Спускай собаку с поводка, ангел!

Ростом ниже, хорошо сложенный, похожий на неплохой трофей — совершенство, не иначе. Тёмные короткие волосы, слишком растрёпанные, непонятного цвета глаза, постоянно меняющие оттенок. Анкета? Ну, возможно. Скиф выглядел интересно, но больше радовал глаз именно спящим: когда укладывался на бок, укрываясь рукой от света настольной лампы, а редкие кошмары меняли спокойное выражение лица на встревоженное и сердитое. И что же ему снилось? Что угодно, вероятно. Тирану наскучило фантазировать об истинных волнениях молодых ребят, особенно таких, как Скиф, но он и не мог остановиться — слишком поздно было метаться. Сектор «Приз» на его личном барабане безумия уже давно застыл на одной и той же метке. Этот сталкер в его глазах выглядел так же, как и жертва во взгляде Хищника из одноименного фильма. Стоило парню появиться на горизонте, так начиналась игра — когда и с кем он дольше всего поговорит. Где этот светоч надежды для всех и вся окажется, кому поможет в очередной раз и сколько улыбок отсыпет страждущим. Чёрт, как же он его раздражает. Как сильно Скиф взводит единственную низменную потребность Тирана, — убивать, — в абсолют. Ему хотелось бы, ох, как хотелось бы, вцепиться зубами в бледную шею мелкого говнюка и заставить его орать, но всему своё время. Это было… хорошее решение. Лучшее решение. Скиф несколько часов назад взял задание на поиск интересного пси-артефакта. Тиран давно о нём всё узнал — о Скифе. Не откажет в помощи, хоть и брови сведутся до переносицы, а всё-таки поможет. Какой-то доходяга запутался в «электре» и даже получил похвалу от мелкого. До чего же он милый, этот Скиф. Огонёк света в мрачном подземелье, полном снорков или спасительный глоток воздуха после неравной перестрелки. А ещё — арена. Всех разбил и одолел, а от последнего боя отказался, найдя в себе то ли сожаление к собственной шкуре (подсознательно), то ли учуяв опасность и… возможность. Тиран не думал, что так выйдет. Но вышло. Бывает же, да? Ох, блять, бывает. Артефакт звался «Мороком», и имел интересную вероятность поражения мозга настолько, что сталкер, подхвативший опасную дозу влияния, мог остаться навсегда овощем. Скифу повезло. Тиран видел, как тот, умывшись в бочке с ледяной водой, пошатнулся и стянул куртку, оставаясь в одной футболке. Он закинул респиратор в рюкзак и остановился на задворках, думая, видимо, что его никто не видит. К сожалению, но к счастью самого Тирана, всё было, словно на ладони: прислонившись к стене, Скиф продолжил стирать с лица чью-то кровь и пусто смотреть чёрт знает куда. Всё было вовремя. Всё было продумано. Тиран взял пистолет, хрустнул костяшками обеих рук и прошёл навстречу, издавая минимум шума, даже несмотря на габариты. — Как вылазка? — ему слишком просто давались такие незатейливые и спокойные реплики. Голос звучал ровно и даже призывно, будто старый друг просит рассказать о путешествии, а уж точно не пизданутый на голову маньяк хочет схватить Скифа за горло и вгрызться в тёплую кожу. — Я же сказал — боя не будет… Будь у Тирана немного больше сострадания, то он без зазрения совести бы обнял бедолагу. Настолько растерянный и жалостливый тон он слышал достаточно редко — те, кто добирался до «Ростка», не страдали особым соплежуйством. Он прислонился рядом, сложил руки на груди и стал слушать. Скиф, то и дело покусывая губы, часто моргал. Эффект от артефакта ещё оставался, наполнял атмосферу странным подрагиванием — будто воздух вокруг трясся, превращаясь в марево от жаркой погоды. На улице было холодно. Настолько, что Скиф покрывался мурашками на шее и лице, его горло дрожало от шёпота: — Слышишь, Тиран? Боя не будет, чёрт… Парень вдруг посмотрел на него, и в глазах отразилось такое непонимание, что Тиран едва удержался от улыбки. Так выглядят люди после наркоза, когда просыпаются и не осознают, что перед ними — сон или реальность. Скиф протянул руку и тупо ткнул ею в грудь Тирану. — О… — О? — Жёстко. — Скиф ещё раз прислонил ладонь. — Конечно, придурок, — с придыханием выдал Тиран, — Там пластины. — Мы тут не просто поболтать встретились? Нельзя улыбаться. Тиран сглотнул, провожая слюну куда подальше, а потом склонил голову. Тронул языком зуб с отколотым краем, а затем пожал плечами: — Ты сам меня позвал. Я не знаю. Скиф, растерявшийся до полуобморока, осмотрелся. Он, пусть и достаточно крепкий с виду, выглядел окончательным и бесповоротным маленьким мальчишкой: — Я? Позвал? Я только вернулся. — Да, — соврал Тиран, — Но ты сказал, что после вылазки тебе будет нужна помощь. Я тут, вообще-то, один из главных ветеранов. — Я сдал «Морок». От него такое странное… желание спать… Мерзко? Неправильно? Разумеется. Вожделение? Да. Скиф без своей маски-респиратора до жути приятный, аккуратный и молодой. Чистое выбритое лицо, яркие глазищи, полные сомнений, но шрамы над бровями, на шее, где пытался бриться опасным лезвием… Почти прошипев, Тиран перехватывает пистолет, сжимает до боли в мышцах, уже привычной, и утыкает в живот растерянному сталкеру. — Ты чего? — Скиф хмурится. — Бежать будешь? — Куда? Ты же… — Я же? — Голова кружится. — Дыши глубже. — Тиран медленно вжимает ствол чуть глубже, утыкается в плотные мышцы и шипит, ощущая, как всё тело изводится до прикосновений. Ангелы так не выглядят. У ангелов совершенно точно не тёмные волосы, не такие проникновенные глаза. Ангелы не были морпехами. И ангелы не прикрывают заспанно глаза, когда к ним, под угрозой выстрела, наклоняются. — Бля… — ангелы не говорят так, а Скиф шепчет, запуганно пошатываясь, ведь обладать собственным телом пока не может. Это не изнасилование, а скорее… обладание. Так проще и не ощущается ничего дурного. Тиран хотел бы быть грубее, но Скиф безумно закатывает глаза, когда его рта касаются чужие губы. Всего прикосновение, одно, мягкое и лёгкое, пробное, и всё. Ангелов и собак уже не спустить с поводка, а Тирана — запросто. Он сгребает Скифа в руки, жмёт до дрожи в теле, грубо задевает подбородок и почти вгрызается в горячую шею. Ему не нужно делать больно, но иначе уже никак. Это приятно. Как окунуться в ледяную реку в пять утра, как увидеть сон о родной земле, как… как вдруг понять, что ты всесилен. Ты лучше всех. Ты сильнее. Зубы врезаются в кожу, рот втягивает всё, что может, оставляя грубые красные отметины там, где это будет виднеться ярче всего. Чем дальше, тем громче Скиф стонет, но также и не отпускает плеч Тирана — своего губителя. Странно, но нужно терпеть и дальше. Терпеть, а не трахать беспомощного придурка. Тиран с радостью бы уничтожил его прямо сейчас, облепил собою всё его тело, а потом случилось бы непримиримое. Так нельзя. Фу, Тиран. Ты не собака, а человек, пусть и гнусный. Подлый. Скиф, ощутив во рту пронырливый язык, мычит, как жалкая девка, но затем втягивается. Он обмякает в сильной хватке и открывает губы, позволяя продолжать над собой издеваться. Он понятия не имеет, что его горло уже горит от засосов, а укус ощущается меткой. Круто. И это, возможно, не конец.