Insomnia.

Глубокая ночь. База "DD". Каюта Снейка. Он лежит на койке, смотря уставшими глазами в потолок. Душ он только принял, как и решение об одном... Сегодня выдался очередной тяжёлый день. Миссии были труднее, чем обычно, хотя это никак не пугало Венома. Пугало его больше отсутствие сна, о котором он сейчас мечтал больше чем обычно. Бессонница мучала Снейка уже давно. Она змеёй душила его каждый раз когда он ложился спать. Он так уже устал от этого. Хотелось отдохнуть. Приглушённый свет шёл от маленькой лампы, что стояла на тумбе неподалёку. Снейк точно знал, что на сегодняшней новой миссии его обязательно потянет в сон. Это не помешает ему, нет, но будет обидно за то, что ночью сон никогда не возьмёт его в тёплые объятия. Пожалуй, Снейк давно уже не видит сны, они ему не нужны, но вот чувство бодрости.. Как же он желает его получить поскорее. Тяжко вздохнув, и поняв, что лежать снова бесполезно, Снейк привстал и сел на край своей койки. Она прогнулась и скрипнула от массивного веса тела. И вправду, тело Снейка было большим, накаченным. Сидя на краю, он уже задумался. Раз не может уснуть с закрытыми глазами, он будет спать с открытыми: - Пожалуй, я пережил уже очень многое в своей жизни, хоть и не помню, что было давным-давно. Но только вот вся эта горечь, утраты, злость, отчаяние. Я пережил это всё, но уже сейчас всё хуже. Меня это гложет, скребёт изнутри, пожирает хлеще змеи. Я сгораю быстрее чем хотел бы. Со всем по миру ещё не законченно. Наша миссия ещё идёт. Как давно это ещё будет? Мне нужны ответы, но их как всегда нет. Да и, кто мне ответит? Я стал слишком каменным как и хотел. Я не должен чувствовать ничего... Только теперь меня преследует одиночество, хотя этого не должно быть. Я в кругу своих товарищей, но одинок. На мне большая ответственность. Я решаю здесь всё, база на моих плечах. Но мне тяжело это всё одному. Хотелось бы выговориться.. Неважно кому. Хоть Оцелоту, хоть Миллеру. Я хотел спокойствия на душе, хотел обычного сна. Поразмышляв, Снейк принял решение просто выйти покурить, переждать. Судьба сама решит всё за него, она пошлёт нужного человека. Выйдя из комнаты, Снейка окатил приличный дождь. Капли были большими, сам по себе он был умеренным. Это не мешало Снейку, хоть и немного раздражало после душа. Было прохладно, но вовсе не смущало. Снейк итак всю жизнь прожил в этом холоде. Кажется иногда, что уже привык, а вроде и мешает.. Холодный ветер гуляет между металлических конструкций. Он навывает свою песнь, которою никому не понять...

***

Где-то вдали слышен гул генераторов. Снейк стоит, опираясь на перила, сжав их так, что костяшки пальцев одной руки побелели. Его лицо освещено лишь тлеющим кончиком сигареты. Оцелот подходит, останавливается в полушаге, будто боясь нарушить хрупкую грань между ними. Глухой дождь продолжает идти, они оба уже промокли до ниточки. Снейк слышит краем уха Оцелота. Он уже готов. Оцелот всё же подходит ближе, опирается на перила рядом, смотрит в ту же темноту, что и Снейк. В даль. В море. Волны игриво катаются, дождь барабанит уже свою песню на базе. - Ты всё ещё куришь эти штуки? Думаешь, ядовитый укус убьёт тебя быстрее, чем пуля? - усмехается Оцелот. - Как прошло задание, Босс?- Всё так же, как всегда спрашивает Оцелот. Его любопытство никуда не уйдёт. Снейк затягивается, выпускает дым в сторону ветра. - Может. Но пока что ни то, ни другое меня не добило… хоть ты и старался. - С небольшим намёком в голосе говорит тот. Оцелот поворачивает голову, изучая его профиль. Глаз сужен – то ли от дыма, то ли от скрытой игры. - Старался? Или просто играл свою роль? - слегка улыбается Оцелот. - А ты уверен, что сейчас не играешь? - С каким-то подозрением он задаёт этот вопрос. - Но если честно… мне плевать на роли. Даже если это ошибка. - Ошибка? Это не ошибка. Это самоубийство. - Прямо выдаёт Оцелот. - Ты сегодня особенно молчалив, Босс. Устал от своей собственной загадочности? - От многого устал. - Произносит Снейк и Оцелот прислоняется к перилам уже рядом, их плечи почти соприкасаются. Он нарушает все границы Снейка. Но его, вроде, это не волнует. - Например? - Отрезает Оцелот. А дальше тишина. Тяжёлая, омерзительная и убивающая быстрее чем яд. Только ветер гуляет между ними, трепля прядь волос Снейка. Он медленно выдыхает дым вновь, сжимая мокрые перила чуть сильнее. Кажется, что он задумался. Настолько глубоко, что Оцелот нервно начинает поглядывать в сторону, будто ищет поддержку. Его смущает эта накалённая обстановка и молчание Снейка после вопроса. Дождь не собирается утихать... - Знаешь... Я устал, Оцелот. Моя работа, эти задания – всё просто рутина. Она меня убивает. - Вновь пауза, но уже менее долгая. Снейк медленно закрывает глаза. В плечах спадает напряжение. Он полностью расслаблен и теперь открыт. Он сделал один шаг, о котором долго думал. - Мне не нужен отдых. Я этого не хочу. Но я устал. Оцелот ошеломлён такой близостью сейчас. Раньше Босс не говорил подобного ,он не говорил о своём состоянии кому-либо. Оцелот медленно поворачивает голову и смотрит вниз, в море. - Пожалуй, что мы все здесь устали. Постоянные предательства, грязь, которую мы едим - этого не заслужили Diamond Dogs! - С небольшой злостью в голосе он произносит это. - Но ты. Ты заслуживаешь только пули – и то, если я сам решу её выпустить тебе в лоб. Чтобы ты спал спокойно. - Выдаёт он тише, почти серьёзно. Снейк наконец поворачивает голову, изучает его лицо. Оцелот держит взгляд, но в глазах – не привычная игра, а что-то опасное, почти "настоящее". - Так что держись, Босс. Пока я жив – тебе не позволено сдаваться. - Говорит он почти шёпотом, с вызовом. Так, что его ели слышно из-за дождя. И тут Снейк делает неожиданное: коротко, беззвучно смеётся. Это не смех, а хриплый выдох – но Оцелот понимает, что попал в цель. Теперь Снейк менее напряжён. Это смягчило его. Он редко смеётся, если это вообще смех. Но каждый раз это интимнее всего на свете. Этот смех, мимолётная улыбка. То, что можно ценить в нём и принимать за знак доверия. - Сегодня ты слишком серьёзен, Оцелот. - Снова сухо, но с лёгкой издёвкой говорит Веном. И снова попадание, но уже в Оцелота. Оцелот нервно дёргает рукой. Пальцы чуть сжимают рукоять оружия — привычный жест, когда ему нужно скрыть, что слова задели. Но он быстро берёт себя в руки и отвечает после паузы, с легкой дрожью в голосе, которую он тут же подавляет: - А ты сегодня слишком "настоящий". - Он отворачивается, делает вид, что поправляет перчатку, но это явный жест, чтобы скрыть, как его пальцы слегка дрожат. Хотя,в темноте и под дождём мало что видно. - В чём дело, Босс? Но на этом всё не заканчивается. Снейк так и пылает. Он давно решил, что выдаст все свои мысли в этот вечер. Сейчас или никогда. - Сегодня я мог умереть. Чтобы ты почувствовал? - Вопрос звучит почти как испытание: "Если я умру, ты будешь скорбить или просто найдёшь нового "босса"." Он всё провоцирует, испытывает на прочность, потому что хочет, чтобы Оцелот доказал, что он не предаст. Веном Снейк — призрак, живущий чужим именем. Он не уверен, осталось ли в нём что-то "настоящее", что могло бы кого-то тронуть. Он не уверен,что он сам "настоящий". Оцелот единственный, кто видит его "настоящего", и это бесит. Оцелот замирает. Сердце ёкает на секунду. В его глазах мелькает что-то нечитаемое – то ли ярость, то ли страх. - Что ты сказал? - Произносит тот шёпотом. Снейк вновь ловит его в ловушку разума, ставя перед ним ещё одну преграду. Он медленно поворачивается к Снейку, но тот всё ещё смотрит в темноту, будто разговаривает с ветром, морем. - Если бы я сегодня не вернулся. Что бы ты почувствовал? - Но он всё настаивает, душит этим вопросом. - Не знаю... - Сдавленно, после паузы. Но в душе его всё трескается. Представя лишь на секунду это, он просто умирает. Потому размышляет: - Чтобы я почувствовал? Нет, я знаю. Дикую боль, которую никогда не ощущал. Я бы продолжил жить, но было бы невыносимо. Как будто кто-то вырвал кусок из груди и оставил дыру, где раньше билось сердце. И самое ужасное – я даже не смог бы отомстить, потому что мёртвых не воскресить. - Лжёшь. Ты знаешь. - Он знает Оцелота насквозь. Его этим не обмануть. Оцелот всегда знает, что сказать. Оцелот дёргается, но не отстраняется. Его губы дрожат. - ...Почему ты спрашиваешь? - Тише, почти шёпотом говорит Оцелот и смотрит на Снейка. Его "глаза" – холодные, как сталь, но в них горит что-то неуловимое. Он затягивается, выпускает дым прямо в лицо Оцелоту – вызов или попытка скрыть дрожь в пальцах? Блядская тишина. Только ветер гуляет между ними, унося пепел в никуда. Только дождь скрывает их уговоры от всех солдат, что могут ходить по близости. Только вот одна деталь. Никого рядом нет... Пожалуй, Оцелот уже ненавидит эту ночь, эту вечную тишину, но старается держаться. Что-то не так. Неловкость висит в воздухе — они оба знают, что дальше будет слишком откровенно. Снейк смотрит куда-то за его плечо, будто внезапно заинтересовался тенью на стене, но он просто выкидывает недокуренную сигару. - Я не труп. Не символ. Не легенда. Я — человек, который устал быть оружием. - Снейк осматривает свои руки. - Но если даже ты, зная меня, не почувствуешь, когда меня не станет... значит, я уже мёртв. Так что это не вопрос. Это проверка. - На моих руках литры крови. Сожалею ли я? Нет, вовсе нет. Оружие не должно чувствовать. – Это всегда были его слова. Он воспитал себя как идеального солдата: без сожалений, без колебаний. - Но всё же меня что-то так печалит. До ужаса, до ломоты в костях. Мне тяжело нести это всё одному. Я давно хотел об этом поговорить, но шанса никак не выдавалось. Наши отношения – вечный цикл ударов и возвращений. Я устал притворяться, что мне всё равно. - Ты говоришь так, будто у нас была дружба, а не война. Мы стреляли друг в друга чаще, чем стояли прижавшись спинами на поле боя. Ты же это понимаешь? - Кажется, что Оцелот уже привык к этой нервной ночи и чувствует себя смелее, игривее. Этот кот по своему хитёр. - И что из этого было настоящим? - Детское любопытство играло внутри Снейка. - Всё. Каждая пуля. Каждый нож в спину. Каждый бой. И ты. Ты всегда был настоящим, Снейк. Вместе с этим всегда были настоящими наши переживания. Мы все: Я, Миллер, Diamond Dogs - переживаем за тебя. Ты - наш Босс, наша последняя надежда на светлое будущее. - От этих слов у Снейка пошли мурашки. Легче от этого не стало, но эта речь была слишком глубокой. Она заставила задуматься Снейка, но не заткнуться. Он всегда знал, что он надежда, но от этого становилось хуже. Только вот Оцелот не мог сказать правду. Сказать то, что он больше всех переживает за него и не хочет терять. Каждая новая миссия - новые переживания для Оцелота. Он всегда боится больше не увидеть никогда Венома. - Так что же ты хочешь от меня, Снейк? Сочувствия? Похлопать по плечу и сказать, что всё будет хорошо? Чем мы все тебе обязаны, Веном? - Оцелот очевидно блефует. Он даже не осознаёт насколько это видно для опытного Снейка. - Мы потратили столько лет, пытаясь доказать друг другу, что нам всё равно. Но это ложь. Ты снова мне врёшь, Оцелот. Как глупо. - Вновь в точку. И тут раскусил глупого котёнка. Ядом он умел плескаться. - Ложь — единственное, что у нас осталось. - Оцелот уже не скрывает этого. Кажется, проиграл эту битву, но не войну. - Лжи больше нет места в наших судьбах. Пора научиться говорить правду, особенно в глаза, особенно тебе. - Выдаёт Снейк. Умно, однако. Он знает уже, что не хочет врать Оцелоту. Если он уже начал - он закончит это дело, может, миссию. Оцелот первым попался ему этой ночью, он будет обязан получить всю правду. Хотя, Снейк ждал его больше всего.. Миллер бы не стал слушать нытьё Снейка. Только он. Только Оцелот. - Правду? Хорошо. Давай по-твоему. - Оцелот резко поворачивается, глаза горят холодным огнём, но в уголках губ дрожит тень улыбки. Он делает шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Снейка уже полностью, уже в наглую. Их дыхание смешивается — одно ровное и тяжёлое, другое частое, сбитое. - Я ненавижу, когда ты прав. Ненавижу, что видишь меня насквозь. И больше всего ненавижу... - Внезапно хватает Снейка за запястье, прижимая его ладонь к своему сердцу - ...что это никогда не мешало мне возвращаться к тебе. Снейк чувствует бешеный ритм под пальцами. Оцелот смеётся — коротко, беззвучно. Это уже истерический смешок. Должно быть, это удивило Венома, ведь его сердце не отстаёт от сердца Оцелота. Оно бьётся в такт вместе с ним. - Вот твоя правда, Веном. Я прикован к тебе. Даже если бы ты пристрелил меня сегодня — я бы нашёл способ явиться тебе как проклятие. Потому что... - Резко обрывает себя, отводит взгляд. - Договаривай. - Они оба знают к чему это уже ведёт. Теперь уже нельзя молчать. Нужен чёткий ответ, который убьёт обоих. - Потому что ты — единственное, что в этой жизни не было ложью. - Дождь начинает стихать. Он тоже понимает всё. Это тяжело, слушать их обоих. - Оцелот.. - Это последняя пауза перед выстрелом, перед смертью. Сегодня умрут оба. Это необходимость. Пальцы давно на курке. Осталось его спустить. - Я люблю тебя. - Это срывается с его мягких губ. Резко, быстро и смертоносно. Тишина. Даже ветер затихает, будто затаив дыхание. Снейк медленно выдыхает — и вдруг тянет Оцелота к себе, лбом к лбу. Его голос звучит непривычно мягко: - Значит, мы квиты. Снейк выстрелил ему в грудь, а не признался. Внутри у него буря, кровь стынет по всюду, сердце бешено стучит. Рука всё ещё на груди, он всё чувствует. - И вот тут то я понял что между нами всё кончено. Эта война, которая длилась столько лет просто исчезла. Оковы были сняты. Мне, пожалуй, распустили руки. Теперь мы оба проиграли. - Но вслух он не говорит ничего. Нужен ли был Снейку чёткий ответ или слова Оцелота? - нет. Он просто яростно желал сказать то, что было давно внутри. Снейк ждёт три секунды. На ещё секунду закрывает глаза — единственный признак усталости. Потом разворачивается, медленно проводит рукой по его плечу — жест одновременно прощания и благодарности. Оцелот замирает. В его глазах — паника, гнев, облегчение. Он не отвечает. Не может. Но когда Снейк отпускает его и отходит, Оцелот машинально делает шаг вперёд — будто тело действует против воли. Оцелот остаётся стоять. Он поднимает руку, касается места, где только что была рука Снейка. Его пальцы сжимаются в кулак. Он пытается переварить всё то, что только что произошло. Хотелось побежать, схватить Снейка и затянуть в тот поцелуй, о котором он давно мечтал. Почувствовать Снейка на вкус, уткнуться к нему в шею и ласкать его руками до тех пор, пока тот не кончит. Уходя, Снейк слегка улыбается и выдаёт - Думай над моими словами, котёнок. У тебя есть время — до следующего выстрела. - Кажется, что ему наконец легче, он вошёл во вкус. Продолжат ли его мучать теперь бессонницы - неизвестно. Он уходит в тень базы, не оглядываясь.