, что она заботилась о нем по-матерински, порой это тоже раздражало – иногда она как-будто хотела завернуть его в вату и спрятать. – Мистер Уизли, пожалуйста, – Гарри повернулся к Артуру, осторожно высвобождаясь от миссис Уизли. – Мне действительно нужен Омут памяти. – Хорошо, – сказал тот успокаивающе. – Завтра я посмотрю, что смогу сделать. Обещаю. Гарри с облегчением кивнул, а затем позволил миссис Уизли осторожно вывести себя из гостиной. Ну что ж, он подождет до завтра, даже если это будет очень трудно. Конечно, у Уизли не было Омута памяти. Этого он и не ожидал. Но Артур был заместителем Министра магии, так что он наверняка сможет его найти.