На грани тени

Итака проснулась в тревоге. Ночью кого-то убили. Не Телемаха. Не Антиноя. Но стражника, который знал о заговоре. Умер — молча, с ножом в горле. Знак. Предупреждение. Или очистка следов. — Кто был рядом? — спрашивал Ментор, но никто не знал. Или делал вид. Телемах сидел на ступенях храма Афины. Тот самый, где когда-то молился о возвращении отца. Теперь не молился. Слушал тишину. Рядом — список. Пергамент. Список имён. Союзники. Враги. Сомнительные. Те, кто улыбался ему за столом, и те, кто шептал за его спиной. Он пытался упорядочить хаос. Имя Антиноя стояло отдельно. Без категории. Он перечёркивал его. Потом вписывал. Потом снова вырывал страницу. — Не знал, что ты так любишь списки, — произнёс голос за спиной. Это был Анфином. Один из умеренных женихов. Улыбался вечно, говорил мягко, как змея, ползущая по ковру. — Ты ведь знаешь, — продолжал он, садясь рядом, — что твой отец не станет терпеть их. Ни одного. Даже если они сегодня на коленях. Телемах молчал. — У тебя есть шанс стать другим, — Анфином подал ему лист. — Вот, прочти. Это список тех, кто ещё колеблется. Половина из них уважает тебя. Другая — боится Антиноя. — А ты? — Я? — улыбнулся тот. — Я люблю наблюдать. Как ты взрослеешь, например. Позже Телемах сжёг лист. Смотрел, как пепел поднимается в небо, унося чужие имена. Он пошёл в оружейную, взял меч. Старый, с рукоятью, потемневшей от времени. Своего — не было. Все мечи были "чьи-то". Его — ни один. Потом он взглянул в зеркало. На него смотрел юноша с твёрдым подбородком, с глазами, в которых не было слёз, только усталость. — Кто ты? — шепнул он. Имя не пришло. Поздно вечером в его покои принесли письмо. Без подписи. Ты всё ещё думаешь, что всё делится на добро и зло? Некоторые из нас не выбирали быть чудовищами. Нас такими сделали. Ты можешь ненавидеть меня, но не закрывай глаза. Я не враг. Но могу им стать — если ты снова станешь мальчиком. Он знал, кто написал. Стиль. Острота. Страх, замаскированный бравадой. Антиной. Телемах долго сидел, сжимая письмо, как бы надеясь, что оно скажет ещё что-то. Но оно молчало. Как и он.