Между звездами и песками

      Первым, что увидел Тай, придя в себя, был корабль. Он не знал, как именно тот должен выглядеть, но сразу понял, что это именно он. Ничего огромнее в своей жизни он не видел. Больше любого дома в их городе. В городе...       К горлу подкатила тошнота. И, несмотря на то что желудок был пустой, его долго рвало желчью. Когда он вытер губы рукавом и поднялся на ноги, никакого облегчения не наступило. В голове беспрестанно крутились картинки пожара. Он никогда раньше его не видел, но теперь будто побывал лично. Кричащие люди, мечущиеся животные. Выжил ли хоть кто-то?       Это его вина. Если бы он не прикормил демонов, они бы обессилели, как того и хотели старейшины. Если бы сам так отчаянно не хотел жить и поднял бы тревогу. Если бы...       Только вот он хотел жить. Даже сейчас, когда горе и вина разрывали грудь. Когда ненависть к чужакам мешалась с презрением к себе. И, кажется, чтобы выжить, ему придется очень постараться. Хоть Януш и сказал, что они сохранили ему жизнь, это совсем не значило, что они не передумают. Причем им тогда даже убивать его необязательно. Достаточно будет просто оставить его одного. А солнце и жажда сделают это за них.       От всех этих мыслей стало противно. Он недостойный, жалкий. Он трус, который трясется над своей никчемной жизнью. Бессмысленный, бесполезный. Омега, не сумевший подарить жизнь. Омега, спасший чужаков, уничтоживших город. Он думал, что готов был заплатить любую цену, чтобы выжить. Но эта казалась непомерной. И всё же: если бы он знал раньше, готов ли он был бы тогда умереть, чтобы остальные спаслись? У него не было ответа. Вернее, был, но такой ужасающий, что Тай загнал его куда поглубже, отказываясь видеть и верить.       Потоптавшись немного на месте, он подошёл к огромному проёму корабля. Потрогал его бок — холодный, несмотря на палящее солнце. Заглянул внутрь. Оттуда доносилась ругань. У Тая нехорошо потянуло под ложечкой. Он даже подумал остаться снаружи, но стоять дальше наедине со своими мыслями было невыносимо.       — Это и есть ваш корабль?       Всё было чуждым, как и сами пришельцы. Непонятным, пугающим. От одной стены посыпались маленькие искорки с неприятным треском. Тай отпрянул, поднял голову и столкнулся взглядом с голубыми глазами. Внутри что-то сжалось, и спину обдало кипятком. Наверное, от страха. На всякий случай Тай отвёл взгляд.       Януш ничего не ответил. Продолжил разговор с Кастором. Тай уже пожалел, что вмешался раньше. Но его не гнали, и он остался. Когда Януш с Кастором пошли в разные стороны, направился за Янушем. Просто потому, что Кастор пугал его гораздо больше, а одному здесь было не по себе.       Они провозились до темноты, беспрестанно переругиваясь, пытались безрезультатно починить какой-то ящик, хоронили ещё одного демона, собирали в кучу всё, что было на корабле, и считали. Тай понимал мало. Волшебная жемчужина либо не справлялась, либо таких слов в его языке просто не существовало. Единственное, что он смог понять, — никуда они не полетят, и надолго здесь застряли.       Он привык полагаться на альф в любых решениях. Если бы он мог участвовать в беседе, то предложил бы пойти к ближайшему оазису. Тай знал примерно, в какой стороне он находился, и был уверен, что с их запасами они бы дошли. Потому что, когда припасы иссякнут, они уже никуда не смогут попасть и будут точно обречены на смерть. Но его никто не спросил, а желание командовать, внезапно возникшее после ямы, иссякло. После грубых ответов Януша Тай вспомнил своё место.       — Держи, — Януш протянул ему лепёшку и кусок вяленого мяса.       От вида еды затошнило. Тай отвернулся.       — Спасибо, я не голоден.       — Ешь, я сказал. Если ты свалишься где-то от голода, я тебя тащить не собираюсь. Понял?       Кастор почему-то расхохотался. Наверное, ему казалось весёлым, если Тай и вправду умрёт от голода. Он взял еду у Януша под пристальным взглядом, отломил маленький кусочек лепёшки и положил в рот. Желудок подскочил к горлу, но Тай заставил себя проглотить.       — Вот и молодец!       Тот сел ближе к Кастору, вцепился зубами в свою порцию. Тай сидел молча, отламывая по маленькому кусочку и растирая крошку пальцами. Надеялся, что никто не заметит, что он не ест.       — И рожу попроще сделай, — рыкнул Кастор из своего угла. — А то такая кислая, что аппетит портит.       Тай вскинулся. Ненависть, свернувшаяся где-то глубоко неуютным клубком, вдруг подняла голову.       — Оставь его, — бросил Януш.       — Не до твака ли ты ему позволяешь, а, кэп? Эти твари прикончили Трида, может, и Дивика, а ты носишься с одним из них.       — Мне кажется, я сказал тебе заткнуться, — прикрикнул Януш, но тут не выдержал Тай.       — Вы убили вообще всех! Всех! Вы сожгли их живьём! Вы!..       Тай почувствовал, что захлёбывается, что лёгким не хватает воздуха, что его грудь сейчас просто разорвёт от переполняющей боли. Но вдруг наткнулся на взгляд Януша и беспомощно замер. По венам полился жидкий лёд.       — Думаешь, мы поступили неправильно? — Голос был тихий и вкрадчивый, такой, что пробирало дрожью аж до печенок. — Думаешь, не имели права отомстить?       Тай сглотнул. Вязкая слюна прошлась шершавым песком по пересохшему горлу. В голове стучало.       — Я не знаю, — ответил он тихо.       Ему показалось, что он едва не переступил невидимую черту, которая отделяла его от смерти, и сейчас эта черта подбиралась к нему ближе.       — А мне кажется, знаешь...       — Город... — Сам удивился, как жалко звучит его голос. — Вы могли убить одного. Того, кто убил его. Или старейшин.       — А остальные были ни при чём, так? — Хорошо, что Тай сидел, иначе у него подогнулись бы ноги. — Не смотрели, не радовались, пока мой штурман задыхался в петле.       Тай вспомнил, как все они собрались на площади, и он тоже. Возразить ему было нечего.       — А расскажи-ка мне лучше, зачем тебя кинули в яму? Раздели, избили. Может, они хотели, чтобы ты хорошо провёл время?       Тай окаменел. Мышцы, казалось, свело так, что он уже никогда не сможет двигаться.       — Не знаешь? А я вот думал над этим. Сдается мне, что они хотели, чтобы мы тебя трахнули. Что скажешь? Смеялись бы они, глядя, как мы разрываем тваком твои внутренности, как ты визжишь, а потом истекаешь кровью. Или, может, им бы больше понравилось, если бы мы свернули твою шею в процессе?       Он забыл, как дышать, уставился в одну точку, почувствовал только, как крошится лепёшка в сжатых до боли пальцах.       — Ни одна жизнь не стоит жизни целого города, — еле шевелились губы.       — Это уже мне решать! Жизнь каждого члена моего экипажа стоит целого города, всей вашей зуртарной планеты! И я выжгу здесь всё шхирхой матери, если потребуется! Это я несу за них ответственность! И я обещал им, что они вернутся с добычей, и я распоряжаюсь их жизнями! И я не позволю, чтобы какие-то хварровы выродки насаживали их головы на пики!       — Они же не знали...       — Теперь знают. И выжившие донесут до остальных. А ты подумал бы лучше, кого ты жалеешь и оправдываешь. И стоит ли скорбеть о тех, кто считает, что твоя жизнь не стоит жизни одного жалкого города?       Тай не шевелился. Рядом хмыкнул Кастор.       — Ты его, кажется, сломал. Только не понимаю я твак'на эти душещипательные беседы. И не проще ли его прикончить?       Вздрогнув, Тай вжал голову в плечи, боясь посмотреть на них. Голос Кастора звучал спокойно, обыденно, будто он говорил о камушке, который нужно вытрясти из обуви.       — Тронешь его, я тебе руки вырву и заставлю сожрать!       — Хорошо, кэп, — Кастор прищурился. — Я тебя услышал. Только ты бы не зарывался.       — Зарываешься тут ты! Или забыл, зур, кто здесь отдаёт приказы?! Так я могу напомнить!       Тай отмер и вжался в стену. Он испуганно переводил взгляд с одного на другого. Казалось, они сейчас бросятся друг на друга. А потом тот, кто останется в живых, убьёт его. Но вместо этого Кастор почесал щёку.       — Ладно, не кипятись, кэп. Помню я всё.       — Тогда жрать и спать! Услышу ещё хоть звук от кого-то, зубы повыбиваю!       Тай посмотрел на свою раскрошенную лепёшку и покорно откусил от мяса. Они ели впрямь молча. Он подглядывал исподволь на Кастора. Тот был больше Януша и, по всему, казался сильнее, но, похоже, боялся его. А ещё — почему Януш запретил ему убивать Тая? И всё, что он сказал...       Они уже легли все вместе в рубке, закутавшись в принесённые лёгкие одеяла из какой-то скользкой ткани. А Тай всё думал о том, что Януш ему сказал. Он чувствовал, что тот неправ, что так нельзя, но не находил ничего возразить даже мысленно. Он привык, что его жизнь ничего не стоит. Как бы грустно ни было, как бы ни хотел он жить, легко было поверить, что с ним поступали правильно. Но вдруг это было не так.       Он не заметил, как забылся тяжёлым сном. И снилось ему, что Януш поджигает дом за домом. Снились крики, охваченные огнём крыши и пальмы. Снился Рик, мечущийся по пылающему дому. А ещё глаза цвета прозрачной воды и голос: «Твоя жизнь стоит сотен жизней всего города».       Он проснулся, когда уже рассвело, усталый, разбитый, будто не спал вовсе. Кастор и Януш уже не спали, склонились над какой-то доской.       — Слушай, кэп, вот это похоже на большой город. Может, там развитее, чем эти? — Он кинул взгляд на зашевелившегося Тая, но напрямую ничего не сказал.       — Насколько? Думаешь, с ними сможешь починить маяк?       — В душе не зуртаю. Кристалл цел, схемы вроде тоже... Дивик бы смог.       — Кшарг!       Они опять говорили о непонятных вещах, и Тай решил выйти проверить верблюдов. Лучше было занять себя каким-то делом. Снаружи было ещё не жарко, но звери благоразумно жевали колючки в тени корабля. Он подошёл к одному из них, погладил морду, всмотрелся в расплывающееся марево горизонта. Там, на самой границе земли и неба, показалось, будто он увидел облако пыли. Оно колыхалось, а затем распалось на три маленькие фигуры, которые с каждой секундой становились всё больше. Сморгнув, Тай бросился обратно в корабль.       — Погонщики! — закричал он. — К нам приближаются погонщики!       Он почему-то не колебался ни секунды. Потом только подумал, что, может, стоило лучше кинуться к ним и просить о защите, чем оставаться с Янушем и Кастором. Хотя, разве можно быть уверенным, что с теми окажется безопаснее?       — Сколько их? — Януш поднялся с пола, доставая штуку, которую вчера прятал за пояс. Кастор повторил его движение.       — Трое. Мне показалось, что трое.       Януш с Кастором вышли наружу. Следом, оставаясь за их спинами, выбрался Тай. Всадники уже приблизились настолько, что можно было разглядеть их наряды и даже черты лица. Тай удивлённо ахнул, прикрыв рот. По центру явно ехал омега с открытым лицом, одетый в штаны и расшитый кофтан. Держался он по-альфийски уверенно и даже надменно. По бокам от него ехали два вооружённых альфы с закрытыми платком лицами.