Delicate

Чистой Ванили снился сон. Ощущения отличались от обычной Темной Стороны Луны — гудящей, холодной пустоты с глазами, следящими за каждым твоим вздохом. Это же пространство обволакивало, и Чистая Ваниль чувствовал, как его тело слегка покачивается на поверхности воды. Вокруг невероятно тихо, был лишь мягкий шелест воды о тело и гробовая тишина. Чистая Ваниль открывает глаза. Он ничего не видит. Глядя в потолок, если он вообще был в этом пространстве, можно было разглядеть лишь вязкую черноту. Там было совершенно пусто, по крайней мере, так он старался думать. Сны — это место, где возможно все, что придет на ум, и опыт подсказывал не представлять ничего лишнего, не убедившись, кто истинный хозяин сна, иначе пустота может посмотреть в ответ. Чистая Ваниль, наконец, поднимает руку, и с нее капает черная жидкость, чуть более вязкая, чем вода, но не менее невесомая, и он понимает, что прекрасно видит себя посреди этой жидкой пустоты. Более того, он практически светился изнутри, белым пятном дрейфуя во мраке, лишь только жижа поглощала его сияние. Не смотря на неизвестность и очевидную беспомощность, – он уже пытался безуспешно представить на месте пустоты мандариновых уточек или сахарный мост, – Чистая Ваниль чувствовал себя странно спокойно, как будто бездна убаюкивала его, хоть и спать во сне он не мог. Его тело нежно покачивалось, и он снова закрыл глаза, смирившись. Его спокойствие неожиданно прервалось, когда Чистая Ваниль почувствовал, что под его телом теперь находилась твердая поверхность, а вода отступала прочь. Наконец-то он куда-то приплыл, и целитель медленно сел, не особо торопясь изучить окружение. Чистая Ваниль лишь оглянулся за спину, но не увидел ничего, даже намека на жидкость, а его тело осталось единственным клочком реальности. Снова повернувшись, целитель осторожно собрал вокруг себя свои отросшие после вознесения локоны и поднялся на ноги, ступив на землю босыми ногами. Неожиданно для самого себя он обнаружил, что поверхность была бархатной и больше напоминала темно-красный ковролин. Без всякой цели Чистая Ваниль брел среди черноты, изредка поглядывая по сторонам, не оборачиваясь, даже не имея чувства направления. Время было потеряно во мраке, и целитель задавался вопросом, когда же что-то изменится, как и изменилось течение. Будто бы в ответ заскучавшей публике, Чистая Ваниль натыкается ногой на что-то жесткое и, спотыкаясь, падает. Он не чувствует удара от падения, ведь это все таки сон, но все равно его слегка обжег стыд за то что он так глупо потерял координацию и упал лицом вниз. Поспешно поднимаясь, Чистая Ваниль приподнял свой торс на локтях и развернулся, слегка отползая от предмета, чтобы хотя бы взглянуть, обо что он споткнулся, и дважды моргнул, слегка удивленный. Виновником его падения оказался разломанный стул с огрызком щепок вместо одной ножки – такого вида, который обычно ставят в дорогих театрах на великой постановке, обитый красным бархатом и с позолотой на причудливо извивающихся подлокотниках. Но странным было не это, а лежащая поперек на перевернутом набок стуле деревянная куколка его подруги, Белой Лилии... Которая по какой-то причине была сломана пополам, голова висела на двух щепках и безвольно качалась, создавая жуткий скрип. Чистая Ваниль поджал ноги, тихонько подполз к стулу на коленях и нежно взял куклу на руки, поддерживая рукой ее голову, словно держит новорожденного младенца. Кукла уставилась на него в ответ жалостливыми глазами-точками, пока целитель попытался аккуратно перевернуть ее, чтобы рассмотреть поближе, когда на его глаза попалась ладошка куклы – без пальцев, явно отрубленные. Позади Чистой Ванили резко раздается щелчок включенного прожектора, обливая его холодным светом, и тот от неожиданности с криком роняет куклу на пол, окончательно разламывая ей шею. В неком испуганном замешательстве глядя на переломанную шею Белой Лилии, целитель слышит позади себя смех. – Сеньоры и сеньориты, дамы и господа, ликуйте! Лживая мерзость, кровопийца и посягательница на чужое были наказаны! Чья же ослепительная казнь ждет нас следующей? А?! Может, есть желающие? Добровольцы? Ну же, улыбнитесь, поднимите ваши руки! С момента, как он увидел куклу Белой Лилии, Чистая Ваниль догадывался, что за сон ему предстоит пережить, и ему ничего не оставалось делать, кроме как развернуться и встретиться со Зверем лицом к лицу. Как оказалось, целитель сидел на полу посреди прохода между двумя рядами стульев, приблизительно по пять штук на два ряда, хотя часть пятого уходила в черноту. На каждом из стульев сидело, как ни странно, по плюшевой игрушке самого Чистой Ванили, и каждая сидела в одинаковой позе, лицом на сцену перед ними. От этого неестественного зрелища становилось не по себе, но эпицентром этого кошмара был яркий прожектор, резким светом освещающий сверху Зверя на сцене. – Ради веселья, что за скучная публика! Ну? Неужели совсем-совсем никому не хочется покаяться в своих грехах? Рассказать мне, всезнающему, о своих секретах? Чтобы я их никому не рассказал, только всем на этой постановке, честно-честно? – Теневое Молоко преувеличенно цокнул и обиженно постучал каблуком по воображаемой поверхности в воздухе, на которой он, конечно же, не стоял. – Если так дальше дело пойдет, я сам выберу, кто получит по заслугам. Хм? Кого бы мне выбрать... Он драматично обвел раскинутой ладонью каждую куклу на стуле, намеренно игнорируя Чистую Ваниль, который успел подняться на ноги посреди этого фарса. Резко, будто что-то вспомнив, Теневое Молоко встрепенулся и щелкнул пальцами в воздухе. – Ах, знаю, знаю! Это будешь... Ты. Прожектора! Свет на мерзавца! Зверь быстро поднимает жезл и указывает им в сторону зрительских мест. Яркий прожектор подсвечивает одну из игрушек посреди зрительских мест. – Ты! О, нет, или ты? – Жезл передвигается сторону, и третий прожектор освещает Чистую Ваниль из другого ряда. – Ты! И ты! С каждой фразой вокруг зажигался один из прожекторов, освещая по одной игрушке. – Или может... Ты? – Протягивает Зверь и очередная лампа загорается, ослепляя настоящего Чистую Ваниль. – Ты, ты, вы! Ах, я не знаю. Сейчас, тогда или потом – не важно, вы все виновны! Теневое Молоко хихикнул, отступая на пару шагов от края платформы и, взмахивая свободной рукой в воздухе, роняет на пол маленький мячик, который взрывается облаком синего дыма. Когда дым рассеивается, Чистая Ваниль видит себя – а вернее свое картонное чучело, прикованное колодке. Жезл в руке Теневого Молока обращается в шляпу и он шарит в ней, доставая свиток. – А сейчас, signori, я зачитаю список обвинений, предъявляемых этому господину, – он разворачивает свиток и его конец падает на пол, укатываясь с платформы куда-то в сторону за зрительские места. Зверь откашливается и зачитывает: – Так... Пройдемся по списку. Для начала... Воровство! Тяжкое преступление. В мои времена за такое бы отрубили пальцы. К счастью, у преступника их нет, поэтому мы отрубим ему руки. В то же время с боковой стороны сцены из черноты выходит процессия из четырех кроликов, волочащих за собой по земле слишком большой для их тел топор. Еле-еле дотащив его до места казни, маленькие кролики начали вчетвером тужиться, пытаясь поднять его над землей. Пока трое кое-как смогли поднять его, четвертый кролик случайно зацепился лапками за конец ручки у лезвия и задрыгал ими в воздухе, пытаясь удержаться, пока его братья, не справляясь с весом, начали шататься из стороны в сторону вместе с опасно качающимся топором. Не выдержав веса, кролики роняют топор, и тот грубо вонзается в предплечье куклы. Кролик, который был верхом на топоре, от столкновения испуганно подпрыгивает и приземляется на голову чучела Чистой Ванили, с грохотом роняя ее на пол, а Теневое Молоко отпрыгивает, в ярости топая в воздухе ногой. – Фу-фу-фу! От вас никакого толку! Испугавшись крика своего хозяина, крольчата засуетились, бросившись врассыпную, а самого маленького, который и прокатился на топоре, даже занесло на повороте, из-за чего он несколько секунд просто прыгал на одном месте, царапая пол. Теневое Молоко недовольно цокнул, снова подлетая к центру сцены, и щелкнул пальцами в воздухе. Повинуясь приказу, тяжелый топор плавно поднимается вверх и зависает над куклой, все еще валяющейся на полу. – Пускай, так даже лучше. От ассистентов никакого проку... А тебя у моих ног мне даже приятно видеть, – он хихикнул, с зубастой ухмылкой бросив на Чистую Ваниль многозначительный взгляд, и сразу же отвернулся от него, продолжая читать текст. – Что же дальше... О, вот оно! Разрушение чужой недвижимости, вандализм! – Но ты же сам... – открыл было рот в возражении Чистая Ваниль, но Теневое Молоко его даже не собирался слушать. – Виновен! Отрубить вторую руку! И без лишней прелюдии топор мгновенно опустился вниз, отсекая вторую руку, будто режет масло. Теневое Молоко присвистывает и дарит самому себе аплодисменты, позволив свитку левитировать, после чего несколько раз кланяется зрителям и берет свиток в руки снова. – Верю, что мои зрители желают больше хлеба и зрелищ, но не будем затягивать утомительный процесс казни. Мы же не изверги, заставлять бедного дурака страдать? Так что на этот раз, чтобы ты не смел убегать – я отрублю тебе обе ноги! Топор упал, делая куклу безногой. Уставший от этого зрелища, Чистая Ваниль начал приближаться к сцене, тихо ступая босыми стопами по ковролину. – Теневое Молоко... Спустись сюда, поговори со мной. Тебе не обязательно делать все таким. – Молчать! Тишина в зале! – Практически завизжал Теневое Молоко, стукнув шпилькой каблука по сцене, перебивая слишком нежный и тихий голос Чистой Ванили, чтобы вступать с ним в открытые дебаты. Тот замолчал, с грустью глядя на своего противника, и это только сильнее злило Зверя, у которого все закипало внутри от жалостливого взгляда его второй половинки. Но из собственной же гордости не стал этого показывать, напуская на себя актерский профессионализм, и, откашливаясь, продолжил: – Неужели дорогой публике так не терпится увидеть кульминацию? Спешу обрадовать, вот то, чего мы все так ждали! Финал, долгожданная развязка, твой самый тяжелый грех... Предательство! Жалкое лицемерие! Нож в спину! Ты посмел поднять руку на того кто тебя принял бы таким, какой ты есть на самом деле, того, кто лучше знает о твоей природе. Но ты предпочел и дальше влачить свое жалкое существование, но теперь как жалкий, мерзкий предатель. Отрубить ему голову! Забрать все, что у него есть! И с этими словами топор, наподобие гильотины, падает вниз, перерубая кукле Чистой Ванили шею. Со всех сторон пространство взрывается громкими аплодисментами и свистом, будто ликуя настоящей казни, а Теневое Молоко широко улыбается со сцены, кланяясь, в то время как головешка катится по полу, пока не останавливается, приземлившись у ног целителя. Тот наклоняется, поднимает голову с пола и молча ждет, когда шум прекратится, и Теневое Молоко обратит на него внимание, чего долго ждать не пришлось – его взгляд вскоре был направлен на него, будто спрашивая: "Ну как? Понравилось?" – Ложь и истина неразделимы. Ты и сам знаешь это. Мы оба понимаем, кто меня научил лгать. На удивление Зверь не отвечает сразу, а лишь смотрит на него с прищуром оценивающим взглядом, с криво натянутыми губами в подобии ухмылки, сцепив руки за спиной. Ничего доброго в этом выражении лица не было, и Чистая Ваниль начал чувствовать, как мир вокруг него сыпется. Буквально. Сцена и зрители начали рассыпаться, разрушая иллюзию. Голова в руках Чистой Ванили превратилась в бордовый песок и просыпалась сквозь пальцы, прахом развеваясь по воздуху. Теневое Молоко, наконец, начал спускаться на уровень целителя, неспешно приближаясь. – Вот как мы заговорили! – Воскликнул Зверь, – Интересно, как бы на это отреагировали твои коллеги? О, особенно Белая Лилия. Не ее ли мнением ты дорожишь больше всего? – Мои коллеги куда более понимающие, чем ты склонен думать, – ответил ему Чистая Ваниль, не сдвинувшись с места, даже когда Зверь приблизился достаточно близко, все еще сохраняя дистанцию в два шага между ними. – Ну конечно. Особенно Темный Какао, он был бы мне несказанно рад. Уверен, мы бы с ним сразу стали лучшими друзьями. Как думаешь, ему бы понравились шахматы вместо сянци? – Саркастично отозвался Теневое Молоко, приподнимая брови домиком. – Хотя, в сянци тоже неплохо, все равно я выиграю, какой бы ни была игра. Зверь низко засмеялся, и Чистая Ваниль заметил, как тот начал постепенно его обходить с правого бока, двигаясь ему за спину. Он чуть не вздрогнул, когда в следующий раз голос раздался совсем близко к его уху: – Кем ты себя возомнил, Древний? С какой стати ты решил, что смеешь решать за меня? Бормотание над ухом прекратилось, и Чистая Ваниль немного повернул голову влево, встречая взгляд Зверя, выплывающего у него из-за спины, снова оказываясь лицом к лицу на том же расстоянии двух шагов. – Кроме лжи и правды, ты мне никто. Лишь мелкий предатель... О, лживый лицемер, – покачал головой Теневое Молоко. – Но какая тогда разница между нами? Ты так хвастался этим, и теперь теми же словами меня оскорбляешь, – наконец, возразил ему целитель. В ответ ему Зверь громко фыркнул, вновь начав обход Чистой Ванили по часовой, только теперь тот провожал его взглядом, поворачивая голову, но не двигаясь телом. Тут в его светлую голову пришла не самая приятная мысль: слишком уж это напоминало голодного волка, кружащего вокруг оленя и высматривающего слабые места – куда укусить, чтобы не лягнули. С той лишь разницей, что Чистая Ваниль не был больным, немощным или какой-либо другой легкой добычей, которую предпочитают волки, потому Зверь хоть и облизывался, но зубами не клацал. С одной стороны, было некое ощущение собственной неприкосновенности, но что-то в поведении Теневого Молока все-таки не давало покоя. Когда он был на виду, то отходил на почтительное расстояние, но стоило ему попасть в слепую зону, как тот приближался почти вплотную к его спине. И как раз когда Чистая Ваниль начал размышлять, что же такое задумал Зверь, он почувствовал, как его волосы легким касанием собирают с плеч. Тонкие пальцы с острыми ногтями обманчиво нежно перебирали локоны, пока целитель не понял, что теперь его держат за собранный хвост. В замешательстве Чистая Ваниль повернул голову влево, пытаясь понять, что происходит, как почувствовал резкое натяжение. Со скрипучим "вжик" оно ослабло, и на плечи целителя упали ощутимо укороченные пряди. Теневое Молоко с довольным выражением лица выскользнул из-за спины, показавшись на виду, и поднял руки вверх, в одной держа кинжал, а в другой охапку золотых локонов, и демонстративно разжал ладони, кидая и орудие, и волосы на пол. – Что с лицом, Рапунцель? Есть возражения? – Практически промурлыкал Зверь. – Зачем ты это сделал? – У тебя была такая дурацкая прическа, считай, что я сделал одолжение. Тебе так больше идет... И навевает воспоминания. – Неужели для тебя время проведенное со мной все же имеет значение? – Приподнял брови Чистая Ваниль. – Конечно же нет! – Зверь насмешливо фыркнул. Он приподнял руку и ткнул острым ногтем по направлению чужой груди, там, где покоился соулджем. Рука Древнего невольно поднялась, очерчивая пальцами гладкую поверхность броши, а взгляд, наоборот, опустился. – Знаешь, я могу быть жесток, но не приемлю насилие без веской причины, – продолжил Теневое Молоко более вкрадчивым голосом. – Пока все шло по плану, ты мог бы быть дополнительной опцией к соулджему. Жаль, что тебе потребовалось быть занозой в заднице. – Милый Теневое Молоко, ты ведь затянул меня в сновидение не для того, чтобы постричь меня в иллюзии? – Чистая Ваниль делает шаг вперед, приближаясь, на что Зверь выставляет перед собой руку, тыкая того пальцем в плечо и тем самым разграничивая расстояние. Он слегка отводит одну ногу назад и неожиданно для целителя делает реверанс, и протягивает ладонь. – Позвольте пригласить Вас на танец. Чистая Ваниль быстро моргает пару раз, но его удивление быстро сменяется маленькой улыбкой. Он протягивает руку и вкладывает свою ладонь в чужую, более острую и когтистую. – С удовольствием. Зверь натянуто улыбается в ответ, не сдерживая усмешки, и тянет его за собой назад, заставляя целителя торопливо пробежать несколько метров – если в черноте вообще было понятие расстояния. Резко остановившись, Теневое Молоко разворачивается и хватает его за талию, не позволив Чистой Ванили вести. В эту же минуту над ними с механическим хлопком включается прожектор, и Древний замечает, что пол под ними снова багрового цвета, но теперь бархат ковролина сменился на глянцевую поверхность. Из неоткуда заиграл скрипучий вальс, будто кто-то поставил старую пластинку на потрепанный граммофон, он кладет руку на плечо Зверя, и тут они несколько секунд просто смотрят друг на друга, будто не зная, что делать дальше, пусть и знают движения танца в идеале. И в то время как Чистая Ваниль с неким интересом разглядывал чужое лицо вблизи, Теневое Молоко как будто специально старался смотреть сквозь него или в сторону, избегая прямого зрительного контакта. На это целитель лишь широко улыбается ему, не слишком удачно сдерживая свое веселье. – Хочешь рассказать мне какую-то невероятно смешную шутку? – Огрызается шут и делает первый шажок в такт ритму, увлекая партнера за собой в сторону. – О, нет, ничего такого. Лишь хотел предупредить: я могу отдавить тебе ноги, – смеется Чистая Ваниль, крепче сжимая его ладонь. – Фу... Ты быстрее раздавишь мне руку, чем отдавишь ногу своими босыми пятками, – поморщился Зверь. – Извини, – поспешно ответил целитель и расслабил хватку. Неужели это было действительно так больно, как он говорит? Его большой палец задумчиво погладил внутреннюю сторону чужой ладони, разглаживая линию сердца, на что Теневое Молоко приподнял одну бровь, стуча каблуками по полу в повороте. – Какой же ты все таки странный. В ответ Чистая Ваниль коротко хихикнул. – Мне это говорит тот, кто имитирует звуки хотьбы? – О, ты заметил, – ответил ему Теневое Молоко с кислым выражением лица. – Бинго. – Это было не трудно. Пока я делал отсчет по три, ты слишком плавно двигался вслед за мной. Направление звука странное. С таким же успехом я мог бы вес... Ой! Прерывая монолог, Теневое Молоко резко окунает Чистую Ваниль вниз, охнувшего от неожиданности. До этого они делали легкие движения на раз-два-три, практически качаясь на одном месте, но, похоже, Зверь решил это изменить. Они некоторое время смотрят на друг друга, и целитель хватается за его руку, доверяя партнеру свое равновесие. – Как же ты мне все таки противен, – наконец, сухо произносит Теневое Молоко, и быстро тянет на себя, восстанавливая их положение и снова продолжая танец. Опрокидывание явно не было частью танца, и теперь они двигаются немного быстрее, кружась на багровой плитке. Музыка тоже увеличила свой темп в такт шуршанию накидок. – Я ведь не закончил свои обвинения в сторону тебя, крошка – мне не хватило бы конечностей у куклы. – Поэтому ты решил отрезать мне волосы? – Отчасти, – хмыкнул Зверь. – Я обвиняю тебя в том, что у тебя идиотская прическа и уродливая шапка. Рад, что ты хотя бы спишь без нее. Чистая Ваниль покачал головой. – Я думаю, шляпа милая... – И белый! Этот белый цвет! Фу-фу-фу! Совершенно не к лицу. – Тогда что бы ты сам предложил? – Со вздохом спросил Чистая Ваниль. – О, ты уже носил подобное. – Теневое Молоко широко скалится, обнажая зубы, и придвигается поближе к чужому лицу, и они замедляют шаг. – Оттенки лжи. Цвета теней. Такому лжецу, как ты, было бы впору носить мои знаки. Я бы унес тебя в самую темную бездну и сделал своим. Только своим. Их танец снова продолжился в спокойном темпе, пока Чистая Ваниль пытался переварить это признание, стараясь игнорировать фантомную тревожную боль в животе. – Еще ты держал меня за идиота, повел себя как лицемер... Я называл уже лицемерие? – продолжил Зверь, пользуясь молчанием. Вскоре после этого целитель заговорил. – Но я не был бы счастлив. Теневое Молоко моргнул, после чего захохотал, и его смех эхом пронесся по пустоте. – О, он не был бы счастлив! Ах-ха-ха-ха! Еще бы! – Они приостановились, чтобы Зверь мог стереть выступившие от смеха слезы. – Он думает, что его счастье на первом месте! Он думает, что я был бы счастлив, если бы принял его дружбу! От криков Зверя у Древнего зазвенело в ушах, и тот устало нахмурился, терпеливо ожидая, когда его партнер успокоится. И вскоре смех действительно стих, оставив место лишь коротким смешкам. – Ох, Чистый Ванилли. Какой же ты глупый! – Не сдерживаясь, Зверь щелкнул его по лбу, заставив зажмуриться, и потянул за собой, увлекая за собой силком – целитель пару раз чуть не запнулся, не совсем готовый к движению. – Не все в этой жизни зависит от счастья. Я больше не верю в его существование. Между ними повисла тишина, прерываемая скрипом граммофона и туфель. Его партнер опустил голову, задумчиво и будто с легкой печалью разглядывая то гофрированный воротник, то очертания плоской груди под черно-синим костюмом, пытаясь в то же время следовать их темпу. – Теневое Молоко. – Правильно, это мое имя. – Теневое Молоко. Чистая Ваниль поднял голову, глядя Зверю в глаза. – Пойдем со мной. Позволь мне тебя найти и я обещаю, что сделаю тебя счастливым. Я дам тебе столько свободы, сколько нужно. Лишь позволь мне, и я покажу тебе все то, что ты ранее не замечал. Прошу, услышь меня. Я умоляю тебя показаться мне. – Ты совсем из ума выжил? – Засмеялся Теневое Молоко, скрывая проступившую неуверенность. – Я уже тут. – Нет, ты не понимаешь, – Чистая Ваниль замотал головой. – Ты мне нужен по-настоящему. Не во сне, не в иллюзиях. Я пытался искать тебя, писал письма без адреса... И соулджем... Он тебя не чувствует! – В его голосе начало сквозить отчаяние, смешанное с беспокойством. – Прошло уже как двое полнолуний как ты исчез. Будто никогда тебя и не было! – Очень жаль, – сухо пробормотал Зверь, – Я не собираюсь с тобой яшкаться ради того чтобы ты вновь почувствовал себя полноценным без того что отверг. – Тогда для чего ты утянул меня в сновидение?! – Воскликнул целитель, хватая Теневое Молоко за талию и меняя их положения, из-за чего тот возмущенно запнулся. – Да как ты смеешь распускать свои руки! Это ты меня утянул! Ты виноват во всем! – Выкрикнул Зверь ему в лицо. – Что? Чистая Ваниль резко погружает своего партнера вниз, крепко держа за талию и запястье. Их танец обрывается на звонкой ноте, будто не остановка пластинки, а лопнувший стеклянный бокал, и двое смотрят друг на друга одинаково широко раскрытыми глазами, – одна пара разных глаз, полная неверия и замешательства, и вторая, в которой читался шок и едва скрываемый гнев. – Как это так?.. – Снова задал вопрос Древний, переходя на более тихий тон голоса – Не может быть... Это же была твоя способность... – Ах, какой ты милый, просто прелесть, – ядовито пробормотал Теневое Молоко. – Неужели в твою светлую головушку закралась мысль, что теперь-то ты все-все контролируешь? – Он слегка вытягивается вперед, приблизив их лица. – Не дождешься. С этими словами Зверь обвивает его шею руками, теряя вместе с ним равновесие и падая в пустоту. Медленно Чистая Ваниль открыл глаза, постепенно приходя в себя после падения. Он ощущал под собой что-то мягкое, как он понял с постепенно пришедшим осознанием, – чужое тело, слабо пошевелившееся под ним. Смутно ему вспоминалось, как во время падения он обхватил голову Зверя, пытаясь хоть как-то защитить его удара, даже если предполагал, что падение не причинит вреда Смутившись их положения, Чистая Ваниль попытался встать, но две цепкие руки мигом схватили его за плечи, не давая подняться. Древний невольно навис над Зверем, пытаясь хоть как-то создать расстояние между их лицами, – до этого он буквально лежал, прижавшись щекой к чужой щеке, – и, наконец, неловко уставился в сине-голубые глаза напротив, которые теперь подозрительно безразлично смотрели в его собственные. – Теневое Молоко? – Тихо позвал его Чистая Ваниль. Зверь лежал с необычно для него спокойным выражением лица, в некотором роде даже безразличным – даже его значки из обычных щелей округлились и не имели больше того лихорадочного блеска, который он имел, когда злился или был возбужден. Его волосы невесомым шелком лежали на ладонях целителя, который теперь упирался ими в пол, и уходили куда-то дальше в густую черноту, рассыпавшись по поверхности, словно лужа пролитых синих чернил. Глаза, в случайном порядке расставленные в волосах, асинхронно моргали, вертя зрачками в разные стороны, не глядя на что-то конкретное. Чистая Ваниль же наоборот, не мог утверждать, что видит всю картину в целом, уставившись в замешательстве на расслабленное лицо перед ним. Руки Теневого Молока пошевелились, одна ладонь провела подушечками пальцев по плечу и поднялась к волосам, ласково убирая выбившиеся пряди челки за смуглое ухо. – И все же, даже имея столько власти, ты не смог проконтролировать мою самодеятельность, – наконец, заговорил он. – Пусть даже так. – Чистая Ваниль вздохнул, прикрывая глаза. – Но я сделаю все возможное, чтобы ты никому не причинил вред. Больше нет. – Так ты ищешь меня, чтобы заточить в золотую клетку, как маленькую голубичку, крошка? – Возможно и так, но если бы ты дал мне шанс поверить в твою честность и искренность, я бы дал тебе тот максимум свободы, достаточный, чтобы ты не причинил никому вред. У меня нет желания делать из тебя певчую птицу. Теневое Молоко замолчал, глядя в пустоту над ними. Его руки целиком оторвались от чужих плеч и шеи и зависли перед собственным лицом с раскрытыми ладонями, разглядывая свои длинные и как будто по-звериному острые ногти, размышляя о чем-то, и Чистая Ваниль слегка поерзал, все еще чувствуя себя немного нервно в такой непосредственной близости. Даже будучи в темных одеяниях и супругом Зверя целых полчаса он не помнил ощущения такой близости чужого тела. Неожиданно для Древнего Теневое Молоко быстро откинул голову назад, обнажая свое горло, и впился ногтями левой руки в него, намереваясь разорвать собственную плоть и артерии. – Нет! – Испуганно закричал Чистая Ваниль и схватил его руку за запястье, с силой отводя ее за голову и прижимая к полу. Следом взметнулась правая рука, намереваясь закончить дело, но ее перехватили, прижав к земле рядом с другой. – Нет, нет! Твоя боль тоже имеет значение. Теневое Молоко наклонил голову вбок с неискренним удивлением. – О, так мы теперь друг друга держим? – Он улыбнулся, что резко контрастировало с его блеклым взглядом. – Нечестно, что ты один меня держишь. Может, я тоже хочу. Рот Чистой Ванили открылся, намереваясь что-то сказать, хоть он и не был уверен, что стоит говорить в такой ситуации, но тут почувствовал, как Зверь пошевелился под ним, медленно проводя лодыжкой по его ноге вверх, щекотно задевая его кожу острым каблуком, и под конец закидывает свою ногу ему на спину, сначала одну, потом также вторую, плотно обхватывая его мягкими и упругими бедрами, крепко прижимая к себе всем телом. Вероятно, что-то изменилось в лице Древнего от этого действия, отчего Теневое Молоко хихикнул. – Ну, что скажешь? Разве не прелесть? – Тихо промурлыкал он, скрещивая ноги за чужой спиной и прижимая их друг к другу еще плотнее. Несмотря на всю серьезность ситуации и намерений Чистой Ванили, целитель почувствовал, что его уши предательски начинали гореть. – Это... Было обязательно? – Спрашивает он, нервно сглатывая скопившуюся во рту слюну, пока Зверь внимательно следит за его кадыком, к еще большему стыду целителя. – Конечно, мой дорогой принц, – протянул Теневое Молоко, подергав руками в чужой хватке, слегка извиваясь в объятиях. – Видя твои предпочтения, – он снова безуспешно покрутил запястьями, – мне показалось, что тебе будет куда приятнее со мной находиться, если бы мы общались словно супруг с супругом. Не волнуйся, можешь трогать и тереть везде где только захочется, ты ведь теперь здесь главный. – Ты, должно быть, смеешься надо мной, – растерянно пробормотал Чистая Ваниль, испытывая чувство несуразности происходящего от равнодушного лица перед ним. – О, нет, вовсе нет. Но позволь рассказать тебе кое-что: это не первый раз, когда ты пытаешься провернуть подобное. – Видя, как глаза Чистой Ванили расширяются, он продолжил. – Постоянно отвлекал меня, когда я был занят. И пусть я старательно избегал тебя, увы, до моего сознания успели дойти несколько отголосков снов, прежде чем я успевал ускользнуть. Скажем так, их содержание было не самым... чистым. В некотором роде я даже впечатлен твой фантазией. – Я... я думаю, что ты лжешь. Я ничего из этого не помню, – начал Чистая Ваниль, запнувшись, чувствуя, что его лицо теперь горит. – Ну, конечно, ты не помнишь, – отмахнулся Теневое Молоко. – Однако, раз у тебя такая живая фантазия, позволь мне предложить тебе образ для визуализации. Чистая Ваниль, как бы ему не хотелось начать спор, замолчал, заинтригованный. Приняв это как знак продолжать, Теневое Молоко начал: – Увы, мне не вспомнить, что это была за пьеса. То ли автобиография, то ли трагичная поэма. Давным-давно, еще во времена правления цветочных драконов на востоке, в стране, где из речных истоков текло молоко, жил мудрец-звездочет с сердцем ребенка, обожествленный Создателями. – Зверь снова слабо попытался выдернуть руки из хватки, заерзав, но быстро сдался, прекратив извиваться под целителем. – В отличие от смертных, вольных сами выбирать себе свой смысл жизни, он пришел в мир лишь с единственной целью – проповедовать свои знания простому народу. Слава о нем разлеталась по всему миру, и Власть Имущие со всего света стекались в его обсерваторию, ища советов и дельных стратегий. Но так уж вышло, к сожалению, что сам мудрец был наивен и склонен помогать каждому, кто попросит помощи. То, что начиналось с безобидных гаданий на коэффициент успеха торговли в следующем месяце или погоды в море, обернулось для него поиском сплетен и поводов для шантажа. Таким образом, обсерватория в башне, что стояла на нейтральной территории, открытая для всех, кто жаждал знаний, погрязла в междоусобицах, разрываемая на части враждующими монархами. Чистая Ваниль нахмурился, догадываясь, о ком идет речь. Тем временем, Зверь продолжал свой рассказ. – Мудрец, поздно осознавший ситуацию и ужаснувшийся, просил совета у Создателей: как же ему исправить ситуацию? Но те, вместо ожидаемой им помощи, те лишь спросили: "Мы сделали тебя мудрейшим из мудрейших, так почему же ты не воспользовался своей мудростью и не решил свои проблемы сам, вместо того что бы их ею создавать?" Творцы, подарившие ему вечную жизнь, лишь глумились над его бедами, наблюдая за разворачивающейся драмой, словно за представлением в театре. Разбитый и униженный, мудрец вернулся в обсерваторию и, спустя три дня и три бессонные ночи, принял решение, изменившее его жизнь навсегда. Потерявшее свою прежнюю невинность, божественное создание спустилось к смертным и начало свою проповедь, разглашая самую неприглядную правду. Теневое Молоко на минуту замолчал, переводя дух, и Чистая Ваниль сочувствующе погладил костяшки его пальцев, слегка расслабив хватку. – И так совпало, что самая его самая грязная проповедь о их мироздании пришлась на день коронации нового правителя, что присвоил себе часть нейтральной и чужой территории, в том числе и ту, на которой стояла обсерватория мудреца. Новый монарх принял все на свой счет, объявив это оскорблением короны, и поставил запрет на пропаганду, в том числе и выслав письменное предупреждение наглецу лично. Мудрец, привыкший отдавать цезарево Цезарю, действительно замолчал, практически перестав разговаривать. И тогда... Он взялся за перо. Посреди тревожной тишины внезапно раздался короткий громкий хруст. Чистая Ваниль, почувствовавший, как конечности под его хваткой странно дернулись и ослабели, застыл. Медленно и явно нехотя он поднял взгляд и сразу же отшатнулся от увиденного, в неком тихом ужасе глядя вниз перед собой. То, что некогда представляло из себя ловкие и красивые руки, теперь походило на гротексное месиво из мяса, хрящей и костей. Переломанные конечности безвольно лежали на земле под неествественным углом, выгнувшись в обратную сторону, и обломки кости виднелись из разорванного под давлением локтя. Почти все пальцы на руках были также выгнуты в каждом суставе и слегка подергивались в слабой остаточной пульсации нервов. Из открытых переломов начинала течь жидкая темно-синяя субстанция, постепенно заливая поверхность под ними, пачкая волосы Зверя и руки Древнего. Испытав ужас и отвращение, целитель подскочил, вернее, попытался – его крепко держали чужие скрещенные ноги, сжимая его в тиски. Стараясь не потерять равновесие, ему пришлось опереться о плечи и грудь Теневого Молока, непреднамеренно еще больше пачкая его костюм и воротник кровью. Тот как будто не испытывал никакой боли, даже забавляясь от того, насколько это маленькое представление расстроило целителя. – Видишь? У тебя действительно чудесная фантазия. Раз ты такой прекрасный ассистент, хоть и трусливый, я мог бы продолжить говорить, – хихикнул он. Нависший над ним целитель странно притих, не проронив ни слова, только его лицо выражало сильную печаль и что-то еще, что Зверь видеть не хотел. – Итак, на чем я остановился? Ах да, перо! Он взялся за перо и начал переносить Истину на пергамент. И когда у него закончились чернила, а на тот момент он уже имел статус изгнанника, мудрец перешел на собственную кровь. Когда же его писания начали сжигать в кострах, и, изнуряемый одиночеством, он исписал ею стены, чтобы каждый прошедший мимо мог бы быть его свидетелем. Тогда же терпение Власть Имущих лопнуло, его схватили и бросили в специально подготовленную для него тюрьму как преступника – что точно понимал король, так это то, что несчастный сумасшедший имел слишком много власти и не был обычным ученым. Там, в темнице, его подвергли пыткам: обожгли язык клеймом, сломали обе руки, и каждый раз, когда кости срастались неправильно, их ломали заново, а в последние дни перед его приговором каждый день из его рук вырывали по одному ногтю, после чего поливали раны лимонной кислотой. Тогда же, лежа без сил в своей клетке, бедный звездочет впервые произнес проклятие. Со всей той ненавистью и болью, что скопились у него за это время, он проклял весь род короля на вечные мучения, возжелал, чтобы поля этой страны засыпало песком, а каждый второй ребенок в семье умирал от неизлечимой болезни. И все это время ему раз за разом ломали руки, но не трогали лишь ноги, только ради того чтобы тот смог сам прийти на свою казнь. – Теневое Молоко... Отпусти меня, – тихо попросил Чистая Ваниль, на что Зверь лишь рассмеялся. – О, нет, крошка. Я же сказал: ты не контролируешь все, как минимум, меня. И никогда не будешь контролировать полностью. В начале его смех звучал звонко, довольно громко даже для него самого, но тут голос Теневого Молока стремительно перешел на инфернальный крик, откинувшись назад и ударившись затылком о поверхность. Также резко, как он начался, точно также внезапно он прервался гортанным бульканьем, и тело Зверя несколько раз дернулось в конвульсиях. Закатив глаза, со сдавленным кашлем из его рта вытек сгусток собственной крови, медленно вытекший к образовавшейся на земле массе. – В последний день... кх-кха... – Пожалуйста, не надо. Думаю, я знаю, чем закончится эта история, – пробормотал Древний, поднял руку и аккуратно провел большим пальцем по щеке Зверя, вытирая с его лица кровь, но тот сразу же быстро отвернул голову в сторону. Смутно Чистая Ваниль осознавал, что на его собственном лице теперь тоже полно брызгов крови, осевших на нем синими вкраплениями. – Сейчас мои реплики! – Зарычал Зверь, больно впиваясь каблуком в бок целителя, который поморщился от боли и смиренно замолчал. – Я бы прямо сейчас сломал себе шею, но это бы означало, что ты не услышишь концовку. Будешь перебивать — тем более. Поняв, что его не собираются больше обрывать, Теневое Молоко продолжил говорить, широко раскрыв глаза с неким нездоровым блеском: – В последний для звездочета день его вывели на площадь для публичной казни. Волоча ноги, пока его пинками толкали к середины сцены, он шептал проклятия для всех горожан, что пришли поглазеть на зрелище. Народ бормотал, обсуждая его, как мерзкого преступника, перебежчика, спровоцировавший раскол государств, а кто-то удивлялся, ведь раньше думал, что оскорбительные книги пишет сумасшедший старик, а не молодой на вид юноша! Ступив на сцену, несчастный закричал: "Вы прокляты! Прокляты все! И навеки останетесь лишь марионетками!" Это стало его последними словами. В тот день палач не удосужился даже наточить свой топор. Едва ли шею перерубили с первого раза... Ах, Чистая Ваниль. Тебе когда-нибудь рубили голову тупым топором? Целитель заметил, как от мокрой от крови массы темно-синих волос отделился усик, медленно извивающийся в их сторону. В мгновение ока он выпрямился, превратившись в лезвие, и полоснул Зверю по горлу, не перерезая его полностью. Из раскрывшейся раны брызнул фонтан крови, окропив Древнему лицо. – Нет! – Вскрикнул Чистая Ваниль, хватая Теневое Молоко за горло, пытаясь перекрыть артерию, но все было бесполезно, – тот лишь сдавленно рассмеялся в ответ на его испуг. – Знаешь, что кричали они, когда ему рубили голову? – Смеялся он, с каждым новым словом выплескивая через рану на шее еще больше жидкости. – Нет! Нет! – Голову с плеч! ГОЛОВУ С ПЛЕЧ! Его смех оглушающе раздался в пустоте, задыхающийся, перебиваемый кровью и срывающийся на хрипы. Останки конечностей, которыми когда-то были руки, с громким хлюпом и вязким звуком разрываемой плоти, висящей на сломанных костях, оторвались от мертвых частей, чтобы повернуться в сторону Древнего, будто Зверь пытался его обнять. Вместо объятий Чистую Ваниль со спины схватили щупальца из пустоты, обвивая все его дрожащее тело и прижимая вниз, заставив их столкнуться лбами, обмениваясь дыханием. Посреди криков вдруг раздался шепот, прерывающий шум, но кажущийся все также ужасно громким, когда они были так близко друг к другу. – Гори все ярким пламенем. Ты был бы первым, кто сгорит! Малейшего движения вперед хватило, чтобы их губы столкнулись в едком поцелуе, и первым, что ощутил Чистая Ваниль, были острые клыки на его нижней губе, грубо прокалывающие кожу. На вкус он был словно плоть и хруст костей, свежепролитая кровь, бесконечная тупая боль и утрата, и Древний мог только бездействовать с широко раскрытыми от шока глазами, чувствуя, как в этих губах мир вокруг него рушится, рассыпаясь на осколки и превращаясь в зыбучие пески, уносящие его в темноту. ♪♪♪ Чистая Ваниль проснулся посреди ночи, освященный лунным светом. Он уснул в неудобной позе, прямо на незаконченном письме, которое сто раз переписывал. Целитель даже не знал адреса, лишь только то что это было для... Для особенного. Для того, до кого он не мог достучаться ни при каком желании, но так хотел. Чистая Ваниль пошевелился и оторвал тело от столешницы. Вяло выпрямившись, он тихо застонал, разминая затекшую от неудобной позы спину, и потер поясницу, сожалея о своем решении уснуть здесь, прямо на столе напротив окна. Вокруг валялась скомканная бумага, не долетевшая до мусорного ведра, и, устыдившись грязи, Чистая Ваниль поднялся со стула, чтобы немного прибраться, но что-то остановило его. Вместо того, чтобы наклониться и собрать бумагу, он развернулся к окну и засмотрелся на небо. Там, в своем холодном великолепии, висела Луна, уныло освещающая сады и каскады крыш серебром. И, не смотря на все ее равнодушие, Чистая Ваниль невольно улыбнулся полной луне, а после развернулся и побрел в свою комнату. День обещал быть насыщенным и ему необходимо было выспаться, ведь еще предстояло собрать вещи для отправления в новый путь.