Дочь Снейпа: путь через боль к свету

Утро после “праздника глупых заклинаний” началось с неожиданной тишины. Птицы щебетали за окнами, свет скользил по стенам спальни, а в животе у Аделаиды почему-то порхали бабочки. Но не от тревоги — от чего-то странно приятного. — Эй, просыпайся, Ромео в юбке, — раздался голос Джинни. — Мы все ждём тебя на завтраке. И если ты не встанешь через три минуты, я превращу твою подушку в жабу. — Жабу? — пробормотала Аделаида, зарываясь лицом обратно в подушку. — А почему не в сову? — Потому что сова может отомстить. А жаба — просто сидит и смотрит на тебя с осуждением. Как Снейп. Аделаида расхохоталась. Спустя полчаса они уже сидели все вместе за столом в Большом зале. Джинни пыталась тайком подкинуть в тарелку Рона что-то склизкое и зелёное, Гермиона одёргивала Гарри за то, что он ел пирог раньше каши, а Драко, неожиданно для всех, сидел рядом с Аделаидой и не выглядел при этом так, будто хочет сбежать с воплем. — Ты всегда так долго ешь? — спросил он, подцепляя ложкой кашу. — Или это какой-то особый ритуал? — Только в дни, когда я в хорошем настроении, — ответила она и, слегка наклонившись к нему, добавила: — А сегодня я в очень хорошем. — Ну хоть кто-то, — буркнул Рон, морщась от подозрительно пахнущего зелья, которое Джинни в шутку подложила ему под нос. — Если я умру от этого, знай — это твоя вина, Джинни. — Подписывать завещание тебе всё равно нечего, — хмыкнул Гарри. — Разве что коллекцию носков. — Эй, мои носки — это культурное достояние! — Да уж, достояние самых страшных запахов, — добавила Гермиона и получила от Рона подушечку из хлеба в лоб. Аделаида усмехнулась, наблюдая за всеми, и почувствовала, как Драко слегка коснулся её колена под столом. Не случайно. И не грубо. Просто напоминание, что он рядом. — После завтрака — библиотека? — спросил Гарри. — Мне нужно повторить защитные заклинания. А ты, Аделаида, обещала показать мне то, чему тебя научил твой отец. — Да, — кивнула она. — Только предупреждаю: это скучно. Много текста, мало огня. — Гермиона будет в восторге, — подмигнул Гарри. — Конечно, — сказала Гермиона. — Знания — это сила. — А сила — это скука, — простонал Рон. --- В библиотеке царила тишина... пока они не появились. — Тихо-тихо, — шептала мадам Пинс, проходя мимо их стола, — библиотека, а не балаган! — Да, мадам, — хором ответили они и... продолжили обсуждать, чей фамильяр глупее. — Твоя сова вчера напала на мою книгу! — обвиняла Джинни Гарри. — Потому что ты положила туда сэндвич! — Это была тактическая ловушка, — ухмыльнулась она. — А ты, — Аделаида повернулась к Драко, — почему хранишь письма в книге “Черная магия как метафора одиночества”? — Потому что никто не откроет её. Даже мадам Пинс боится этой книги. Смеясь, они пытались работать, но всё сводилось к обмену шутками. В какой-то момент Джинни и Драко устроили мини-дуэль заклинаний под столом — без палочек. Только движения и мимика. Победила Джинни, потому что Драко рассмеялся первым. — Признай, я лучше! — щекотала его Джинни. — Ты просто не даёшь мне сосредоточиться! — Ну, если тебя так легко сбить с толку... — начала Аделаида, и Драко слегка толкнул её в бок, а она — его в ответ. --- Но всё веселье закончилось в одну секунду, когда один из старшекурсников из Слизерина, проходя мимо, громко бросил: — Эй, Малфой, ты теперь в клубе любителей грязнокровок и жалких шлюшек? Вся компания замерла. Драко медленно встал, но Аделаида его остановила. — Не надо, — сказала она. — Я сама. Она подошла к слизеринцу и ударила его так, что тот отлетел к книжным полкам. — Это за “грязнокровку”. А это... — она пнула его по ноге, — за “шлюшку”. — Профессор, — закричал кто-то, — тут драка! Появилась мадам Пинс, но когда увидела выражения лиц Гарри, Джинни, Рона и Драко, то только устало вздохнула: — Пожалуйста, не разрушайте библиотеку. Остальное... я ничего не видела. --- Позже, сидя в коридоре у витража, Аделаида притихла. Драко подошёл, сел рядом. — Ты в порядке? — Да. Даже лучше. Я устала бояться. Они хотят видеть меня сломанной — а я больше не дам им этого удовольствия. Он кивнул. — Я... горжусь тобой. И мне жаль, что раньше... я тоже смеялся. — А теперь? Он посмотрел ей в глаза. — А теперь я бы сломал челюсть любому, кто снова обидит тебя. Она улыбнулась и, не думая, поцеловала его в щёку. Он покраснел. — Что это было? — За зелёную бровь. И за всё остально.