Непослушная запись

      Кэйл заметил изменения в своей команде. Они почему-то стали долго смотреть на него и провожать взглядом. Заметил, что по какой-то неизвестной ему причине стали подсовывать карандаш и бумагу. Просто так. Без цели и просьб. Особенно, если долго куда-то вглядывался.       Тогда в один момент он решил спросить, - Почему вы все подсовываете мне бумагу и карандаш?       Под раздачу, а точнее задали вопрос именно Чхве Хану, потому что из него лжец, как из Кэйла мечник, а из Альберу бездельник. Тёмноволосый по закону жанра замер и немного напряжённо встал, смотря прямо на красноволосого.       Они пару раз моргнули и Чхве Хан отмер, проговорил что-то смущённо и очевидно лживое "просто" стремительно вышел из комнаты, сбежал.       Хенитьюз перевёл взгляд на, как ему раньше казалось, разумного Рона, но тот лишь улыбнулся своей страшной улыбкой. Кэйл быстро вычеркнул из характеристики и качеств своего дворецкого такие слова, как "разумный". И на всякий пожарный, на опережение, убрал из лексикона в адрес Молана "здравомыслящий".       Кэйл бы не переживал, если бы ему подсовывал раздражающий Альберу свои такие же раздражающие бумаги, которое нужно решить, но они просто подсовывали чистые и абсолютно пустые листы.       "Это какая-то новая мода Роана?" - задавался вопросом. Все как будто забыли причину их странного поведения или старательно хотели скрыть. Кэйл решил позволить им это, если это то, что они хотят.       Хотя он мог заметить как-то искру надежды в глазах детей, каждый раз, когда странные листы были в его руках.       Естественно, это была драма исключительно Кэйла, ведь остальные знали в чём дело.       После возмутительного собрания, что прошло не так давно и из пересказа Чхве Хана о произошедшем, Альберу быстро явился и сменил их гнев на умиление, когда показал свой "приз", что так небрежно чуть они не потеряли.       Чхве Хан очевидно смущался. Его краснеющие уши и испуганно распахнутые глаза очень ярко свидетельствовали об этом.       Второй персонаж, что был нарисован на прошлом рисунке, а именно Мэри, казалась абсолютно безразлична. Такой же чёрный, скрывающий всё тело и лицо плащ. Короткие, осторожные и только чрезвычайные необходимые движения. Но все могли заметить, как Мэри переступала с ноги на ноги, а руки слегка подрагивали с тайным желание попросить рисунок в руки, но боялась попросить его.       Разумеется вся их семья это заметила и быстро вручила рисунок. Она его изучала долго, чтобы неуверенно, но совершенно в её стиле опустить голову, протягивая листок, что стал их экспонатом и пробормотав "Это очень хорошо".       Скрипя сердцем, смотря на эту девушку, Альберу оттолкнуть предложение взять обратно от неё и сказал оставить себе.       Чхве Хан хоть и казался побитым щенком, что не получил вкусняшку, но был достаточно счастливым, просто зная, что Кэйл когда-то нарисовал его и Мэри.       Раон, Хонг и Он тоже довольные за милую Мэри прыгали вокруг и по простому радовались, но пока под воздействием своего любопытства не задавали вопросы и слушали взрослых.       - А почему молодой мастер вообще что-либо нарисовал? - спросила Розалин, с улыбкой заглядывая из плеча на рисунок.       - Он походу даже не понял, что рисовал, - ответил Альберу и пожал плечами. Он так и не понял, что это было с Кэйлом.       Рука Чхве Хана после слов дёрнулась к мечу на поясе, но он быстро взял себя в руки и сцепил их перед собой. Когда он нервничал, то брался за меч, но когда он среди семьи меч, естественно, не помощник и не решение. Так что он сцеплял руки, чтобы этого избежать.       После ещё небольшого промедления он ответил, - У Кэйл-нима же хорошая память. Бывает он что-то вспоминает и слишком глубоко уходит в это воспоминание, - конечно это были расплывчатые слова о способности "записи" и не раскрывало всю суть, боль и проблему, что следует за этим. Но раз сам Кэйл не захотел рассказывать и объяснять, то кто такой Чхве Хан, чтобы это делать.       Но он решил немного объяснить причину этого рисунка. - На собрании вы затронули битву при территории Хенитьюз и вот Кэйл-ним вспомнил и пока вспоминал сам того не заметил нарисовал.       Альберу сканировал глазами и знал, что мечник чего-то недоговаривает, но это настолько не существенно для появления рисунка, что он оставит это или спросит самого Кэйла. Поэтому пока решил не подставлять инструктора, - Так и было.       - А может ли человек нарисовать остальных, если мы его попросим? - спросил дракончик. Он тоже хотел свой рисунок.       - Мы можем попробовать спросить его, - предложил разумный Эрухабен. Тоже немного удивлённый, что этот невезучий панк вообще умеет рисовать. Конечно, до произведения искусства ему было далеко, но вот красоты было более чем достаточно, как и чувств, что вызывал это набросок.       Дети сразу побежали с золотым драконом требуя, чтобы тот спросил. Немного раздражённый, но заинтригованный Эрухабен пошёл выполнять их каприз.       - Невезучий ублюдок, ты умеешь рисовать? - начал издалека общий "посыльный".       Кэйл, что до этого дремал в гостиной, греясь об огонь, проснулся и посмотрел на остальных. Он видел какое-то предвкушение у детей и любопытство у задавшего вопрос, но не понял почему те спросили. - Нет.       Это было правда. Он не умел рисовать. Наброски под воздействием записи скорее представляли выведение линий, которое он, как через прожектор просто ровно переводил или обрисовывал.       Когда Чхве Чон Су, увидя рисунок под воздействием записи, попросил нарисовать что-то другое. Из этого ничего не вышло. Тогда была актёрская драма в исполнении Ли Су Хёк и Чхве Чон Су, что оплакивали возможное будущее и их вероятные подарки от него. Ким Рок Су тогда просто проигнорировал и ушёл. Нет зрителей, нет драмы. Было ещё несколько попыток прежде чем они сдались и оставили его в покое.       - Как так человек! Мы видели... - подлетел дракончик и хотел что-то сказать, но другой Дракон закрыл рот и протянул к себе. Пока Хонг и Он наклонив по-кошачьи голову виляли хвостами.       - Видели что? - недоумевал от их поведения красноволосый.       - Ничего такого, невезучий панк. Дети видели рисунки на ярмарке и решили всех спросить об этом. - явно отмахиваясь сказал Эрухабен, пока возмущённый Раон смотрел на старшего, как на предателя.       Нарушители сна быстро ушли туда же, откуда вернулись. Он пожал плечами вернулся к делу - ко сну.       Всё произошедшее передал Эрухабен. Некоторые были недовольны. Они пришли к выводу, что кто-то оскорбил наброски молодого мастера и поэтому тот скрывает это. Хотя Рон и уточнил, что никогда раньше молодой господин даже не пробовал рисовать, не то, чтобы показывать кому-либо.       Теперь у них была цель. Сделать так, чтобы красноволосый нарисовал остальных или хоть что-нибудь ещё.       - Но как это сделать? - последовал логичный вопрос от Розалин. Она, как предполагаемая наследница имела знания для искусства, даже рисовала некоторые картины, но никогда это времяпрепровождение не радовало её.       Она как никто другой знала, что заставить рисовать без желания самого человека невозможно. Именно это она и озвучила.       - Нам остаётся только ждать? - как-то грустно спросил Чхве Хан, хотя его, как раз, всё-таки уже нарисовали.       - Раньше никогда бумаги не лежали перед Кэйлом. - задумчиво проговорил Альберу.       - Значит нужно ему подсовывать их всякий раз, когда он задумчивый, - подхватила Розалин.       Кроссман хоть и недоверчиво фыркнул, не сказал слово против и не ввёл другие предложения. Так началась масштабная операция, что они назвали "лист и карандаш".       Прошла муторная неделя, а новый рисунок так и не появился. Поэтому многие расстраивались, но ждали.

***

      Кэйл спокойно сидел на улице и смотрел, как вокруг резвятся дети. Это было спокойное и умиротворяющее начало дня. Именно "начало дня", а не утро, потому что Хенитьюз встал только ближе к обеду.       Сквозь магию пещеры дул лёгкие ветерок, солнце не пекло, а тишина прерывалась смехом. На коленях так и лежали бумаги с карандашом, что преследовали его с подачи семьи. Но он решил оставить их, раз команде так это было важно.       Хонг с Раоном что-то тихо обсуждали, пока Он, как самая взрослая и ответственная среди них, тихонечко следила за ними. Даже если не было необходимости, она это делала. Кэйл хотел бы, чтобы она расслабилась и просто была ребёнком, но понимал, что это вряд ли возможно сделать лучше, чем уже есть сейчас. Раньше она использовала эту потребность ради защиты, теперь же ради заботы. Это очевидно было лучше.       Вдруг Раон достал яблочный пирог, что стал какой-то фишкой в их семье. После той покупки кучи пирогов, насколько знал сам Кэйл, он не покупал больше, но казалось имеющееся количество было бесконечным. Эти пироги сопровождали абсолютно всё, что они делали и решали все проблемы с эмоциями.       После дракончик наколдовал одеяло и начал раскладывать тарелки с пирогом. - Слабый человек! Иди к нам!       Хенитьюз вздохнул, но с ласковой улыбкой взял с колен эти раздражающие вещи и двинулся к ним.       Котята освободили ему место. Он точно помнил, что раньше эти дети никогда не знали, что такое пикник. После конца войны с Белой Звездой, он отвёл их и показал, что такое времяпрепровождение возможно. Тогда с помощью Рона было больше закусок и это не было таким спонтанные. Дети чувствовали волнение и хотели больше покрывал, чтобы можно было разлечься. Именно в тот раз котята были в виде людей и было не начало дня, а конец. Закат освещал всё вокруг, чтобы после еды они вчетвером могли наслаждаться звёздами. В прошлый раз Розалин им рассказала о звездопаде, ради которого они и собирались.       Сейчас было абсолютно не так, но это не мешало. Спонтанность имела свои краски, а действия свои новые воспоминания.       Хенитьюз, сам того не замечая, задумался и рисовал, но не то, что было сейчас, а то, что было тогда. Как будто вырисовывая из настоящего нечто новое другое.       Впервые карандаш двинулся мягко, медленно, без сильного нажатия. Зато линия за линией казалась неизменно ровной и чёткой. Раньше эмоций было слишком много. Хотелось быстро взять, нажать и исправить. От гнева, страха или непонимания карандаш оставлял что-то вроде глубоких борозд. Сейчас это были приятные и нежные эмоции, карандаш будто гладил то воспоминание, что он старался изобразить.       Дети затаили дыхания, когда вдруг услышали звук графита по бумаге. Они замолчали, глаза предвкушающе засветились. Еда была отложена. Они боялись даже двинуться, переживая, что спугнут слабого человека или что он перехочет рисовать.       Кэйл же вырисовывал длинное покрывало, несколько подушек и покрывал, которыми они укрылись под конец этого мгновения. Он изобразил Хонга и Он, что тогда были в виде людей, одетые в удобную, но изысканию, хорошо подходящую им одежду.       Отдельное внимание уделил волосам Он, что так долго и старательно вычёсывала и собирала девушка. Они приятными волнами спадали некоторыми прядками, прекрасно вписываясь в домашнюю, но такую запоминающуюся атмосферу.       В самом центре был милый дракончик, с такими большими и голубыми глазами, в которых отражалась сама сущность жизни. Он не забыл уделить внимание любимым чешуйкам, по которым гладил слишком часто, чтобы их игнорировать.       Но самое главное на лицах детей отсутствовало напряжение, настороженность, готовность ко всему здесь и сейчас. Были улыбки и искры счастья в глазах и позе.       Кэйл сам не понимал, как он увидел всё это в глазах и позе, но это казалось истинной.       За их спинами было заходящее солнце с редкими облаками.       Его рука внезапно замерла также, как и начала движение. Без предупреждения. Ещё пару секунд молчание и этой некой остановки, как дети не удержавшись взорвались.       - Человек!       - Покажи, ня~       Раздались от Раона и Хонга, и только Он быстро юркнула к нему в руки, чтобы посмотреть. Она восхищён распахнула глаза и даже перестала дышать. Лапки от волнения слегка выпустили коготки. От сильных эмоций даже на малюсенькую долю секунды у Он немного шерсть встала на дыбы. Но уже через секунду Он мягко распласталась, как жидкость растекаясь на коленях Кэйла.       Раон и Хонг видя быстро меняющее лицо сестры, метнулись тоже смотреть. По их лицам был такой же шок, что и у сестры. Сначала удивление, потом радость, а затем мягкость.       - Что вы делаете? - раздалось от красноволосого, что очнулся и смотрел на детей на руках. Он потянулся к головам детей и только тогда заметил новый набросок и карандаш. Оба эти предмета выпали из рук, но он не поднял их и погладил аккуратным движениям их по головам.       Они быстро встрепенулись, чтобы ничего не случилось с этим долгожданным рисунком. Раон быстро взял в руки, стараясь не мять.       - Слабый человек, это очень красиво!       - Очень красиво, ня~ - Хонг начал теряться об Кэйла, когда убедился, что младшенький аккуратен с этим "подарком".       - Спасибо, Кэйл, - подхватила и поблагодарила Он. - Нам очень нравится, ня~.       Раон и Хонг тоже встрепенулись и поспешно поблагодарили, но не отвлекаясь от рисунка. Хенитьюз сидел немного в шоке от всего произошедшего. Он и не знал, что сказать и как объяснить.       - Мы пойдём покажем остальным!? - возбуждённым и нетерпеливым громким полувопросом спросил Раон.       Смущённый красноволосый, что не поспевал за детьми только растерянно кивнул, а уже через секунду смотрел вслед детям, что кричали остальным. Он встал, разгладил по привычке одежду и двинулся следом.       Вся семья радовалась этому, что-то говорили и просили поближе посмотреть. Они казались удивлёнными. Но не тем, что он рисует, а скорее тем, что он наконец-таки нарисовал что-то ещё.       - Вы знали? - недоумевая наклонил голову Кэйл.       Все посмотрели на него и они было такими расслабленными и такими довольными, что Хенитьюз растерялся ещё больше.       - Конечно, Кэйл-ним, - первый подал голос Чхве Хан.       - Молодой мастер, вы нарисуйте что-нибудь ещё? - хитро посматривая на него, сказала Розалин, будто отказ это не вариант. - Каждый из нас хочет получить по минимуму 3 рисунка.       Задорно показала 3 пальца. Очевидно, что количество условное, но скрытое послание было отправлено и получено неудачным ублюдком. Они хотят получить его жалкие наброски. И также реагировали, как когда-то Ли Су Хёк и Чхве Чон Су. Иначе говоря по сумасшедшему странно, но по-домашнему приятно.       Кэйлу осталось только кивнуть, - Я постараюсь, но обещаний давать не собираюсь.       - Ура, ня~ - воскликнул Хонг. Если бы каждый раз его дети так восторженно бегали с куском бумаги, поддерживаемые и поощряемыми окружающими взрослыми, что вели себя хуже детей вокруг того, что когда-то он считал неудачной привычкой, то давно бы завалил их ими.       Раньше каждый рисунок выбрасывался в мусорку после того, как был скомкан. Через заломы листка было не разглядеть, чем являлся этот листок когда-то, и что было там нарисовано. Теперь у этого нечто появлялись свои владельцы и конкуренты. Кэйл усмехнулся, но подошёл ещё ближе.       Это был ещё один прекрасный момент, который уже ему самому, первый раз в жизни, захотелось зарисовать и сохранить во всех красках и со всеми улыбками.