Чужая игрушка

Марк В толпе одинаково серых грязных фигур она сразу привлекла мое внимание. Слишком прямо держит спину и голову. По чуть неестественным её движениям я понимаю, что под одеждой спрятано оружие. Она движется в сторону нашего со Стеном дома. Я знаю город гораздо лучше неё и поэтому ныряю в боковой переулок. Мой шаг перерастает в бег. Я останавливаюсь только на нашей улице, что–то не так. В дверь входить слишком опасно. Безликие редко работают в одиночку, значит, в доме меня могут уже ждать. Но с другой стороны, любое промедление может стоить ему жизни. Я выбиваю собственную дверь и тут же прячусь за косяк. Тишина. Вхожу и оглядываюсь. К столу ножом приколота записка. «17 Замок». С облегчением понимаю, что Стен жив. Но если через 17 дней я не буду в замке, его убьют. Вытаскиваю нож из столешницы и тут же, не смотря, отправляю его себе за спину. Она двигалась почти бесшумно, почти. Я быстро оборачиваюсь, безликая уже держит в руке меч. Нож оставил на плече неглубокую царапину. Она гораздо лучше меня владеет мечом. Я едва успеваю блокировать и уклоняться от выпадов. Об ответной атаке не может идти и речи. Она теснит меня в левый угол комнаты, где мои действия будут стеснены. В душе закипает злость, я совершаю ошибку, делаю ответный выпад, и безликая выбивает клинок из моей руки. Краем глаза замечаю, как в комнату входит кот Стена. Под его весом одна из половиц скрипнула у безликой за спиной. Она отвлекается всего на мгновение, но я успеваю послать нож ей в горло. Я оттаскиваю тело в угол, и начинаю разбирать мокрый и темный от крови пол. Пальцы натыкаются на мешочек с деньгами. Встаю, подхватываю кота, война войной, а брошенного кота мне не простят. Выхожу, теряясь в переулках ставшего мне родным за этот год города. Стен Прихожу в себя от холодной воды, она течет по лицу, попадая в рот и нос. Я закашлялся и сел. Рядом со мной стоит полностью закутанная в черное фигура безликого. — Вставай. Спрашивать и спорить бесполезно. Я покорно поднимаюсь, он гораздо выше и массивнее меня. Голова кружится, меня мутит. Я не очень твердо стою на ногах. Меня хватают за руку и волокут к лошади, безликий одним движением вспрыгивает на коня. Рывком поднимает меня и сажает перед собой. Крепко обнимает за талию и пускает лошадь галопом. Через полчаса бешеной скачки я понимаю, что все. — Меня сейчас стошнит. Я не особо надеюсь, что безликий обратит внимание на мое предупреждение. Но он резко останавливает лошадь, снимает меня с седла. Забота безликого вызывает во мне волну паники. Он спокойно ждет, пока меня прекратит выворачивать и, молча, протягивает мне флягу с водой. Холодная жидкость помогает убрать противный привкус и успокоить желудок. — Спасибо. Безликий опять сажает меня перед собой. До позднего вечера мы едем не останавливаясь. С непривычки я почти падаю с седла. Но сильные руки подхватывают и придерживают меня. — Стоять я и сам в состоянии. Отпусти. Безликий отходит. Я опускаюсь на траву и наблюдаю, как он разводит огонь, достает из седельной сумки провиант, разогревает нам ужин. Встаю только тогда, когда в воздухе вкусно запахло жареным мясом. Молча подхожу к костру, безликий так же молча протягивает мою порцию. Сам он со мной не ест. Безликий расстилает плащ поближе к огню. — Спи. Я ложусь, не раздеваясь, спиной к нему, и безликий накрывает меня одеялом. Старательно выравниваю дыхание и, не двигаясь, лежу с закрытыми глазами. Через пару часов безликий ложится рядом, не прикасаясь ко мне, прямо на одеяло. Еще через час я решаюсь немного пошевелиться. Дыхание безликого остается ровным. Осторожно и медленно выбираюсь из–под одеяла. У меня получатся двигаться бесшумно. Я аккуратно, по миллиметру вытягиваю из ножен его кинжал. Замираю от любого звука. Клинок привычно ложится в ладонь. Мою руку тут же перехватывают. Я послушно разжимаю пальцы, безликий ловит вторую мою руку. Не пытаюсь даже сопротивляться, и меня отпускают. — Встать. Я поспешно поднимаюсь. Он тут же оказывается рядом. Рукой хватает меня за шею и заставляет встать на носочки. Его пальцы начинают сжиматься, и я инстинктивно пытаюсь оторвать его руку от горла. Безликий резко отпускает меня, и я падаю к его ногам, судорожно пытаюсь отдышаться. Он опускается на корточки, хватает меня за волосы, и тянет, заставляя меня смотреть на себя. В руке безликого тускло блестит нож. Он прижимает лезвие к моему лицу, но не нажимает. Острие ножа перемещается ниже к шее, царапает кожу, и я чувствую, как выступает кровь. Судорожно сглатываю, и он тут же прячет клинок и поднимается. — Спать. Я пытаюсь взять себя в руки, но пальцы предательски дрожат. С трудом забираюсь под смятое одеяло. Безликий ложится у меня за спиной, одной рукой перехватывает оба моих запястья. Я устраиваюсь поудобнее, в голове только одна мысль «Его напарника нет, значит, Марк еще жив». Крис

* * *

В пыточной сладко пахнет сожженной плотью, на полу лужи спекшейся крови. Меня мутит. Я не чувствую рук, хотя их заковали в кандалы всего–то часа четыре назад. Мне должно быть больно, ведь раскаленным железом прикасались к моей коже и кровь, капельки которой уже впитались в стены — тоже моя. Но почему–то я просто не чувствую своего тела. Только болезненно сжавшийся пустой желудок, и затекшие руки, прикованные над головой. Она открывает двери и входит. Чувствую аромат духов, это я их дарил ей на годовщину нашей свадьбы. – Здравствуй, милый. С чем еще мне бы поразвлечься? Кнут для тебя слишком пошло, не находишь? Холеные, тонкие пальчики обхватывают рукоятку слишком большого для женских рук ножа. – Знаешь, я всегда не любила выполнять супружеский долг. Сейчас я избавлю тебя и себя от необходимости этим заниматься. Тонкие пальчики тянутся к завязкам на моих штанах. Я пытаюсь отшатнуться, но тут супруга сама отходит в сторону. – Нет. Это слишком просто. Вначале ты побудешь на моем месте, вдруг тебе понравится быть девушкой? Осталось найти подходящий предмет… Ты же подождешь меня тут, дорогой? Я ору, прошу убить меня. Но она только приостанавливается у двери и посылает мне воздушный поцелуй.

* * *

Меня трясут за плечи и я, наконец, вырываюсь из своего кошмара. Тут же цепляюсь в чужие плечи, так сильно сжимаю пальцы, что наверняка появятся синяки. Меня успокаивающе гладят по волосам и спине. Он ничего не говорит. Безликий вообще мне за два прошедших года не сказал ни слова. Но в его присутствии я чувствую себя спокойно. Я приподнимаюсь и поудобнее устраиваюсь на его плече. Безликий почти невесомо касается губами моего лба, и я опять засыпаю. Стен. Прошлую ночь я почти не спал, и поэтому, оказавшись в седле, почти сразу задремал, облокотившись о грудь безликого спиной. Вечером мы останавливаемся на ночлег. Но я так хорошо выспался в пути, что постоянно беспокойно верчусь под одеялом. Потом поднимаюсь и начинаю ходить вокруг костра. – Спать. — Или что? Безликий двумя быстрыми шагами оказывается возле меня и приставляет к моей шее нож. — Если бы ты мог меня убить — давно бы это сделал. Я нужен живым. Так что незачем угрожать мне. Он ловит мои запястья и перехватывает их одной рукой. Нож перемещается к моему лицу, и безликий нажимает чуть сильнее, оставляя длинную царапину от подбородка к скуле. Острие замирает в паре сантиметров от глаза. Так близко, что не то, что пошевелится, я дышать боюсь. Он почти рычит: –Еще раз… Потом резко отстраняется и уходит к вещам. — Ложись. Быстро забираюсь под одеяло. Безликий садится возле меня, поворачивает за подбородок мое лицо к свету от костра, и начинает обрабатывать царапину. Безликий. Весь оставшийся путь игрушка предателя ведет себя идеально, но старается держаться на максимальном расстоянии. У меня отпадает даже необходимость разговаривать с ним. Во время перехода через перевал, когда я завязываю бывшему ждущему глаза, он мертвой хваткой впивается в мою руку и тихо про себя матерится. Мы въезжаем в долину, и я снимаю с него повязку. По мере приближения к замку мой пленник напрягается все сильнее. Как только за нами закрывают ворота, я спрыгиваю с коня, он же остается какое–то время сидеть, как будто пытаясь отсрочить казнь. Мне надоедает, и я резко сдергиваю бывшего ждущего со спины коня. Едва успеваю поймать его. Не выпуская руку, быстро направляюсь вглубь замка, спускаюсь в подвалы и оставляю пленника в сырой камере. На холодном полу лежит жалкая кучка соломы. Закрываю за собой дверь. Поднимаюсь в свои комнаты, снимаю форму, умываюсь, ужинаю. Потом нахожу у себя пару запасных плащей и отдаю их слуге. – Пленнику. Слуга чуть заметно кивает и уходит. После того как мой последний ждущий повесился на собственной рубашке, я почти физически чувствую пустоту и постоянный холод в этих комнатах. Крис

* * *

Я увидел её на рыночной площади, красивую и неимоверно хрупкую в своем темном вдовьем платье. Как же злился отец, кода мы с Анж тайно поженились, без его согласия. — Она же простолюдинка, вдова, нищая да и старше тебя на семь лет! Анж возвращается в пыточную, держа руки с чем–то за спиной. — Не скучал, любимый? Ты же хотел, чтобы я тебе выготавливала? Вот! — в её руке зажата большая скалка. Она прижимается ко мне, и нежно шепчет мне в ухо: — Приступим, сладкий? Я орал так, что навсегда потерял голос.

* * *

Осторожное прикосновение вытаскивает меня из мрачных воспоминаний. Он протягивает мне бокал вина, я принимаю подношение. Безликий на секунду отворачивается к столу и протягивает мне свежую, самую раннюю лесную малину. Я улыбаюсь.