поцелуи под дождем.

у глеба в жизни дохуя проблем, но он привык натягивать улыбку, уходя в алкоголь и балуясь веществами. он привык. а банальная привычка часто сменялась зависимостью. серафим не считал себя святым. работа его пиздец раздражала, терпеть он ее попросту не мог. а работал сидорин опером, занимаясь делами малолеток. повидал он многое, общаясь с самыми разными людьми, порой удивляясь. они же действительно попросту малолетки.. но итог со всеми был один: штраф или за решётку. закалённый характер позволял отпускать таких, не запариваясь об их проблемах. плевать, они сами разберутся. или, на крайняк, на пару человек в мире станет меньше. ничего не изменится. но был у него один частый посетитель, от вида которого уже тошнило. но почему то к этому нарику тянуло невыносимо. его было откровенно жалко, а ведь парнише всего семнадцать. на улице льет дождь, треклятый август совершенно не радует погодой. серафим вздыхает, барабаня пальцами по рулю. тупое патрулирование. проехав уже пару кварталов, когда его смена постепенно подходила к концу, ему на глаза попался знакомый силуэт. сидорин паркуется, берет сигареты и поправляет пальто, выдыхая как то нервно. устал, видимо. он выходит из машины, быстро пересекая расстояние до подъезда. уже там заходит под козырек, разминая шею. тело затекло и отзывалось болью, что игнорировалась успешно. серафим чиркает зажигалкой, подпаляя сигарету. выпускает облако дыма, смотря на парня. глеб сидел на ступенях, в одних шортах, которые едва прикрывали синяки на ногах. разодранные колени было видно и в темноте. с его кудрявых волос капала вода, но, судя по всему, ему было все равно. —опять? спрашивает серафим, смотря на него хмуро. глеб в ответ смеется и тянет весело: —здрасте, товарищ полицейский. сидорина передергивает. он тянет глеба за волосы, заставляя посмотреть на него. чужие зрачки, на удивление, вовсе не расширены, какими были обычно в их встречи. вот только глаза краснющие. —ты пил? —ага. ну ахуенно, блять. еще с пьяницами ему не хватало возиться. серафима хватает только на тяжелый вздох. он тянется за бутылкой в руках глеба, только сейчас ее замечая. прикосновение обжигает, а пьяный взгляд напротив словно обращается прямиком в душу, прожигая насквозь. серафим наконец собирается, убирая бутылку подальше. —хватит с тебя, глеб. хорош уже. за недолгую беседу глеб открывается, обнажая душу перед "бесячим ментом". серафим молча укрывает викторова своим пальто, невесомо поглаживая по спине. сигаретный дым успокаивает, а прикосновения чужие расслабляют окончательно. сидорин слушает внимательно, игнорируя трясущиеся руки глеба. его отчаянно хочется согреть, прижать к себе и спрятать от жестокого мира. но в какой то момент спокойствие исчезает. так же резко, как и глеб скидывает с плеч чужое пальто, поднимаясь со ступенек. серафим смотрит на него недоверчиво, а тот тянет его за руку и встает под дождь. —ты ебанулся? викторов в ответ смеётся так беззаботно. сидорин может точно сказать, что у него задергался глаз. но он встает, идя следом за парнем, у которого, по ощущениям, шило в жопе. —а ты когда нибудь целовался под дождём? серафим зависает на пару секунд. смотрит завороженно на мокрые кудри глеба, на мокрую его футболку, совершенно забывая про холодные капли, которые стекают по лицу. —нет. не целовался. —серьезно? серафим, тебе сколько лет вообще? —явно старше тебя буду, малыш. глеб смотрит на него недоверчиво, но на новое прозвище ничего не говорит. принимает. молча. —можно я тебя поцелую? —что? викторов молча подходит к нему, устраивая руки на широких плечах,смотря в глаза. сидорин замирает, чувствуя, как бьется сердце. в голове целый рой мыслей, которые едва удается сдерживать в голове. а чужие мягкие губы касаются его собственных, утягивая в поцелуй. в мокрый, холодный поцелуй, но невероятно чувственный. наверное, серафим точно свернул не туда. но ему отчаянно хочется остаться тут. под холодным дождем в августе, целуясь с кудрявым парнем, который когда то посетил его кабинет, куда его притащили за шкирку, ведь тот был попросту обдолбанным. да, серафиму хочется его целовать. определённо хочется.