Портреты в тетрадке

Марк и Свят закончили работу над проектом на сегодня. Они правда сегодня сделали много. Только на занятиях выходило работать, если они пытались сесть за задание вне класса, всегда на что-то отвлекались. Их двоих оставили дежурить, и остались вдвоем в кабинете. — Марк, а я знаю, кто тебе нравится, — сказал Свят. — Удиви, кто же. Свят отвлекся от переворачивания стульев. Подошел к Марку и прижал его к стенке. Марк до смерти напрягся. — Я. — А? – глаза Марка округлились. А дальше все произошло слишком быстро, но помнил он слишком четко. Свят прижался к губам Марка. Он оцепенел и только спустя секунду ответил на поцелуй. Марк отстранился, в ушах звенело, голова раскалывалась. — Я люблю тебя, — прошептал Свят. Марк подорвался с кровати, тяжело дыша, не сразу осознав, где был сон, а где реальность. Посмотрел на экран телефона. 4:20. Слава богу, сегодня суббота, и в школу вставать не надо, хотя после этого уже все равно, он вряд ли уснет обратно. На самом деле никто никого не целовал и не говорил о какой-то там любви, это все сонный бред. На самом деле ведь все по-другому было. Свят с Марком переворачивали стулья, смеясь со всего подряд. Марку всё так же было противно от себя и очень-очень стыдно из-за содеянного, но Свят отнюдь ничего не видел или не хотел видеть, как Марк себя ведет, поэтому со временем он расслабился. — Я знаю, кто тебе нравится, — сказал Свят. — Удиви, кто. — Я, конечно, кто же еще, — это была шутка. Они оба расхохотались, никаких поцелуев не было. После этого они просто продолжили заниматься делом. Но его сознание само дорисовало лишнего, вот ему и снятся всякое. От себя стало еще более гадко. Теперь ему ещё и снятся поцелуи со Святым. Так нельзя. Будто с каждым днем всё становилось хуже и хуже, и каждый день кажется, что хуже быть уже не может. Может. Марк упал лицом в подушку. Хотел кричать, но нельзя — разбудит еще весь дом. Он просто начал биться об кровать. Потом пытался закрыть уши, чтобы перестать слышать мысли. Жаль, конечно, что это так не работает. Марк глубоко вдохнул, вспомнил, что в рюкзаке лежат сигареты. Он надеялся обойтись сейчас только ими. Поднялся с кровати и начал перерывать все карманы сумки. Он не особо помнил, куда именно их кинул, из-за чего еще больше взбесился, хотя с горем пополам нашёл пачку. Балкона у него в комнате, к сожалению, не было — курил в окно. Запах сигаретного дыма расслаблял, правда, становилось легче, не хотелось больше рвать и метать все, что под руку попадет. Противный осадок от сна, сделанного на уроке, мыслей до сих пор оставался. Ненависть к себе уже была перманентной, так что он не удивился, когда она не прошла. Марк потушил окурок об свое запястье. Кожу обожгло, потом это стало приятным. Докурив вторую, он сделал так же и скинул два окурка вниз. В этот раз до лезвия не дошло. Марк вернулся в кровать и попытался заснуть, конечно, ничего не получилось, и он просто крутился, пытаясь заглушить мысли. — Так дело не пойдёт, — Марк опять встал, включил лампу на рабочем столе и сел рисовать. Он надел наушники и включил музыку. Пытался придумать, что нарисовать, но в голову лез только один человек. Конечно, Свят, он с этой головы даже покурить не выходит. Смириться с этим придётся. — Ну что ж с тобой делать… Марк решил рисовать просто, не думая о том, что он рисует. Конечно, руки сами нарисуют Свята, главное — хотя бы не думать об этом. Он рисовал его как раз в моменте, когда они переворачивали стулья. Улыбку со своей же шутки, которая на самом деле и не шутка вовсе, хоть он этого и не знает. Растрепанные кудряшки, собранные в хвост. Самые милые глаза, которые он когда-либо видел. Самого милого человека, которого он когда-либо видел. Почти закончив, пришла мысль нарисовать сцену из сна. Ту самую с поцелуем. — Фу, я только забыл же-е… Не выходило забыть этот сон. Он мог забыть любой сон, как только проснется, а этот намертво впечатался в сознание. Марк не смог победить навязчивую мысль и нарисовал именно эту картину. Не в деталях, но разобрать можно было. Посмотрел на это, проморгал три раза. Опять осознал все только со временем. Он уже не мог молчать. Надо было кому-то сказать, что ему плохо. Сомнений, кому, не было — Ладе, конечно же, но вот что и как сказать… это другой вопрос. Марк сфоткал страницу с этими двумя рисунками и скинул ей. — Пиздец, отрубите мне пальцы, — объяснять, что и как, он не стал. Потом, если уже спросит, то объяснится как-то. На удивление, ответила она почти сразу, хотя на часах пять утра. — Я себе это на лоб прицеплю, че те не нравится-то? — То, что мне вообще пришла мысль нарисовать ЭТО, — Марк написал слово «это» капсом, будто это сделает сообщение эмоциональнее, – а мне это приснилось, к твоему сведению. — Ну че, бывает, не ной, вон красиво зато нарисовал, — Лада отвечала в своем стиле, и это никак уж не помогало. — Так я ж не отрицаю, что красиво… Мне не нравится, что мне такое снится, потом я уснуть не могу и рисовать иду, я надеялся отвлечься, а вышло наоборот. — Ну снится и снится, мне тоже много чего снится, щас бы из-за этого бреда плакать, ей-богу, Марк, пять утра, иди спать. — Ты не понимаешь, он у меня из головы не вылазит, а мне плохо от этого, противно от самого себя, потому что так нельзя. Фу, иногда блевать тянет аж, — Марк пытался объяснить свои чувства, но не очень-то и выходило. — Не надо себя ненавидеть, это гомофобия. — Лада, не смешно, я тебе тут душу изливаю, — так-то и обидеться на такое можно. Он тут не шутки шутит. — Ну что ты от меня не спавшей всю ночь хочешь. Думаешь, я, когда всю ночь аниме смотрела, вместо того, чтоб спать, что-то связное отвечу? Ладно, если серьезно, ну тут только смириться с этим всем выйдет, по-другому никак. — Иди проспись хоть час, ты б мне еще в любви признаться посоветовала. И правда, не говорил бы уже лучше. «Смирись, по-другому никак». А как он должен с этим смириться-то, если ему тошно от себя? — Неплохая идея, признайся реально, я отвечаю — это взаимно. — Ни за что. — Не хочешь как хочешь, иди спать, не морочь себе же голову. — Да я же пытался, у меня ничего не вышло. Один хер на утро ничего не поменяется. — Отвлечь тебя чем-то? Идем поиграем во что-то. — Во что? — Что хочешь. Вообще ты обещал меня научить играть в кс. — Хорошо, пошли. Марку стоило отвлечься, всё равно он не уснет, так хоть страдать не будет.