Упрямец

На утро все вчерашние синяки проявились во всём своём великолепии, так что на приём к психологу Майкл пришёл «красивый». У кабинета предабортного консультирования никого не было, но омега решил не стучать, чтобы не помешать, ненароком, тому, у кого там сейчас мог быть приём. Тем более записали его на десять сорок, а пришёл он заранее, минут за двадцать. Заняться особо было нечем, да и телефон на зарядку вечером Майкл забыл поставить, слишком бурным вышел этот вечер.  Омега прошёлся, любуясь плакатами с разными вариациями слогана «Сохрани жизнь, дай ему родиться», полюбовался на красивые фотографии идеальных, радостных младенцев, прочитал пару страшилок и посмотрел на часы: время его приёма подошло. – Войдите, – тут же отозвался на вежливый стук врач и Майкл открыл двери. Он с трудом сдержал смешок,  смотря на юного омегу, лет двадцати двух, двадцати трёх. Было понятно, что психолога только недавно выпустили из университета и даже очки, которые тот напялил, скорее всего, для солидности, не помогли. Особенно когда омежка поднял лицо и увидел своего пациента. На открытом миловидном лице отобразилась вся гамма эмоций: удивление, растерянность и беспокойство. – Вы, наверное, кабинетом ошиблись, – вежливо, но без грамма кокетства отозвался он, приняв Майкла за альфу, за побитого кем–то альфу. – О нет, к сожалению, мне именно к вам, я – Майкл Нейз, записан к вам на десять сорок на предабортное консультирование, – хмыкнул Майкл и сел напротив, давая врачу принюхаться и делая вид, что не заметил этого. – Меня зовут Эмери Ветн, но, думаю, будет удобнее если мы будем называть друг друга по имени, – собрался молоденький врач, чуть нервно убирая за ухо длинную светлую прядь волос. – И сразу перейдём на «ты». – Ничего не имею против, – наблюдая за нервными длинными пальцами омеги, признал Майкл. – Можно узнать, Майкл, что заставило тебя принять такое решение – пойти на аборт? Тот едва заметно скривился, услышав вопрос, внутренне собираясь и готовясь к очередной порции нравоучений в стиле «аборт – убийство». – Скорее всего дело в том, что я не вижу ни одной причины, по которой мне бы стоило идти на роды. Результат беременности, ребёнок, мне не нужен. Я эгоист и рожать для других не хочу. Продать ребёнка – вещь подсудная. Так зачем мне девять месяцев делить с кем–то тело, а потом ещё и часов двенадцать терпеть боль? – Если смотреть под этим углом, то да: ни к чему. Вот только почему ты так категорично не хочешь ребёнка? Это же будет самый родной человек, продолжение тебя.  Неужели тебе не хочется подержать на руках маленькое, беззащитное существо? – Эмери выглядел действительно заинтересованным. – Я уже заботился в своё время о детях и доме, мне не понравилось. Хочу свободы, возможности в любой момент переехать. Да и не нравятся мне дети особо. С ними скучно, они глупы в силу возраста, – откровенно ответил пациент. – А откуда синяки? – вдруг сменил тему врач. – Подрался со своим бывшим альфой. Я ведь предохранялся, вся эта возня с абортом мне тоже не нужна была, но мой бывший, Кэм, подменил таблетки и явно продырявил презики. – Альфы… – фыркнул Эмери. Майкл кивнул и сам не заметил, как стал откровенее, рассказывая, даже жалуясь. Беседа потекла плавно,  спокойно, почти по дружески. В конце часа Эмери сообщил: – Майкл, ты должен записаться ещё на два приёма. Я понимаю, что тебе всё это кажется чрезмерным, но таковы правила. Сам понимаешь, не я их писал и не мне их отменять. – Хорошо, я запишусь, – кивнул тот, понимая, что спорить глупо и этот омега уж точно в его ситуации не виноват. Приёмы к психологу омега смог назначить один на завтра и следующий через три дня. У  Эмери были выходные, а даже спеша, Майкл был не готов менять психолога: с этим было легко беседовать, он не давил, внимательно слушал и даже поддерживал. Нет, конечно, напрямую юный омега не поощрял его выбор, но и не осуждал, что уже было неплохо.  Второй приём у психолога сразу начался на дружеской ноте, словно двое омег просто собрались поговорить. Эмери им даже кофе сделал. Майкл улыбался, наблюдая за омегой. У того явно вечером намечалось свидание: не было очков в тяжёлой, толстой оправе, одежду врач явно выбирал тщательно, да и волосы уложил.  – А как тебя угораздило начать работу тут? Ты ведь не похож на моралиста, –  не удержался от вопроса Майкл. – Всё просто: я папа–одиночка, у меня на руках трёхлетний сын, а в кармане лишь диплом психолога. Мне особо некуда было идти. Нет, конечно я мечтал о другой работе: помогать жертвам насилия или стать детским психологом, может, вести частную практику. В общем, мечтал помогать людям обрести душевное здоровье, и уж точно не мешать омегам принимать своё решение. Вот только Калеб растёт, хочет есть, играть, его нужно одевать, – пожал плечами доктор. – А тут меня взяли после университета.  На эту должность мало желающих. – Ты бы поаккуратнее с пациентами говорил, – искренне посоветовал Майкл.–  Так и уволить могут. Ты же должен меня тут к родам подталкивать, а не о себе со мной разговаривать.  Вдруг я расскажу твоему начальству содержимое наших «сеансов»? – Майкл, ты точно не расскажешь, не такой ты человек. Да и ты не сомневался в своём решении, когда пришёл. Тебя бесполезно пытаться переубедить – ты решил. Честно, я восхищен твоим упорством, – улыбнулся юный омега чуть смущенно, даже слегка раскрасневшись. – С теми, кто в самом деле сомневается или хочет родить, но обстоятельства против, я беседую по–другому, помогаю найти варианты. К примеру: открытое усыновление. Это когда пара из двух альф усыновляет ребёнка, содержит его, но папа–омега общается с сыном, продолжает учиться и со временем становится полноправным третьим родителем. Это идеальный вариант для многих омег, неплохой для ребёнка и приемлемый для альф. Просто не все омеги даже знают о том, что сейчас закон уже не так защищает тайну усыновления, как раньше.  Иногда просто помогаю найти нужный благотворительный фонд, который мог бы поддержать  молодого папу первые годы отцовства. –  То есть делаешь то, о чём мечтал – помогаешь людям, – подытожил Майкл.– Ты молодец, Эмери. И профессию выбрал подходящую! – Эм… Спасибо, – вконец засмущался юный омега, краснея сильнее и отводя взгляд. Майкла забавляла лёгкость, с которой краснел врач, стоило лишь слегка его похвалить. Сам того не замечая,  пациент начал слегка дразнить своего доктора,  заставляя того нервничать, расспрашивая о личном,  о сыне,  о семье.  Лишь темы альф омеги в разговоре избегли оба, не сговариваясь. Майклу было все ещё больно вспоминать Кэмерона, а Эмери словно чувствовал это. – О! Время приёма закончилось! Удачи, Майкл, – весело сказал, прощаясь психолог. – И тебе удачи! Хорошего свидания. Твоему альфе повезло, – тепло попрощался тот. – А нет у меня альфы, я вообще не по альфам, – краснея, признал Эмери.– Один раз попробовал и понял, что не моё. Калеб – результат этого эксперимента… Майкл замер, смотря на напряжённого омегу и медленно кивнул, затем вышел. Не то чтобы он не знал, что некоторые омеги любят омег, знал, но в живую с такими омегами не сталкивался. И тем более не становился объектом интереса такого омеги.  То, что Эмери с ним заигрывал, Майкл понял сразу после признания психолога: это было не сложно. Неприятно или противно от этого осознания не было, но странно – да.  Кэмерон сидел на пороге, рядом лежал букет цветов. Майкл тяжело вздохнул и сел рядом, смотря перед собой. – Майки, – начал разговор альфа. – Прости… Я не должен был… – Бить меня? Ничего, я первый начал, – отозвался тот. – Все равно бить омегу – последнее дело, – нахмурился альфа. – Майки, я понимаю, что поступил неправильно. Только ведь тебе тридцать пять… Пора взрослеть. – Взрослеть так, как нужно тебе? Кэм, я понимаю, что тебе хочется семью, детей. Я могу это понять, но не могу этого дать. Я не хочу ни семьи с тобой, ни детей от тебя. Ты пойми, такое предательство полностью убивает доверие. Да и ты меня просто не уважаешь. Давай не будем? Я не рожу этого ребёнка. Нас больше ничего не связывает. Твои вещи я соберу завтра и вышлю тебе по почте. А теперь прости, в гости не приглашаю, замки сменил, если ты ещё не в курсе. Всё, точка поставлена, давай не будем мучить друг друга, – омега поднялся. – Майки, но я же люблю тебя, – напомнил альфа. – Я тебя не люблю, ты меня тоже не любишь. Просто ты этого ещё не понял – мы чужие друг другу, – заверил Майкл и зашёл к себе домой, закрыл двери и сел, обхватив себя руками на пол, позволяя себе хоть недолго пожалеть себя. _ Майкл, там твой любовник явился, – заговорщицким тоном сообщил Данэй. Автослесарь ругнулся и выбрался из–под машины. – Что Кэму тут надо? – скорее у себя уточнил он, поднимаясь. – Да не Кэму, любовнику твоему, – нетерпеливо поправил администратор. Майклу потребовалось пару мгновений, чтобы вспомнить, с чего вообще омега взял, что у него есть любовник. Вспомнив, он отправился прямиком на ресепшен, решив посмотреть на того несчастного, кого приняли за его любовника. –  Крис, – расплылся в довольной улыбке Майкл и обнял огромного, похожего на медведя альфу, сплошь покрытого татуировками. – Привет, детка, – отозвался Кристиан, обнимая в ответ. Данэй неодобрительно поджал губы, но промолчал. – Слушай, кто тебя так? Кому руки поотрывать? – отвёл друга в сторону альфа и сел в кресло. – А… Ты про лицо? Забей! Он выглядит не лучше, – отозвался Майкл.– У тебя что–то сломалось? – Да, но не машина, – прищурился Крис, затем словив недоуменный взгляд омеги пояснил.–  Мне тут услуга от тебя нужна, небольшая. – Чем могу, – с готовностью отозвался тот. – Я со своим расстался, можно у тебя пожить пару недель? Кэм не будет против? – Я со своим тоже расстался, так что: мой дом - твой дом. Держи ключи, я сегодня допоздна работать буду! Тут такой раритет привезли - пальчики оближешь, – согласился Майкл. Кристиан нехорошо прищурился, рассматривая синяки на лице друга, догадываясь, кто их оставил там. – Пахнет чудесно, – сев за стол, сообщил Майкл и посмотрел на альфу. Огромный Крис смешно смотрелся в переднике с котятами, но управлялся на кухне умело и явно привычно. – На вкус не хуже, – сообщил альфа и сел рядом, так и не сняв передник. – Кэм заходил… Ты его действительно неплохо отделал. Значит, аборт? – Он тебе рассказал? – затравленно отозвался Майкл. – Только не надо, я понимаю… – Прекрати, мне всё равно, – успокоил друг. – Но, думаю, на твоей работе он тоже о твоём решении расскажет. Если что, ты знаешь, Мэрл тебя в своей мастерской всегда ждёт. – Ну… Раз уж пошли такие откровения… Крис, а как ты понял, что тебе альфы нравятся? – резко сменил тему Майкл, вспомнив, что завтра у него последняя беседа с психологом. – А это уже интересный поворот… Если что, как ухаживать за омегой я подскажу. А понял как? Был такой альфа Ален, он и есть, я надеюсь, и однажды я понял, что хочу его вжать в кресло, отбросить машинку и пройтись по всем его татуировкам языком, – откровенно сказал альфа. – Сложнее было решиться. Хорошо хоть Ален любил тату и работы мои ему нравились. Так что свой шанс я не упустил. Только ты не рано ли? Кэмом тут даже пахнет ещё… – Не рано. Всё уже давно закончилось, просто никто этого так и не хотел признать. Кэм решил, что ребёнок всё изменит, я думал, что раздельный отпуск всё спасёт – мы оба были неправы. Да и ничего же серьёзного – так, флирт… – А… Это как у меня с моим был так, секс, аж десять лет, – хихикнул Крис. – Да иди ты, – беззлобно ругнулся омега, пихнув плечом альфу. К последнему приёму Майкл по–своему приоделся, прихватил набор пирожных к кофе и в приподнятом настроении зашёл в кабинет, не стучась, как раз вовремя. Вот только за столом сидел не Эмери, вместо него был пожилой, дородный омега с неприятным, высокомерным лицом. Майкл едва удержал на лице улыбку, сел напротив врача и представился. Последняя часовая консультация превратилась для омеги в пытку, которая, казалось, длилась вечность и ещё пару дней. Психолог откровенно давил на жалость, на чувство вины, пытался манипулировать словами. Врач это делал без энтузиазма, привычно и обыденно и так же буднично и спокойно отстаивал свою позицию омега. Наконец штамп был поставлен и ещё раз сдав анализы Майкл получил вожделенное направление. Лишь ночью, лёжа в постели и смотря в потолок, омега положил руки на плоский живот с рельефным прессом и на минуту задумался, а что будет если не делать ничего, позволить своему телу создать нового человека. Справится ли он? Хватит ли денег, терпения? Нужно ли вообще это? Майкл настолько увлёкся процессом получения желаемого – разрешения на аборт, что действительно ни на минуту не задумывался, а что если он родит ребёнка?