Чужая игрушка

Марк Я въезжаю в замок на рассвете семнадцатого дня. Кот Стена спокойно сидит на дне корзинки, все мои руки в глубоких царапинах, оставленных животным. Возможно, они спасут мне жизнь. Оружия при мне нет. Легко спрыгиваю с коня, ко мне тут же подходят трое безликих. Ворота за моей спиной закрываются. Я протягиваю корзину с котом слуге. — Моему ждущему. Я иду в окружении черных фигур по бесконечным коридорам в подвалы. Вводят в камеру. Я раздеваюсь сам, не жду приказа. Один из безликих осматривает рот, руки в перчатках профессионально шарят по моему обнаженному телу. Мои руки сковывают за спиной, и потом приковываю к стене так высоко, что я замираю, согнувшись, почти упираясь лицом в колени. Выход из камеры быстро и аккуратно замуровывают большими камнями, скрепляя их раствором. Я стою голыми ступнями на влажном холодном каменном полу, запрещая своему телу дрожать. Сейчас камеру замуруют так хорошо, что сюда не будет проникать воздух. Дрожь будет помогать согреться мышцам, но при этом расходуется слишком много воздуха. А охрана возле кладки будет стоять ровно двенадцать часов, пока раствор не застынет. Ни одного лишнего движения, ни одной лишней эмоции. Я экономлю каждый вдох. Страх или отчаянье заставят дышать глубже и чаще. Вдох. Камера слишком маленькая. Воздуха не хватит. Выдох. Но если охрана что–то услышит, кладку разберут и меня убьют. Руки выворачиваются из суставов с едва слышным хрустом. Кандалы даже не звякнули. Боль заставляет дышать чаще. Отросшими ногтями раздвигаю кожу на загноившейся царапине на правой ладони. Ловлю кончиками ногтей тонкую металлическую проволку. Перехватываю её пальцами, и пытаюсь открыть с её помощью замок. Стен Меня как–будто забыли в этой камере. В первую ночь слуга принес два плаща. И больше в камеру никто не заходил. Я кутаюсь в оба плаща, из–за голода мне еще холоднее. Жутко хочется пить. Я не знаю, как долго нахожусь здесь. Не знаю ночь сейчас или день. В который раз проваливаюсь в неглубокий беспокойный сон. Звук открываемого замка вырывает из сладкого забытья. В камеру входит высокий мужчина лет сорока. –Вставай. По звуку голоса я понимаю, что именно он привез меня в замок. С трудом поднимаюсь, безликий одной рукой обхватывает меня за талию и придерживает. Мы быстрым шагом идем наверх. Первое, что попадается мне на глаза в его комнате — наш с Марком кот. Облегченно вздыхаю. Безликий толкает меня в кресло и подает кувшин с водой. Пью жадно, торопясь, захлебываясь. Крис. Безликий возвращается очень поздно вечером. Я начинаю снимать с него их странную форму, знаю, что нельзя, но безликий только мягко убирает мои руки. Быстро и бесшумно раздевается сам. Я смываю с его рук чужую кровь, собираю разбросанную по полу одежду. Безликий не спешит одеваться. Он устало опускается в кресло, я сажусь к нему на колени, обнимаю за плечи и утыкаюсь носом в его шею. Для моего отца самым важным в человеке было благородство крови. Поэтому он всегда поддерживал мятежников деньгами. — Триста лет назад на престол пришли самозванцы. Триста лет на троне люди без единой капли королевской крови в жилах. Да и соседние государи с ними даже родниться не хотят! Сколько это может длиться? После смерти моего отца Анж уговаривала меня не поддерживать мятежников. Но я не мог предать его дело. В ту самую страшную в жизни ночь, когда моя супруга решила избавиться от надоевшего мужа, безликий проник в дом для того, чтобы убить меня. Безликий кончиками пальцев прикасается к шнуровке на моей рубашке. Я вскакиваю с его колен, отворачиваюсь от него, и начинаю раздеваться. Слышу его дыхание у себя над ухом. Закрываю глаза и чувствую, как меня отрывают от пола знакомые надежные сильные руки. Марк. Аккуратно отпускаю кандалы, они теперь бесполезно висят на стене. Сажусь на пол и приступаю к самому сложному. Глубокий вдох и я задерживаю дыхание, ногтями вскрываю поперечную царапину на правой руке, цепляюсь за кончик тонкой, чуть согнутой стальной полоски и начинаю тянуть. Очень больно, и поэтому я боюсь дышать, боюсь, что не сдержу стона. Чувствую, как кровь течет по руке, судя по запаху вперемешку с гноем. Даю себе время отдышаться и подхожу к свежей кладке. Убирать придется верхние камни, пока раствор не затвердел. Выскребаю из швов аккуратно не торопясь по сантиметру, не прикасаясь металлом к камням, чтобы не производить лишнего шума. Останавливаюсь, когда убираю из щелей приблизительно две трети раствора. Охрану еще не убрали, поэтому нельзя, чтобы камни осели. Прислоняюсь спиной к холодной стене. И успокаиваю дыхание. Теперь остается только ждать. Правая рука пульсирует непрекращающейся болью. Это хорошо, боль будет не давать мне заснуть. Безликий Мой новый ждущий жадно ест. Я принес ему немного бульона и маленький кусочек мяса. Ждущий не ел уже два дня, и мне бы не хотелось, чтобы ему стало плохо. С сожалением отодвигает пустую тарелку, без страха смотрит на меня. — Я теперь твой ждущий? Меня, кстати, Стен зовут. — Да. — Понятно. Может, дашь мне сегодня спокойно поспать? Честно говоря, я не очень хорошо себя чувствую. Киваю. И с удивлением вижу робкую улыбку на лице ждущего. — А что будет с ним? Я мгновенно понимаю, про кого он спрашивает. Мне почему–то неприятен его вопрос. Хватаю Стена за плечи и легонько встряхиваю. — Тебя это не касается. Он прекращает улыбаться. Я отхожу и направляюсь в спальню, слышу, как Стен поднимается и идет следом. Стен. — Если нас найдут, у тебя будет только один шанс остаться в живых, стать чьим–то ждущим. Стен, ты должен быть максимально покорным. Только в этом случае ты выиграешь достаточно времени, и дашь мне возможность спасти нас. — Что будет с тобой? Марк в очередной раз игнорирует вопрос. — Обещай.

* * *

Безликий бесшумно снимает форму, я тоже раздеваюсь, стоя к нему спиной. Вздрагиваю, и заставляю себя не вырываться, когда он неожиданно прижимается ко мне. Безликий обнимает меня за плечи и шепчет мне в затылок: — Быстро под одеяло. Холодно. Поспешно зарываюсь под одеяло, дрожа от холода в несогретой постели. Безликому явно за тридцать, в коротких темно–русых волосах видна седина. Все его тело покрыто многочисленными шрамами. Безликий замечает мой взгляд и застывает, давая мне возможность рассмотреть. Переступаю через себя, и натянуто улыбаясь, откидываю одеяло, приглашая его. Безликий. Он улыбается мне, явно неискренне, но сама попытка радует меня. Откидывает одеяло и я тут же ложусь рядом, прижимая Стена к себе, для того чтобы согреть. Тело в моих руках напрягается, он явно не знает, что еще от меня ждать. Спокойно лежу пару минут, и Стен расслабляется в моих руках. — Можно? Я киваю, хотя не знаю, что нужно моему ждущему. Он чуть приподнимается и поудобнее устраивается рядом со мной, уютно устроив свою голову у меня на плече. Я позволяю себе почти невесомо погладить Стена по спине. Что–то тяжелое бесшумно падает на постель, и я подскакиваю, готовый защищаться. Стен весело и искренне смеется. На одеяле, удивленно глядя на меня, сидит кот ждущего. — Это всего лишь Амст. Он предпочитает спать в тепле. Кот в подтверждение слов моего ждущего сворачивается клубком и принимается громко мурлыкать. Я ложусь обратно, с сожалением понимаю, что Стен за это время успел повернуться спиной ко мне. Но заставлять его лежать ко мне лицом почему–то кажется мне неуместным. Просто обнимаю ждущего за талию, приучая к своей близости. С появлением Стена мои комнаты прекращают казаться мне пустыми и холодными. Ждущий дышит ровно, но я понимаю, что он не спит. Чуть приподнимаюсь на локте, убираю черные волосы за ухо и шепчу: — Тебе со мной будет лучше, чем было с ним. Марк. Уже почти нечем дышать, но я бездействую. Понимаю, что в темноте, без возможности определить, сколько времени прошло, слишком легко ошибиться. Мне кажется, что двенадцать часов давно уже минули, но не до конца застывший раствор говорит об обратном. Скорее всего, у меня не хватит воздуха дождаться пока охрана уйдет. Но безоружный, с больной, почти не действующей правой рукой я не смогу убить двух вооруженных безликих.