В лучах нового рассвета

      Их осталось всего пятеро. Остались стоять под сумерками, после вдохновляющей речи Эрвина Смита. Остальные же, кто ушли, наверняка, между собой обсуждали, какие же идиоты идут на верную смерть. Главнокомандующий остался стоять, смотрел на оставшихся новобранцев, и уголки его шуб приподнялись в довольной улыбке. Он снова остался доволен, и пусть их всего пятеро.       Нора Гройсман тоже стояла здесь. Прохладный ветер дул в спину, большая луна светила, а она до сих пор не верила, что сделала это. Три года в кадетском корпусе, усердных стараний, вера в себя и вот, она выбрала разведкорпус. Она шла сюда не за мечтой. Изначально Гройсман хотела в военную полицию. Наслушалась рассказов о вкусной и сытной пище, мягкой постели и безопасности. Конечно, кому не хотелось обеспечить себе безопасность, хотя бы небольшой процент? Однако после поняла, что безопасность внутри стен такая же мнимая, как и за ними. Рано или поздно подохнут все. В сторону гарнизона она даже не смотрела. Не привлекала её перспектива стать пьяницей и бездельницей. Хоть она и вошла в десятку лучших, выбрала разведкорпус. Что-то тянуло сюда, и это явно не большая мечта увидеть мир за высокими стенами.       Зелёные глаза Норы блеснули волнительным интересом и азартом, взгляд — решительный. Пальцы в кулаках сильнее впивались в ладони. Пути назад уже нет. Эрвин громко произнёс про «посвятить сердца», и Нора на автомате приложила руку к сердцу, а вторую завела назад.       Теперь этот жест значил многое, чем просто отдать свои сердца.       — Боишься? — от неожиданного голоса рядом Гройсман слегка вздрогнула. Она повернула голову влево и увидела Хейли, которая плечом к плечу шла рядом. Она добродушно хихикнула: — Извини, не хотела пугать.       Вообще Нора действительно думала, что Хейли выпрут сразу в первый год обучения. Своенравная характером, много на себя брала и нарушала комендантский час. Однако ошиблась, ведь под конец первого года Хейли действительно изменилась. Да и не пропускала ни одной тренировки, лезла из кожи вон. Нора тогда поражалась этой девушке, пока другие кадеты качали головами и пророчили ей вылет из корпуса.       — Просто не слышала, как ты подошла, — ответила Нора, и Хейли гордо улыбнулась, довольная собой. Порой ей льстило, что она могла кого-то застать врасплох. Чуть помедлив, она продолжила: — Сильно не боюсь, разве что чуть-чуть. И волнуюсь. Почему-то кажется, это такой большой шаг. И теперь мы будем сражаться с титанами, там, за стенами.       — Хоть посмотрим на то, что называют «свободой», — пожала плечами Хейли и кинула рассеянный взгляд в сторону уходящего Эрвина. — Нам выпал большой шанс.       Нора не могла не согласиться. Шанс действительно большой. Но и риски тоже немаленькие. Вспомнить лишь то, когда разведчики возвращались домой. Уставшие, раненные, бледные. Помнится, кто-то даже возвращался без каких-либо конечностей, но живой. Зрелище, конечно, страшное. И слёзы матерей, проклятья в спину. Когда видишь всё своими глазами, маска иллюзии ломается в тот же миг.       Разведкорпус не был местом военной романтики, там пахло исключительно смертью. Туда мало кто шёл, выбирая более спонсируемые и безопасные подразделения. Но разве безопасность может быть гарантирована, когда за стенами ходят огромные человекоподобные твари?       Нора посмотрела вслед удаляющейся Хейли. Она уже догнала рыженькую Кэндис и что-то ей рассказывала. Слышался её приглушенный голос и ответы собеседницы.       Повернула голову в противоположную сторону. Эрвин Смит не спешил уходить, он переговаривался о чём-то с невысоким мужчиной. Нора узнала в нём капитана Леви.       Ночная прохлада снова напомнила о себе, и Гройсман поспешила догнать ребят. Почему-то именно сейчас стало холодновато, а заболеть желания никакого не было.       Позже поздно ночью ей не спалось. Нет, она не бродила бесцельно по коридорам, не шла на общую кухню налить стакан воды. Она просто ворочалась на жëсткой постели в учебных казармах. Сегодня все новобранцы того или иного подразделения остались ночевать в корпусе. Можно сказать, своеобразный прощальный подарок.       Нора снова перевернулась на другой бок, и кровать под ней противно скрипнула. Она вздохнула. Кровати в казармах за все те три года обучения были всегда жëсткими. Первые дни Гройсман даже подкладывала одеяло и ложилась на него, ничем в итоге не укрываясь. Одеяло было помягче и теплее, и это значительно компенсировало неудобную постель. Правда, потом, когда мëрзнуть надоело, Нора всё-таки наплюнула на всё и стала использовать одеяло по назначению, а к жëстким кроватям всё-таки привыкла.       Вскоре ей это надоело. Она приподнялась на локтях и посмотрела в противоположную сторону. Там стояла точно такая же кровать. На ней, чуть не с головой укрывшись одеялом и свесив руку с постели, крепко спала её соседка по комнате. Габриэль. Ей повезло, что эта девушка не только является её соседкой по комнате, но и тоже идёт в разведкорпус. После распределения, те, кто собирался идти в военную полицию или гарнизон, смотрели на Нору будто с высока. В глазах отчётливо читались презрение и непонимание. А кто-то и вовсе кидал сочувственные взгляды. Будто уже мысленно хоронил. И от этого только неуютно. Поэтому Норе не хотелось, чтобы её последние вечер и ночь в учебной казарме стали кошмаром, где соседка по комнате всячески показывала своё отношение к её выбору.       Нора встала с кровати и тихо вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Она вышла на небольшой балкончик, который мало кто из кадетов посещал. В основном они пытались сбежать на улицу, это в большинстве случаев получалось. Но если нет, то приходили сюда. И окрестили это небольшое и непопулярное место «Балкончик для откровенностей». Здесь изливали душу, а кто-то даже целовался. Хорошие были времена, Нора их точно не забудет. Сама же она бывала здесь редко, но сегодня не спалось, а на улицу выходить не хотелось. Нарушать правила в последний день было чем-то неправильным.       Ночная прохлада приятно била по щекам, и Нора подошла ближе, опуская руки на перила. Вдохнула воздуха поглубже.       — Не спится? — сзади послышался голос.       Нора даже не шевельнулась. Она прекрасно знала, кто это.       — Смотрю, тебе тоже. Что-то ты не очень тихая, — Нора улыбнулась и повернула голову.       Хейли весело отмахнулась и шагнула ближе. Нора чуть двинулась, и Хейли встала рядом:       — Или ты не летаешь в облаках. Как ощущения?       — Довольно странные, — призналась Гройсман. — Даже слишком. Завтра мы будем уже в разведкорпусе и... сражаться с титанами.       Послышался приглушенный смешок, и Нора, что смотрела вперед, в ночную тишь, перевела взгляд на подругу. Хейли выглядела весёлой, будто всё это её не страшило, а только забавляло. Она ловко приподняла туловище над каменным полом и уселась на перила. Спиной к ночному пейзажу, лицом к выходу.       — Но для начала изнурительные тренировки, — в глазах Хейли блеснул весёлый огонёк. — А потом выход за стены. Наша жизнь кардинально изменится, и со временем народ тоже будет «подбадривать» нас проклятиями. Ну, если не сдохнем, разумеется.       Нора покачала головой. Но не согласиться с ней не могла. Люди никогда не были терпеливы к разведкорпусу и всегда ждали от него большего.       — Так и не поговорила с Джулианом? — спустя несколько минут тишины спросила Хейли. В голосе не упрëка, только понимание.       Плечи Норы напряглись, спину она выпрямила. Стала перебирать пальцами и слегка заламывать их. Имя Джулиана будто стало чем-то запретным после сегодняшнего вечера.       — Нет, — быстро ответила, поменяв тон голоса на более холодный и резкий. На Хейли она больше не смотрела, взгляд был направлен вперёд.       Джулиан Блэкмор был другом Норы. Заботливый, понимающий, весёлый. Они вместе планировали идти в военную полицию. И даже когда Гройсман на полном серьёзе заявила ему, что пересмотрела своё решение и в полицию точно не пойдёт, он только рассмеялся, словно она сказала смешную шутку, и не предал её словам особого значения. Джулиан был одним из тех, кто считал, что если он служит во внутренних землях — значит в полной безопасности. И действительно думал, что заявление Норы — это всего лишь неудачная шутка. Однако после распределения, когда Нора рискнула пойти в разведкорпус, Джулиан навсегда вычеркнул её из своей жизни. Даже глазом не моргнул. Словно и не было никогда их дружбы.       «Ладно она, но ты то», — эти наполненные ядом и презрением слова, когда он подошёл к Норе. Под «она» он имел ввиду Хейли. Она всегда была безбашенная и себе на уме, поэтому Джулиан особо и не удивился, когда та выбрала «вступить в ряды самоубийц», как он сам отзывался о разведке. Нора даже оправдываться не пыталась, хоть и хотела сказать, чтобы тот просто принял её решение. Однако Блэкмор просто смачно плюнул ей под ноги и ушёл, оставив после себя шлейф напряжения и ядовитых невысказанных слов. А Нора просто молча смотрела ему вслед, даже догнать не захотелось. Ни после того, что он только что сделал.       — И давай не будем об этом, — Нора натянуто улыбнулась, повернув голову в сторону Хейли. Хоть внутри всё до сих пор сжималось от обиды. — Они сделали свой выбор.       Вычеркнул её из списка друзей не один Джулиан. Хлоя, Мальвина, Арчи, Томас и Генри тоже стали смотреть на неё по-другому. Будто она позорно упала лицом в грязную лужу или оказалась предательницей всего человечества. Хотя для них она действительно предательница. Помимо этого и сочувственных взглядов Нору почему-то уже хоронили:       — Мне так жаль тебя, — эти слова произнесла Кэрри. Низенькая, хрупкая, но очень красивая. Её тоненький голосок, наполненный печалью, неприятно резанул по слуху.       — Что значит «жаль»? — Нора остановилась.       Кэрри немного помялась, глаза забегали, но она очень уверенно произнесла:       — Просто ты же погибнешь. Все там умирают, и ты не исключение, — помедлила, но потом тихо добавила: — Я буду помнить тебя.       Лучше бы она молчала. Нора вспомнила, как в ней вскипела ярость. Хотелось от всей души ударить Кэрри, но портить столь красивое личико жалко. Зато она искреннее и громко послала девушку с её сочувствием куда подальше и чётко сказала, что она ни за что не умрёт за стенами. И ушла. Пока Кэрри и другие кадеты смотрели ей вслед, Нора чувствовала хоть какое-то облегчение.       Надоело. Чёртов Джулиан, чёртовы бывшие друзья. Теперь ещё и Кэрри.       Почему они решили, что если она выбрала разведку, то она пустое место и обязательно погибнет? Никогда. Она больше никогда не позволит так с собой обращаться и решать за неё. Она больше никогда не...       Так, стоп. Нору будто холодной водой окатило. В смысле «больше»? Почему она решила, что раньше с ней как-то не так обращались? Может её воспоминания из прошлого?       Ведь она не знала, откуда и кто вообще.       — Хэй? Всё хорошо? — Хейли чуть склонила голову и поддалась вперёд. Нора кивнула. — Если это из-за них, то забудь..       — Нет, — перебила Гройсман и посмотрела в небо. — Просто почему-то сейчас я задумалась о своём прошлом. Как-то внезапно.       Она пожала плечами, но чувство какой-то недосказанности не давало покоя.       Хейли слегка помедлила, внимательно следила за подругой. Старалась уловить хоть какую-то эмоцию или движение, но та, как завороженная, смотрела на яркие звёзды. Если сама Хейли уже смирилась с тем, что у неё никогда не было прошлого (да и узнать не хотела о нём), то Нора не любила оставаться в неведении. И Хейли понимала и принимала это.       — Может.. где-то живут люди с фамилией Гройсман? Может они твои родственники, ты не пыталась узнать? — предположила Хейли.       — Нет, — отрицательно мотнула головой. — Родственников точно нет. При пожаре сгорела вся моя семья.       Вернее так ей сказали сначала полицейские, а затем и женщина по имени Нея. Именно она приютила девочку. Нея жила одна. Дочь умерла при родах, а новорождëнная внучка не прожила и двух недель. В те времена на территории Шинганшины бушевала эпидемия. Сама женщина чудом не заразилась. Нея горевала, а потом взяла и переехала в Трост. Купила старенький домик по скидке, стала торговать на рынке. Ну и после случившегося с Норой стала заботиться о ней.       Нора отчëтливо запомнила, как женщина тщательно осматривала её и удивлялась, что огонь её не тронул. Будто Норы и не было в том пожаре.       — Я вот вообще не помню своей семьи и искать не хочу. Даже если она и есть где-то, — беззаботно ответила Хейли и стала раскачиваться на перилах. — Может и тебе стоит легко отнестись к своему прошлому, м? — она посмотрела на подругу. — Ты совсем не помнишь свою жизнь до пожара, так может, это и хорошо? Я хотела сказать, может они обращались с тобой жестоко, сами погибли в пожаре, а ты убежала?       — Хейли, что ты творишь! — Нору бросило в жар, когда она наблюдала за тем, как её подруга раскачивалась. Но та только усмехнулась и спрыгнула с перил. Нора укоризненно покачала головой: — Ты — сумасшедшая, знала об этом?       — Ну не начинай, а, — та закатила глаза. — К тому же, я точно не собираюсь помирать раньше времени. Лучше задумайся над моими словами.       Нора прикусила губу и тяжело вздохнула.       — Я не знаю. Почему-то не могу. Что-то не даёт оставить своё прошлое вот так.       Что-то сдавливало грудную клетку, не оставляло в покое. Будто прошлое имело какое-то своё значение.       — Ладно. Делай, что хочешь, — она подошла ближе. Нора ощутила её присутствие за своей спиной и обернулась. — Только знай, что когда решишь избавиться от своего прошлого — почувствуешь себя не только счастливой, но и свободной. И ещё, — Хейли несильно тыкнула пальцем ей в лоб. — Сдохнешь раньше меня — придушу.       Она весело подмигнула и отошла, а Нора тихо рассмеялась, потирая лоб:       — Какая же ты всё-таки...       — Я твоя подруга, смирись с этим. И не стой долго, заболеешь — я потом не буду бегать носить тебе варенье с чаем.       Нора опять рассмеялась. И смех этот грел душу Хейли. Та тоже улыбалась. А потом она ушла, оставив подругу одну.       И всё-таки Норе повезло с подругой. Возвращаясь к Хейли. Эта была... своеобразная девушка. А ещё любила свободу. Прошлое своё, как и Нора, она не помнила. Да и не хотела. Всё, что говорила о себе — скиталась по заброшенной деревне с десяти лет, потом прибилась к местным артистам, которые путешествовали по территориям трёх стен. Была и гимнастикой, и жонглировала, и по канату ходила. В общем училась всему.       У неё были широкие крепкие плечи, угловатое чуть вытянутое лицо, яркие голубые глаза, которые казались Норе очень красивыми и интересными. Длинные до талии волосы Хейли не любила и ограничивалась лишь стрижкой чуть выше плеч. А волосы такие чёрные, как самая тëмная ночь. Её не воспринимали всерьёз даже в кадетском корпусе, однако Хейли не искала друзей. Но дружба с Норой стала крепкой.       И теперь они вместе идут в разведкорпус.       А со своим прошлым она ещё успеет разобраться.

***

      На следующий день в разведкорпусе новобранцев ждали. Нора видела троих: Эрвин Смит, капитан Леви и Ханджи Зоэ. Про эту женщину Нора знала по слухам, видела её, когда та возвращалась из-за стен, и сейчас она стояла со стопкой плащей. Их плащей.       У Норы на минуту перехватило дыхание от осознания. Вот и... всё? Теперь они станут частью разведкорпуса?       — Добро пожаловать, — тишину разрезал голос Эрвина. Говорил твёрдо, уверенно. — Ещё раз представлюсь. Я Эрвин Смит, тринадцатый главнокомандующий разведкорпусом. И теперь вы — его часть. Новобранцы, которые ещё вчера были кадетами. И я очень благодарен вам, что вы сейчас здесь. Ханджи Зоэ, — он кивнул в сторону женщины. — Раздаст ваши плащи.       Ханджи сделала несколько шагов вперёд. Нора узнала эту женщину. Майор исследовательского отряда и любительница титанов. Стоит сказать, её исследования приносили свой вклад, а сама женщина вызывала только безграничное уважение. Это же надо, любить титанов, так ещё и с удовольствием проводить над ними эксперименты. ‎       ‎Она посмотрел вперёд. Новобранцы получали свои плащи, и очередь дошла до самой Норы. Ханджи вручила ей аккуратно сложенную вещь и ободряюще улыбнулась. Удивительно, но женщина перед ней не выглядела, как какая-то сумасшедшая. Нора считала Ханджи Зоэ человеком, помешанного на экспериментах и всегда с безумным блеском в глазах. Но сейчас... этого не было. Перед ней вполне обычная женщина, которая подбадривала своей тëплой улыбкой, как мать ребёнка. А в глазах вместо безумного блеска только безграничная поддержка и спокойствие.       Заметив взгляд новобранки на себе Ханджи только шире улыбнулась. И стало тепло. Нора слабо улыбнулась в ответ. Но искренне. Надеясь, что кроме Ханджи эту улыбку не заметил никто.       — С завтрашнего дня начинаются ваши упорные тренировки. С самого утра. Дальше обо всём вам расскажет капитан Леви, — и после этих слов Эрвин посмотрел на рядом стоящего мужчину и ушёл.       — Эрвина вы только что слышали, — голос серьёзный, чёткий. Кто-то стушевался под его взглядом. — Расписание будет висеть на первом этаже. Ваши комнаты находятся на втором этаже, в левом крыле. Также с завтрашнего дня будет висеть расписание дежурств на кухне. Все солдаты здесь равны и вы, как новобранцы, от обязанностей не освобождены. Завтра в пять утра на тренировочном поле, посмотрю, чему успели научиться, — он остановился напротив Хейли и задержал на ней взгляд. Та ничуть не смутилась такому. — Ты. Имя.       — Хейли, капитан.       — Фамилия.       — Нет фамилии, капитан. Просто Хейли, — она старалась не обращать внимание на удивленные взгляды и с трудом удерживала себя, чтобы не закатить глаза. Ну да, нет фамилии, и что?       Капитан несколько секунд помедлил:       — Хорошо, Хейли. Узнаю, что проверяешь перила на прочность — будешь чистить конюшни ночью, чтобы скучно не было. Всё ясно?       Хейли ничуть не удивилась, лишь еле слышно фыркнула:       — Что, уже кто-то нажаловаться успел, капитан?       — Если я узнал, значит кто-то да нажаловался, — он шагнул ближе, внимательно смотрел ей в глаза. Она старалась не разрывать зрительный контакт. — Я предупредил. А то такими темпами и до титанов не доживëшь.       И отошёл. Хейли проводила его злым взглядом.       — А теперь марш по комнатам и уберитесь как следует, — продолжал. — Ужин в семь часов. Все свободны.       Нора не без труда отыскала свою комнату. Сначала перепутала этажи, потом только дошла до нужной двери. Комната была чуть больше учебных казарм. Две кровати, тумбы рядом, один длинный шкаф вдоль стены и письменный стол у окна. В целом, всё необходимое есть. Нора пошла за шваброй, тряпками и ведром, а когда вернулась — увидела Хейли, что убирала паутину с дальнего угла на потолке.       — Мы в одной комнате? — Нора прикрыла за собой дверь и вошла.       Хейли обернулась и заулыбалась:       — Ага. Поменялась с Габриэль. Она была не против, — спустя несколько секунд страдальческих кряхтений и пыхтений Хейли всё же удалось убрать паутину.       Паук упал на подоконник, и Хейли с Норой удивлённо уставились на него. Вот так приземление, а мог вообще на полу оказаться.       Ошеломлëнный наглым вторжением паук ещё с минуты не двигался, а потом вскочил на лапки и дал дëру в сторону открытого окна.       — Меткое попадание, — произнесла Нора.       Через некоторое время уборка была закончена, а вещи разложены. Когда Нора уже хотела задать вопрос про форму, в дверь постучали.       — Ваша форма, — Гройсман открыла дверь и сразу увидела перед собой милую рыжеволосую девушку, у которой в руках были два комплекта. Она улыбнулась. — Простите, я забыла про вас.       — Ничего страшного, — Гройсман забрала из её рук вещи и передала Хейли. Та положила их на комод возле кровати. — Спасибо большое.       Петра кивнула и уже собиралась уходить, как Нора о чём-то вспомнила и остановила её:       — Постой. А где тут столовая? Чтобы не заблудиться.       Разведчица объяснила. Всё это время Петра чувствовала на себе пристальный взгляд. Хейли не спешила садиться на кровать, а с интересом рассматривала девушку. Рыженькая, милая на лицо, невысокая ростом. Бывшая артистка не недооценивала хрупких на вид девушек, ведь знала, что они могут быть очень сильными. Однако постоянно поражалась их храбрости, отваге и силе духа. И тому, что они выбирают разведку.       Разведчица ушла, и дверь закрылась.       — Ты пялилась, — прозвучало как факт. — Даже я чувствовала спиной твой взгляд. А бедная девочка явно нервничала.       Хейли отмахнулась:       — Ничего я не пялилась. Просто.. с интересом наблюдала. Она титанов кромсает, думаешь, ей есть дело до моих взглядов?       — Всё равно так нельзя, — Нора укоризненно покачала головой и взяла в руки свою форму. — Пообещай, что больше так не будешь.       — Хорошо, мамочка, — Хейли весело прищурилась и словила невозмутимый, но хитрый взгляд подруги.       — Тогда уж старшая сестра. Разве я похожа на мать?       И комната взорвалась звонким смехом двух девушек.       — Ладно-ладно. Я действительно больше так не буду. Точнее постараюсь.