"Легенды встают из зеленой травы": герои и истории Первой Эпохи во "Властелине колец"

Самой специфической версией упоминания героев древности оказываются имена, данные в их честь. В Приложениях даны имена королей Артедайна, затем Арнора и вождей Дунедайн, королей и наместников Гондора. Безусловно, зная имена ничтожной части населения той и другой страны, мы не можем судить об их распространении в арнорском или гондорском обществе в целом. Но, по-видимому, картину для образованной и одновременно аристократической прослойки населения мы можем попытаться представить. (Поскольку, судя по известному нам, эти королевства почти не знали именно междинастических браков, короли — а тем более наместники и вожди Дунедайн — никогда не были отделены от этой прослойки.) Однако немалая часть приведенных имен не дает нам нужного материала — зато, по-видимому, показывает способы обращения с языками Квенья и Синдарин. Список королей Артедайна и Арнора практически не содержат «исторических» имен — хотя несколько раз появляются имена, напоминающие древние, но незначительно отличающиеся от них, при этом вполне осмысленные, опирающиеся на немного другие корни слов: Тарондор, Эарендур, Келебриндор. В дальнейшем появляется специфическая «королевская» форма имени, начинающаяся на Ар-, традицию сохраняют и вожди Дунедайн, продолжая изобретать новые, значимые имена — или иногда давать уже известные, в память кого-то из своих предшественников. Таким образом, мы видим вполне живой Синдарин, который не только помнят для чтения древних книг, но и сочиняют на нем новые слова. Особняком стоит только королевское имя Белег — он правил в Арноре около 1000 г. Т.Э. Именно его уникальность наводит меня на мысль, что, возможно, причиной его появления не обязательно был интерес к этому герою из Дориата. Возможно, это имя короткое, фонетически простое и имеющее довольно ясное и вполне «героическое» значение («сильный») могло быть просто распространено в Арноре и уже не отсылать прежде всего к доблестному лучнику из Дориата, по несчастной случайности убитому Турином Турамбаром. Имена дунедайн, не входящих непосредственно в линию наместников, также не содержат исторических отсылок (Халбарад, Дирхаэль(*), Гилраэн, Иворвен — последние три из «Повести об Арагорне и Арвен»). По-видимому, в Арноре к исторической памяти обращались иными способами, помимо имен. (*) Похоже на имя Дирхаваль (автор "Лэ о детях Хурина"), но пишется несколько иначе — может быть это еще один случай похоже звучащих имен с другими корнями? Среди королей Гондора два «исторических» имени появляются в самом начале истории королевства — это короли Эарендиль (! - правил в 238-324 гг.) и Турамбар (правил в 541-667 гг.). Последующий список королей, правивших вплоть до 2050 года Т.Э. и насчитывающий около 30 имен, иных исторических аллюзий не знает; в 1700-гг. Появляется только знакомое нам по Арнору имя-обманка «Тарондор» (возможно, это указывает на еще нуменорское происхождение таких имен?). По-видимому, ранее обращение к героям прошлого, потом уходящее, может быть еще нуменорским наследием, тем более что использовано имя славного прародителя. От имени Турина было взято прозвище, так что неясно до конца, насколько в данном случае была значима сама фигура великого воина, а насколько — смысл прозвания. В начале 3-го тысячелетия III эпохи начинается время правящих наместников и, как сообщает нам соответствующий раздел Приложений, «они перестали использовать Высоко-эльфийские имена», - притом, как мы увидим, именно они наиболее активно начинают использовать имена персонажей древней истории — впрочем, поначалу все-таки людские. По-видимому, это может дать нам намек на то, в чем их отличие от квенийских имен, данных на языке, который не употребляется ни для общения, ни даже, скорее всего, для чтения большинства документов, в том числе исторических. Такова сфера употребления королевских имен — они составляются со значением, возможно, являясь чем-то вроде девиза правления, а иногда, когда король по итогам побед принимает новое имя — сообщениям о достигнутых победах, Имена на синдарине, языке известном по крайней мере той части населения Гондора, которая имеет нуменорские корни, были частью повседневной жизни этих гондорцев. Многие из них тоже не имели отношения к сказаниям первой эпохи, как показывают, например, имена жителей Минас-Тирита и входящих туда во время Войны Кольца глав воинских отрядом из разных провинций (Йорет, Форлонд, Голасгиль, Берегонд и др. - кстати, имя Берегонд носил один из наместников, что показывает, что набор их имен вполне пересекался с именами «обычных» гондорцев — или, по крайней мере, минас-тиритцев). Однако определенное распространение имели и «исторические» имена. Первый из рода, давшего впоследствии правящих наместников жил в 1600-х годах и известен как Хурин из Эмин Арнен (это область на другом берегу Андуина недалеко от Минас-Тирита); его тезка — Хурин Высокий, Страж ключей, живет в городе во время действия книги. Следопыт из отряда Фарамира носит имя Маблунг. А его товарищ зовется Дамрод — ранняя форма имени одного из сыновей Феанора, известного нам как Амрод. Трудно сказать, считать ли в таком случае это имя «историческим» (это была бы уникальная отсылка к Первому дому!). Кроме того, первый из правящих наместников, Мардил Воронве, носил прозвище, совпадающее с именем исторического персонажа, но поскольку тут же в списке оно переведено («Верный»), не слишком понятно, насколько тут был значим эльф-мореход из Гондолина (продолжение нуменорских тенденций?), а насколько — само значение имени. (Также любопытно, что один из темных нуменрцев, потомков Кастамира, носит имя Ангамайте, «Железнорукий», которое только в более поздних текстах станет прозвищем Ангрода, сына Финарфина! В данном случае, возможно, как и с Мардилом Воронве, речь может идти о прозвище, использованном по его непосредственному значению.) Но в дальнейшем в роду наместников мы видим более несомненные случаи, тем более, что мы видим целые секвенции имен, когда правящие наместники (т. е., старшие сыновья в семье) получали «исторические» имена протяжении нескольких поколений. Непосредственно за Мардилом следует три не связанных с древностью имени, а затем в течение 2200х — 2400-х подряд следуют Хурин, Турин, Хадор, Барахир и Диор, а за ними — знакомая нам по более поздним временам пара имен — Денетор и его сын Боромир. (Таким образом, Денетор II сам мог быть назван в честь предка из того же рода и сына назвал так же совершенно сознательно... возможно зря: наместник Боромир был ранен моргульским клинком, болел и умер рано для тогдашних потомков Высоких нуменорцев). Как мы видим, начинается все со знакомого нам по «северным» (ривенделльско-арнорским) вариантам увлечения древними Эдайн, причем первыми в голову приходят в голову опять-таки хадоринги, и только потом беоринги; полуэльф Диор, по-видимому, попадает в эту секвенцию имен именно так, судя по соседству с Барахиром, а самое известное имя из этого рода пока остается нетронутым. Тенденция меняется на Денеторе — это имя еще до восхода Светил персонаж из истории Зеленых эльфов, их предводитель, погибший в сражении после возвращения Моргота в Средиземье, в память о котором эльфы Оссирианда больше не избирали себе правителя. Кстати, в более подробной версии списка Наместников, опубликованной в 12 томе ИС, говорится, что наместник Диор был бездетным и Денетор I — сын его сестры по имени Риан (ИС 12. С. 204) (женские имена, как мы видим, тоже могут быть «историческими»; их небольшую подборку мы рассмотрим немного позже). Так что, отметим пока, что оно могло быть дано человеку, который изначально вовсе не рассматривался как правящий наместник. Ситуация с именем Боромир не менее любопытна. И здесь нам не обойтись без небольшого экcкурса «извне» Арды. Это имя появляется в материалах о 1 эпохе 30-х годов (5 том ИС), но дано там одному из сыновей вождя вастаков Бора, погибших с ним, не изменив эльфам, во время Нирнаэт Арноэдиад. (ИС 5. Анналы Белерианда, КвС 5 тома. С. 134, 287, 310). При этом в «Этимологиях» же времени имена этой семьи вастаков охарактеризованы как «нолд[оринские] имена, данные «Верным людям», а конкретно имя Боромир, в отличие от остальных — как «старинное нолдорское имя... также используемое номами» и приводятся его квенийские формы (ИС5.353, «Этимологии», BOR-). Неясно, подразумевал ли Толкин эту аналогию как рабочую, вводя это имя во «Властелин колец», В примечании к приложению F об именах Дунедайн, он говорит, что большая часть их давалась на Синдарине, и приведя как пример имена Арагорн, Денетор, Гилраэн, добавляет «часто они были именами эльфов и людей, известными по песням и сказаниям о Первой эпохе (напр., Берен, Хурин). Некоторые немногие были смешанного происхождения, напр. Боромир» (по-видимому, подразумевается смешение Синдарина и Квеньи, о которой речь шла перед этим). Тут нет прямого указания на «историчность» имени. Но в написанных уже в 50-х годах текстах о Первой Эпохе Боромир становится внуком Беора, и именно при нем эльфы отделяют народу Беора отдельную территорию в Дортонионе — Ладрос. Боромир как вождь племени становится первым ее правителем. Анахронично внеся эту деталь в контекст списка наместников, скажем, что эта аналогия вполне могла оказаться значимой для другого правящего рода. Таким образом, помимо одного Лаиквендо мы видим шесть имен древних Эдайн. Все эти имена были даны в годы длившегося 400 лет Бдительного мира (он кончается в последние годы правления Денетора I; Боромир был явно рожден до этого). Таким образом, первое обращение к древнему легендариуму происходит в относительно спокойные годы Гондора. Далее следуют 4 наместника (в том числе знаменитый Кирион), и только одно из имен — Хурин - «исторично». Но поскольку это уже Хурин II, не считая Хурина из Эмин Арнен, трудно сказать, в честь каких предков — давних или недавних — оно было дано. За ними начинается вторая секвенция исторических имен: в 2600-2700-х гг. подряд правят наместники Ородрет, Эктелион, Эгалмот и Берен. Если обратиться к расширенной версии списка, окажется, что в данном случае переход власти после бездетного наместника не меняет тенденцию: Эктелион — сын сестры наместника Ородрета по имени Морвен. (ИС 12. С. 205) И здесь у нас впервые появляются имена эльфов, встречающиеся не по одиночке, а в рамках некоторой тенденции. Ородрет указывает на Нарготронд, но не вполне ясно, на историю Берена или Турина (в событиях «Нарн» он более активный персонаж, но зато Финрод оставляет его наместником в городе). Однако одно точно — все три эльфийских персонажа связаны с сюжетами о доблестных, хотя и безнадежных в итоге сражениях с врагом, их города, те самые «Нарготронд и Гондолин» из поговорки, пали. Причем наличие не только Эктелиона, знаменитого своим поединком с балрогом, но и Эгалмота позволяет нам сказать, что наместники имени возможность обратиться либо к песне, либо к хронике, довольно подробно описывающей падение Гондолина. Эгалмот упоминается только в версии этого сюжета из «Утраченных сказаний», там он в определенный момент боя действует вместе с Туором и одновременно с поединком Эктелиона; при этом падение Гондолина он пережил (а дальнейшая судьба его известна нам только в вариантах «Утраченных...» - он то ли погиб при набеге орков Мелько на Гавани Сириона — ИС 2. С.217, то ли уводит эльфов впоследствии в Валинор (там же, с. 278).) Итак, возможно, к именам короля Нарготронда и гондолинцев привел образ воинов, сражающихся без надежды на успех, а собственно к эльфам мог подтолкнуть, возможно, еще относительно недавний приход народа Эорла, будущих роханцев. Эти люди, как мы видели, опознавались, как потомки или родичи древних Эдайн, но все же были носителями более архаичной культуры, чем гондорцы. Эти последние могли ощущать себя в такой ситуации чем-то подобным эльфам Белерианда, народу более древнему и цивилизованному, к которым пришли Три Племени Людей. (Впрочем, это все очень приблизительные догадки и попытки сопоставить появление имен с историческим контекстом). Третья и финальная секвенция «исторических» имен наместников начинается после еще троих, последний из которых носит «имя-обманку» Торондир. Это уже самый финал Третьей Эпохи, 2800-2900-е гг., и три человека из четырех здесь уже вторые носители подобных имен: Турин II, Тургон, Эктелион II и Денетор II (за которым, соответственно, должен был последовать Боромир II). Таким образом, наверняка семейно-родовые ассоциации уже также играют немалую роль, но добавление к ним Тургона показывает, что по-видимому исторические аналогии тоже могли учитываться. Сохраняется тенденция прошлой секвенции — некоторое внимание к древним Эдайн, и большее — к эльфам. Причем заметим, что все они (кроме так и не ставшего наместником Боромира) носят имена, вполне укладывающиеся в ту же тенденцию сражения без надежды, тем более актуальную в конце Третьей эпохи — к ней подходят и гондорцы, и адан Турин, и даже лаиквендо Денетор. Из имен, не связанных с родом наместников мы, похоже, можем вспомнить из текста самой книги Дуилина, сына Дерухина, лорда Мортонда, у которого был брат Деруфин. (Оба брата погибли, затоптанные мумаком). Дуилин — еще один лор Гондолина, упоминаемый, кстати, вместе с Эгалмотом — оба эти дома были лучниками, Дуилин погиб, и эльфов его дома далее вел Эгалмот. Таким образом, популярность сказания о падении Гондолина, по-видимому, выходила и за пределы столицы. Еще одно упоминание «исторического» имени, популярного в Гондоре, находится за пределами ВК и материалов к нему, в «Шибболете Феанора», но отсылает к ним. Речь идет о производном от материнского имени Финрода Инголдо: «От его родичей это имя переняли многие другие, что почитали Финрода, особенно люди (атани), ибо из всех эльдар у них не было друга лучше. Поэтому этим именем часто называли детей в Нуменоре, а затем - и в Гондоре, хотя в Общей Речи оно сократилось до "Инголд". Один такой Инголд появляется во "Властелине Колец" как командир стражи Северных Врат Пеленнора в Гондоре.» Таким образом, его использование во времена действия книги отражает давнюю традицию, но при этом так же хорошо подходит к идее о безнадежной борьбе как стратегии, которая может принести какой-то результат. Упомянем также известные нам женские «исторические» имена. Выше уже упоминались Морвен, сестра наместника Диора, и Риан, сестра наместника Ородрета. Мы видим, что имена детей в семье необязательно брались из одного сказания. Из сюжетов конца Третьей эпохи мы знаем также Морвен из Лоссарнаха, супругу Теодена, и Финдуилас из Дол-Аморта, супругу Денетора II. Мы опять-таки можем предположить неоднократное обращение к истории Турина, а также — кажется, впервые, к истории Туора. (Это может неплохо сочетаться с возникающим в те же годы явным интересом к гондолинскому сюжету). Еще одно любопытное замечание об именах в самом конце времени королей: детей короля Ондохера звали Артамир, Фарамир и Фириэль. (Сыновья погибли, а дочь стала женой последнего короля Артедайна Арведуи, чьи претензии на гондорский трон в том числе на этом основании Гондор отверг). Любопытно имя Фириэли. С одной стороны, она может означать просто «смертная», с другой — нам известна из сборника «Приключения Тома Бомбадила» песня о некой Фириэли, которая видит эльфийский корабль и не может на него взойти. Также персонаж по имени Фириэль действует в «Утраченном пути», где действие происходит в Нуменоре, в том числе исполняет песню на Квенья (песня, например, могла бы сохраниться с именем автора). Но кроме того, из наиболее подробной версии истории Финве и Мириэль мы знаем, что это имя супруги Финве, данное ей после возвращения к жизни. (Впрочем, относительно текста ВК эта подробность анахронична, так что просто укажем на нее, не делая глубоких выводов). Воцарение Арагорна, взявшего имена Элессар и Телконтар, а сына назвавшего Эльдарион, по-видимому возвращает уцелевшую на Севере традицию создания новых, подходящих к конкретной ситуации имен. Однако неясно, насколько широко она будет распространена за пределами королевского дома. По-видимому, остальное население Гондора продолжит давать имена Синдарине, среди которых будут встречаться в том числе «исторические», так, внука Фарамира, автора «Повести об Арагорне и Арвен», зовут Барахир, а одного из персонажей «Новой тени», действие которой происходит во времена Эльдариона, сына известного нам по ВК Берегонда — Борлас. Это второе имя особенно интересно: Борлас — еще одни сыновей верного вастака Бора, и это имя и остается в легендариуме за ним. (На основании двух имен странно высчитывать тенденцию; оба этих героя, конечно, тоже героически гибнут, но, возможно, объединяет их также идея верной службы). Впрочем, имена, не связанные с древними сказаниями, также продолжают встречаться в начале Чертвертой эпохи (королевский писец Финдегиль; Саэлон, Нельдор и сын Борласа Берелах из «Новой тени»). В поколениях, известных нам по хоббитским генеалогиям, вторжения «исторических» имен не происходит, однако, возможно, в более поздние годы распространение Алой Книги может и навести кого-то из их потомков на такие мысли, и в Шире появятся свои Берены и Эарендили. Подведем итог. Сказания Первой эпохи повествовали для людей конца Третьей о временах столь далеких, что последствия их событий уже практически не могли касаться их напрямую (если это происходило, то было как-то связано с присутствием лица или предмета из тех времен, а не с древними сказаниями). Тем не менее истории о доблестных предках-Эдайн по-прежнему были на слуху, и прежде всего — Лэйтиан, а также образы доблестных воинов-хадорингов и морехода Эарендиля. В целом репетруар этих сказаний вполне соответствует описанному Толкином составу сказаний «Атанатариона». Кроме того, в памяти сохранялись имена авторов изобретений, глав древних племен и родичей более поздних правителей-эльфов. Древние раздоры эльфов, когда-то во многом определявшие их историю, по-видимому, могли интересовать разве что «книжных червей», целиком погруженных в древность. В Гондоре, в дополнение ко всему этому, к середине третьего тысячелетия эпохи получают определенную популярность собственно эльфийские истории о Нарготронде и Гондолине, чему могло способствовать восприятие себя как древнего и наиболее цивилизованного народа, ведущего при этом ожесточенную и доблестную, но, возможно, безнадежную борьбу с Тьмой. Впрочем, имена древних Эдайн тоже остаются на слуху, и в начале Четвертой эпохи эта традиция сохраняется, хотя из мира уходят на запад эльфы, помнившие эти баснословные времена, но остаются рукописи, песни, уцелевшие древние вещи, а нам миром каждый день по-прежнему встает Эарендиль, человек и Сильмарил.