Быть слабым – не стыдно!

– Я могу идти сам! – раздраженно проворчал Гарри, хотя прекрасно знал, что это ничего не изменит. – Неважно. — сухо ответил Рон, крепко взялся за ручки инвалидного кресла и выкатил своего лучшего друга из палаты, которая была его домом весь последний месяц. Было 24 февраля 1999 года. Прошло двадцать пять дней с момента несчастного случая. И Гарри Поттера, наконец-то, выписали из Святого Мунго. Последние девять дней он с помощью лечебной физкультуры снова учился ходить. А благодаря зельям и дыхательным упражнениям восстановились и его легкие. Конечно, он все еще уставал намного быстрее, чем раньше, и пока ему было запрещено заниматься спортом, но целители признали его выздоровевшим. Мадам Помфри получила указание продолжать лечить его зельями для легких еще в течение двух недель. Гарри временно запретили играть в квиддич и участвовать в поединках, а профессор МакГонагалл через Министерство организовала специальные перья, с помощью которых он мог посещать занятия, не записывая все вручную. Ведь тремор – так целители называли дрожь в его руках – им пока побороть не удалось. Десятки проведенных обследований не дали четкого ответа на вопрос, почему его руки начинали дрожать при выполнении даже самых простых действий. Повреждение спинного мозга, как и повреждение нервных окончаний в вывихнутом плече, удалось исключить. Наиболее вероятной оставалась версия о повреждении мозга, так как осколки черепной кости проникли в область коры головного мозга, отвечающей за управление двигательными функциями. К досаде Гарри, тремор в правой руке был гораздо сильнее, чем в левой. Если держать вилку левой рукой он еще как-то мог, то писать – уже нет. Выполнение повседневных дел вроде бритья стало для Гарри невероятно сложным. Несмотря на это ограничение, Гарри все же выписали, так как в данный момент ему уже ничем не могли помочь. Но целители обучили его специальным упражнениям, чтобы он мог выполнять их и в Хогвартсе. Вообще-то, его собирались выписать только на следующее утро, но Гарри так долго ныл и ворчал, что в конце концов целители дали согласие отпустить его накануне вечером. Он хотел сделать сюрприз Драко, который заранее предупредил, что пропустит свои утренние занятия по Защите и заберет его лично. Однако Гарри считал, что это как раз один из немногих предметов, на которые Драко обязательно стоило ходить. Надо признать, Защита от темных искусств давалась ему не так легко, как другие дисциплины. Рон с радостью согласился воспользоваться своим свободным временем в конце дня, чтобы забрать Гарри. Он даже оказал ему еще одну дружескую услугу – помог как следует подстричь бороду. Теперь лицо Гарри украшала аккуратная трехдневная щетина и он чувствовал себя заново рожденным. – Ты же понимаешь, что у камина я все равно пойду сам, а в Хогвартсе – тем более? – недовольно буркнул Гарри. Он считал правило, из-за которого его обязаны были везти до самого выхода, совершенно нелепым. – Ведь не я придумал эти правила, дружище. – весело рассмеялся Рон, выкатил Гарри из реанимационного отделения и повез дальше по коридорам. – Сейчас у всех глаза на лоб полезут! Никто, кроме Рона, Гермионы и Джинни, не знал, что Гарри возвращается уже сегодня. – Симус будет жутко раздражен – он хотел устроить в твою честь вечеринку. – Разве он не устроил ее, когда я очнулся? – Да, но ты ее пропустил. А ты же знаешь Симуса. Гарри хихикнул. – Он как-нибудь выкрутится. Они подошли к камину, который, как объяснили Гарри, вел прямо в кабинет мадам Помфри. – Надеюсь, мне больше никогда не придется сюда приходить! – с чувством сказал Рон, когда Гарри поднялся, а он отставил инвалидное кресло в сторону. Гарри улыбнулся, затем положил руку ему на плечо: – Спасибо тебе, Рон… за все! Мадам Помфри сразу настояла на том, чтобы он показал ей, как занимается с дыхательным аппаратом.Она также потребовала, чтобы Гарри продемонстрировал упражнения от тремора рук и настояла на их точном выполнении. Затем мадам Помфри прослушала его легкие и проверила операционные шрамы на ноге, груди и голове. Хотя шрамы были едва заметны, ей все равно было важно их осмотреть. Гарри пообещали, что со временем они полностью исчезнут. Но его это не особо беспокоило – у него были куда более серьезные шрамы, которые остались с ним навсегда. Наконец мадам Помфри отпустила его из-под своей опеки, но напомнила, что он должен приходить каждый вечер после ужина, чтобы принять зелье для восстановления легких. Гарри послушно кивнул, но был искренне рад, когда закрыл за собой дверь. Гарри взглянул на свои наручные часы и понял, что все идет точно по плану. Он хотел застать Драко до ужина, желательно у выхода из подземелий. Трио из Слизерина всегда приходило на ужин вовремя. На деле все оказалось гораздо сложнее, чем предполагал Гарри. Он недооценил, какой ажиотаж вызовет его появление и какое неизбежное безумие за этим последует. Последнее, что его однокурсники видели, – это то, как его, окровавленного, уносили с поля. И теперь они увидели его живым, да еще и бодро стоящим вместе с Роном на верхней ступеньке лестницы. Многие начали выкрикивать его имя и буквально в одно мгновение Гарри и Рон оказались окружены плотным кольцом учеников. Среди них были и Симус с Дином, которые с радостными воплями бросились к нему в объятия. – Несокрушимый, дамы и господа! – восторженно выкрикнул Симус, подпрыгивая от возбуждения и поднимая одну из Гарриных рук вверх, будто тот только что выиграл боксерский поединок. Это вызвало настоящие аплодисменты и ликование толпы. – О, как же это прекрасно! О, как же это прекрасно! Такого давно мы не видели — прекрасно, прекрасно! – горланил Дин, выросший среди магглов и отлично знавший все самые громкие уличные песни. – Гарри! – закричал кто-то сзади и огненно-рыжие волосы Джинни на мгновение заслонили ему обзор, когда она, пробившись сквозь толпу учеников, бросилась ему в объятия. Гарри рассмеялся, но при этом начал немного задыхаться: – Ай, Джинни… Она испуганно отстранилась, но тут же радостно улыбнулась. Гарри не мог отрицать, что ему было приятно – так его еще никогда не встречали. Даже ученики из других факультетов присоединились к толпе, обнимали его, хлопали по плечу. Веселый, шумный гомон наполнил вестибюль. Казалось, Гарри и правда всем очень не хватало. Но вдруг шум начал резко стихать – сначала внизу, затем и на лестнице, где стоял Гарри, окруженный друзьями и поклонниками. Причиной были трое слизеринцев, вышедших из подземелий и теперь стоявших у подножия лестницы, с легким недоумением наблюдая за этим человеческим хаосом. Драко застыл, как громом пораженный, когда среди толпы вдруг увидел Гарри. Тот смеялся и выглядел так, будто ничего не случилось. Слизеринец вопросительно взглянул на Тео и Блейза, которые тоже выглядели удивленными. Тогда Драко медленно повернулся к лестнице и увидел, как все ученики молча смотрят на него. Толпа вокруг Гарри тоже расступилась. На несколько минут в вестибюле воцарилась мертвая тишина. Все переводили взгляд с Гарри на Драко: один – наверху лестницы, другой – внизу. В воздухе повисло ощутимое напряжение. Казалось, окружающие ждали, что Гарри отвернется или сделает какой-то жест, показывающий, что он никогда добровольно не стал бы встречаться со слизеринцем. Гриффиндорец и слизеринец посмотрели друг на друга. Их взгляды встретились. В голове у Драко лихорадочно проносились самые разные мысли. Он явно был ошеломлен этой неожиданной ситуацией. Ведь он собирался встретить Гарри на следующий день, тихо и без лишнего внимания. А теперь они стояли здесь, посреди школы, окруженные множеством учеников. И все же на губах Драко появилась улыбка. Мерлин, Гарри выглядел просто потрясающе! Он стоял здесь, в Хогвартсе, и смотрел на него с легкой неуверенной улыбкой на губах. Он был жив. Они оба живы. Блейз, всегда отличавшийся прямотой, едва заметным движением руки слегка подтолкнул Драко вперед. Этого, казалось, было достаточно, чтобы все сдвинулось с места. Драко просто пошел – к лестнице, к Гарри. Он не раздумывал, просто делал то, что подсказывало сердце. Он хотел обнять его и плевать на зрителей. Все и так о них уже знали! Гарри буквально бросился навстречу Драко и где-то на середине лестницы заключил его в свои объятия, совершенно не заботясь о том, что на них смотрит половина школы. Гриффиндорец не замечал больше никого – только Драко. Он обнял его и поцеловал. Вокруг них начался настоящий хаос. Симус восторженно засвистел, Дин с Невиллом разразились аплодисментами, к которым присоединились и другие. Многие девушки хихикали, некоторые радостно визжали. Были, конечно, и те, кто свистел или неодобрительно улюлюкал, но их было гораздо меньше. Ни Драко, ни Гарри этого не замечали – они продолжали целоваться, будто не виделись целую вечность. Радость от встречи была слишком настоящей. Гарри был жив. Он вернулся в Хогвартс. И теперь им больше не нужно было прятаться. В конце концов именно Драко мягко прервал поцелуй и, прижав лоб ко лбу, заглянул ему в глаза. – Вот такого, кстати, не бывает ни от Империуса, ни от любовного зелья, – громко заявил Симус стоявшим вокруг зрителям. – Кто бы ни кормил "Пророк" этими отвратительными лживыми статьями, можете ему передать: вот так выглядят настоящие чувства. А когда я узнаю, кто это подлое ничтожество – ему мало не покажется! Гарри не смог сдержать искренний смех. Он был бесконечно благодарен Симусу за эти слова. С сияющим лицом он повернулся к другу – тот все еще стоял на лестничной площадке и улыбался. – Пойдем. – пробормотал Драко, взял Гарри за руку и повел его вверх по лестнице. Он не хотел идти в Большой зал. Их появление наверняка уже стало главной темой для разговоров и он не хотел подливать масла в огонь общим ужином с Гарри. К тому же, Драко хотел побыть с ним наедине. Для этого Гарри понадобилась смена одежды из башни, ведь этой ночью Драко хотел уснуть, держа гриффиндорца в своих объятиях. Счастливый Гарри рухнул в зеленые простыни, глаза его ярко светились от волнения, а на губах играла улыбка. Драко поставил тарелку с сэндвичами на прикроватную тумбочку, затем залез на кровать и, наклонившись над своим парнем, поцеловал его. Гарри вернулся в его жизнь. Это все, что имело значение. Поэтому Драко было совершенно наплевать на то, что, вероятно, вся школа уже наслышана об их эффектном поцелуе. – У Смита был бы инфаркт, если бы он нас увидел. – усмехнулся Драко. – Он признался? — спросил Гарри. Он подозревал, что именно Захария и его друг были теми, кто мог распускать слухи, а затем натравить на него бладжер. Драко вздохнул и сказал: – Они добровольно прошли допрос под Веритасерумом, чтобы доказать, что это не они... так что, к сожалению, это не они. Хотя мне трудно в это поверить. Это очень расстраивало Драко. Значит, где-то в школе все еще есть неизвестный, подвергший Гарри смертельной опасности. Следов было мало – магические отпечатки на мяче не помогли выяснить, кто наложил заклятие. Теоретически это мог быть кто угодно. Эти мысли вызывали у Драко смешанные чувства. Кто знает, не случится ли что-то подобное снова? – Давай не будем об этом думать. Не сейчас, – пробормотал гриффиндорец, немного приподнялся и схватил тарелку с сэндвичами. – Нужно тебя покормить. Ты стал слишком худым. Он взял бутерброд с сыром, протянул его Драко левой рукой. Тот улыбнулся и позволил себя накормить. Слизеринец чувствовал себя беззаботно – такое состояние посещало его крайне редко. Между делом он нежно целовал Гарри. После двух бутербродов Драко отказался продолжать есть. Он уложил Гарри на спину и лег рядом с ним. Затем кончиками пальцев Драко провел по щеке Гарри и с довольным вздохом расслабился. Он был счастлив. Это чувство было таким сильным, как никогда раньше. – Я счастлив. Сейчас, в этот момент, я просто переполнен счастьем. – прошептал он Гарри, глядя ему в глаза с нежной улыбкой. Гарри почувствовал, как ускоряется его сердцебиение. Он улыбнулся и нежно поцеловал Драко. – А ты изменился.. – тихо пробормотал гриффиндорец. Он заметил, как открыто и искреннее Драко стал выражать свои чувства. Слизеринец смотрел ему в глаза, кончиком указательного пальца сначала проведя по переносице, а затем – по контуру губ. – Я чуть не потерял тебя и был на грани срыва, потому что так много не успел тебе сказать. Этого больше никогда не повторится. Насколько совершенен мог быть этот парень? Гарри безумно его любил. Драко мог быть невероятно ласковым и нежным, а теперь он, наконец, эмоционально раскрылся и впустил его в свою жизнь. Для Гарри это значило больше, чем он мог выразить словами. Даже тот поцелуй на лестнице.. Мерлин, это было как в фильме. Драко был его принцем из сказки. Не только внешне, но и по характеру. Гарри никогда не думал, что под ледяной маской и аристократическим видом скрывается такой идеальный любовник. – Я люблю тебя, Драко Малфой. – прошептал Гарри. Он уже говорил эти слова в больнице и теперь хотел повторить их снова. *** Слухи о легендарном поцелуе Гарри и Драко на лестнице действительно очень быстро разошлись по школе. Очевидцы говорили, что это было самое романтичное, что они когда-либо видели. А скептикам пришлось признать, что это было совсем не похоже на действие Империуса или любовного зелья. Многие согласились, что эти двое ведут себя так, словно между ними действительно есть сильные чувства. Те немногие гриффиндорцы, ранее выступавшие против этих отношений, все же признали Драко как парня Избранного. Конечно, не все было идеально. Еще были ученики, которые считали это ненормальным, извращенным и даже отвратительным. Однако их группа была в меньшинстве. Те, кто видел, как счастлив Гарри со слизеринцем, перестали распускать сплетни, и Гарри с Драко стали гораздо реже подвергаться нападкам. Безусловно, профессор Макгонагалл тоже об этом позаботилась. Она еще раз напомнила, что в школе нет места издевательствам и исключению из коллектива. Минерва также подчеркнула, что война научила их всех тому, что на самом деле важно в жизни, и что любую форму любви нужно воспринимать как большое счастье, ведь настоящая любовь всегда побеждает. Гарри и Драко наслаждались своей новообретенной свободой. Им больше не нужно было скрываться и они могли наконец открыто и непринужденно общаться друг с другом с другом. Разумеется, изменения коснулись и общих занятий. В четверг на Защите Гарри просто подсел к слизеринцам, а на Трансфигурации в пятницу к гриффиндорцам присоединился Драко. На Зельеварении Драко вернулся на свое старое место рядом с Гарри, так что Тео снова сидел рядом с Ханной. Раздражало лишь то, что они не могли вместе делать домашние задания по Зельям. Но с этим пришлось смириться. Во время завтрака и ужина каждый сидел за столом своего факультета, а вот в обед Гарри привык садиться со слизеринцами. Сначала многие из них были несколько удивлены тем, с какой легкостью Гарри это делал, но приняли его в свой круг. Казалось, что им это льстило. Великий Гарри Поттер осмелился сесть среди слизеринцев, у которых все еще был достаточно плохой имидж. Но Гарри узнал от Драко, какую огромную поддержку ему оказывал Слизерин, поэтому готов был простить им прошлые обиды. В библиотеке теперь все чаще вместе видели Гарри, Рона, Гермиону, Джинни, Тео, Драко и Блейза. Иногда случалось, что Гермиона и Драко встречались для совместной учебы. Гермионе Древние руны давались легче, чем Драко, который, в свою очередь, лучше справлялся с Алхимией. Сначала Рон был сильно этим озадачен, пока не заметил одно преимущество. Ему теперь не приходилось так часто ходить в библиотеку, поскольку Гермиона считала Драко хорошим партнером для учебы. Гарри очень радовало, что его друзья приняли Драко. Это делало его счастливым, потому что означало, что он все-таки сумел объединить все самое важное в своей жизни. Джинни и Драко смогли уладить свои разногласия, хотя сделали это ради Гарри. Драко все еще был скептически настроен по поводу отношений Джинни и Тео. Уизли, в свою очередь, считала, что Драко слишком навязчив и обладает слишком сильным инстинктом собственника по отношению к Гарри. Гриффиндорец считал обе точки зрения смешными и просто радовался, что Джинни и Тео выглядят довольно счастливой парой. Драко продолжал ходить на терапию и как-то признался Гарри, что ему стало лучше. Кошмары стали сниться гораздо реже и были уже не такими реальными. Но он по-прежнему лучше всего спал рядом Гарри. Теперь несколько раз в неделю гриффиндорец ночевал в зеленой спальне, хотя Драко по-прежнему отказывался заходить в башню Гриффиндора. Но Гарри мог это понять. Хотя его факультет и принял Драко, к нему относились не так непринужденно и открыто, как слизеринцы относились к Гарри. Рон и Блейз подружились благодаря их общей любви к шахматам и принадлежности к фан-клубу Чадли Канонс. Рон и Драко тоже теперь ладили довольно хорошо, хоть слизеринец не всегда мог сдержать насмешки. Он обожал выводить Рона из себя, поэтому часто развлекался, устраивая для Уизли маленькие провокации. *** Даже нападки Захарии не могли испортить настроение влюбленных. Вскоре после возвращения Гарри в школу тот увидел, как он и Драко шли по коридорам, держась за руки. Это стало для Смита поводом вступить в конфликт. – Эй, Малфой. Ты так сияешь, потому что снова можешь дать Избранному трахнуть себя в зад? — насмешливо спросил пуффендуец и следом раздался взрыв хохота его дружков. Драко в ярости выхватил волшебную палочку, чтобы атаковать, но Гарри лишь рассмеялся и ответил: – О, Смит, Драко не настолько гей. Настоящий гей – это Избранный. Это он любит, когда его трахают. Это, похоже, шокировало пуффендуйцев достаточно сильно, потому что никто из них не смог ничего ответить. Драко тоже безмолвно уставился на Гарри, а тот, ухмыляясь, просто пожал плечами. Вскоре банда Смита снова начала свои нападки. Однажды Захария начал открыто высмеивать поцелуи Драко и Гарри, называя их отвратительными. Но Блейз тут же ответил, что многие гомофобы на самом деле испытывают проблемы со своей сексуальностью. Затем серьезно поинтересовался, не бывает ли у Смита гомосексуальных желаний. Это заставило пуффендуйца покраснеть до корней волос, а компания вокруг Драко и Гарри разразилась громким смехом. И все же, открытых нападок стало заметно меньше. Вероятно, помогло и то, что Макгонагалл услышала одно из таких оскорблений и, кроме штрафных баллов и наказаний, выдала Смиту предупреждение – при повторных гомофобных высказываниях его выгонят из школы. Гарри был по-настоящему доволен. Ему больше не нужно было прятаться, поэтому он открыто ходил по замку, держа Драко за руку. Часто видели, как шепчутся, смеются или украдкой обмениваются поцелуями. И, хотя Драко старался скрывать свою нежную сторону перед другими, даже друзья замечали, как трепетно он относится к Гарри и какие взгляды на него бросает. Единственным, что действительно расстраивало Гарри, было состояние его рук. Легкие восстанавливались хорошо, поэтому через две недели ему разрешили заниматься спортом. А вот тремор никак не проходил. Он не мог делать на уроках даже небольшие заметки, не говоря уже о полноценном эссе. Поэтому в классе и для домашней работы он использовал одно из специальных перьев Министерства, которые реагировали на его мысли и записывали то, что он хотел перенести на пергамент. Но иногда это было неудобно. Порой в его голову лезли мысли, которые точно не следовало записывать. Гораздо удобнее было писать пером Гермионы, которое она подарила ему на Рождество. Но в классе или в библиотеке использовать его было сложно – приходилось диктовать вслух и он мешал другим. Играть в квиддич с такими руками тоже было невозможно. У Гарри не было шансов поймать снитч, к тому же он даже не был уверен, сможет ли управлять метлой. Он еще не набрался смелости проверить это – его парализовал страх неудачи. Очень расстроенный, он временно назначил Джинни капитаном и с трибуны сердито наблюдал за игроками, претендующими на место ловца или охотника. В итоге нашли ученика четвертого курса, который хоть немного подходил на роль ловца, и Джинни смогла продолжать играть на своей позиции. Гарри был невероятно зол, что кто-то лишил его возможности играть в квиддич, писать, бриться и делать массу других простых вещей. И, что бесило еще больше, этот человек остался совершенно безнаказанным! Никто не мог сказать, пройдет ли когда-нибудь эта неконтролируемая дрожь. Гарри усердно выполнял упражнения, но улучшений не было. Он был настолько ограничен в своих действиях, что зависел от Рона, который помогал ему бриться, и от Гермионы или Джинни, которые нарезали ему мясо. Даже когда он наливал себе воду в чашку, рука так сильно дрожала, что он часто все проливал. Его однокурсники и друзья спокойно относились к подобному и беспрекословно ему помогали, но для Гарри это было настоящим испытанием. Еще его раздражало, что в постели Драко обращался с ним как с хрупкой ценной вазой. Казалось, будто слизеринец боялся сломать его, настолько нежно и аккуратно он его трогал. Они были близки, удовлетворяли друг друга, но это происходило нежно и медленно. Гарри немного не хватало той грубости и спонтанности, с которой они раньше набрасывались друг на друга. Драко признался, что боится причинить Гарри боль и снова его потерять. Гриффиндорец не знал, сердиться ему или радоваться такой заботе. Это жутко раздражало. Зато теперь ему не нужно было прокрадываться в спальню Драко под плащом-невидимкой. Все ученики Слизерина, казалось, дружно не замечали Гарри Поттера в своих подземельях. Драко как-то признался ему, что они рассматривают возможность просто дать ему пароль. Это наверняка был бы первый раз в истории Хогвартса! Итак, Драко был чересчур нежен и осторожен, поэтому Гарри никак не удавалось заняться настоящим сексом. Вначале Драко дал понять, что этого не будет, пока гриффиндорец не подлечит свои легкие. Когда Гарри разрешили заниматься спортом, он воспрянул духом. Мерлин, он наконец-то хотел заняться со своим парнем сексом и таким образом стать к нему еще ближе!. Только Драко, похоже, совсем не собирался пытаться. Все свои надежды Гарри возлагал на последнюю субботу марта. Тео и Блейз собирались в Хогсмид, поэтому они с Драко окажутся в спальне наедине. Гарри был подготовлен так, как только мог быть. Рон помог ему с бритьем, а Гермиона несколько раз напомнила Гарри, что он не должен делать то, чего не хочет. Но гриффиндорец был абсолютно уверен в своих намерениях. К тому же, он знал, что его парень тоже этого хочет. Гарри прекрасно видел, как сильно Драко себя сдерживает. Он прочитал книгу Джинни несколько раз. И теперь, по крайней мере в теории, Гарри знал все, что нужно знать о сексе между двумя мужчинами. Он был готов к тому, что вначале может быть немного больно. Также Гарри мысленно обдумывал, какая поза будет для него наиболее приятной. Сразу стало ясно, что он хочет смотреть в глаза Драко. Теперь оставалось только, чтобы Драко тоже на это согласился. Когда гриффиндорцы после завтрака пошли за своими мантиями, Гарри подошел к столу слизеринцев. Драко все еще читал "Ежедневный пророк" и жевал тост. Он немного поправился, выглядел отдохнувшим и довольным. После их поцелуя на лестнице в "Пророке" вышла только одна статья. Даже была фотография того момента. Гарри настолько понравилось это фото, что он вырезал его из газеты Гермионы. Теперь оно висело рядом с кроватью и он мог видеть его каждый день. В этот раз Скитер не смогла облить их с Драко очередной порцией грязи. Профессор МакГонагалл отвела его в сторону и рассказала, что Кингсли сделал "Пророку" серьезный выговор. Говорили, он даже пригрозил, что Министерство прекратит финансовую поддержку газеты. Информация из Хогвартса в редакцию газеты тоже не поступала. Ромильда Вейн даже извинилась перед Гарри и поклялась больше никогда не распространять слухи о нем или Драко. С тех пор наступила тишина. *** – Возьми свою куртку. Скоро выходим. – сказал Драко, рядом с которым уже лежало его пальто. Они договорились встретиться с друзьями, чтобы вместе пойти в Хогсмид. – Пусть идут без нас. – тихо сказал Гарри, взяв левой рукой стакан Драко и сделав глоток. Левая рука слушалась его немного лучше, чем правая. – Что? Почему? – немного озадаченный, Драко положил газету и посмотрел на него. Гарри покраснел, но все же решил не отступать. – Мы останемся здесь... точнее, в твоей кровати. Их взгляды встретились. Драко посмотрел на него с некоторой долей сомнения, затем тихо спросил: – Ты правда этого хочешь? – Да! Абсолютно. Уже давно! – Гарри уверенно кивнул. – Как я могу отказать ... – пробормотал Драко гриффиндорцу и поцеловал его. – Они безнадежны! – засмеялся Блэйз, сидевший с другой стороны Драко и, вероятно, слушавший их разговор. Он встал, похлопал Малфоя по плечу и бросил Тео: – Пошли, у нас впереди целый день! Драко фыркнул, на что Блэйз лишь засмеялся, а затем, прихватив Тео, ушел из Большого зала. Драко тоже встал, небрежно бросив газету на стол. – Все равно возьми свою куртку. Сначала я хочу пройтись с тобой вокруг озера. Обсудим это, чтобы все сделать правильно. Гарри сиял – у него получилось! Драко не смог не улыбнуться, наблюдая, как радостно его парень помчался в башню. Драко тоже этого хотел, но он очень нервничал. В последний раз это было с Сэмюэлем. А потом их прервала Беллатриса и всего через несколько часов его любовник умер мучительной смертью. Случившееся оставалось для Драко тяжелым эмоциональным грузом. Но теперь все было иначе. Это парень, которого он любит. Просто Драко боялся сделать что-то не так, навредить ему. Он все еще волновался о Гарри, помня, что чуть не потерял его. В глубине души слизеринца жила необоснованная, постоянная тревога – что Гарри снова может пострадать и оставить его одного.