Сын моря

      Бен хотел бы сказать, что всё началось в его шестнадцатый день рождения. Что это было после серии странных снов или когда он впервые нырнул после двадцать первого июня в океанскую воду. Да эту историю можно было начать с любого из этих моментов, раскрыть один и вернуться к другому.              Но нет. Лучше вернуться к самому началу, вернуться и признать, что всё началось с того факта, что он родился.              Родился от союза человека и шелки.              И именно с этого момента всё пошло не так.       

* * *

      Родился он вечером двадцать первого июня в маленькой больнице небольшого прибрежного порта, оглашая свой приход в этот мир громким и пронзительным криком. Розоватая сморщенная кожа, маленькие волосики на его крошечной головке, миниатюрные пальчики и ни-че-го сверхъестественного.              Бен Макдоннелл родился от союза человека шелки, но несмотря на связь как с сушей, так и с морем, он был полностью, без сомнений и оговорок, стопроцентным человеком. Ну просто с не очень обычной родословной.              В его случае это было предопределено ещё до его рождения. Сомнений в том, что он родится человеком практически не было. Коннор и Бронна узнали это ещё на двадцатой недели беременности.              - Поздравляю, у вас будет мальчик, - с улыбкой произнес врач.              И они вздохнули с облегчением.       Вот так одним словом была зачёркнута вся его возможная связь с магической частью этого мира. Мужчина. Как клеймо стояло в его свидетельстве о рождении. Да, по какой-то очень странной логике волшебный мир был удивительно толерантен и ужасно матриархален. Дар шелки передавался исключительно по женской линии. Мужчины-шелки были либо полностью мифом, рождённым людской фантазией, либо из-за угасания магии были лишены возможности трансформироваться в тюлений облик и проживали человеческую жизнь, не зная, могла ли быть другая.       К сожалению, Бен вряд ли сможет узнать, какой вариант верный и есть ли он в списке вообще.              Натуральный от рождения блонд и голубые глаза никак не делали ситуацию лучше. Красивые девушки-шелки с зубастыми ухмылками смотрели на него со страниц библиотечного журнала, дразня его своими карими озорными глазами и тёмными блестящими волосами. Казалось, что это был сговор и Бен собрал все комбо невозможностей иметь хоть какое-то волшебство в своих венах. Его даже утешать себя было нечем. Продул по всем фронтам.              Хотя никто не мог с уверенностью сказать, что слова в книгах и журналах были правдой. Все те, кто мог бы подтвердить или опровергнуть это, находились на другой стороне этой реальности.              Знания их отца о магическом волшебном мире были примерно так же малы, как у и Бена. Бронна не рассказывала мужу многое о своей жизни в море, а он особо не спрашивал. На вопрос Бена "почему" он ответил кратко.       - Она скучала, хоть делала вид, что это не так. Я не хотел давить, - больше Бен не спрашивал.              Но всё же было то, что из сказок детства Бену было не узнать. Иногда, когда вечера были тёплые, море спокойное, и ничего не бередило раны прошлого, Коннор делился тем немногим, что знал сам. Так с тихим низким голосом в воздухе рассыпались мириады невидимых волн, а вместе с ними старинные предания шелки, которые передавались от матерей к дочерям и так из поколения в поколение. Так было бы и в их случае, если бы ну, да...              Это уже было неважно.       Соблюдение традиций исчезло в тот момент, когда рассвет забрал с собой магию, а вместе с ней и всех магических существ. Некому было их бранить, некому было их попрекать.              Так с блестящими глазами и приоткрытыми ртами Сирша и Бен убеждались в правдивости некоторых легенд, узнавали те крупицы о стране Тир на ног, что их мать рассказала отцу. Слушали о девах-шелки, чьи судьбы были привязаны к корыстным людям, укравшим из шкуры.              Это не главное. Среди этих историй Бен вычленил ту, с которой можно начать эту историю. Он не мог быть шелки. Вообще. С самого начала. Не было возможности, не было шанса, не было исключения.       Бен фыркнул. Какая-та часть его всегда немного завидовала сестре, даже если он понимал, что это неправильно. Даже после того, как Сирша потеряла эту связь, даже после того, как магия ушла.              В лунные ночи, когда белый свет падал из окон и освещал темные половицы, а море беспокойно шумело за окном, он не мог избавиться от иррациональных мыслей «а что если». Он никому не рассказывал о них, ни Сирше, ни отцу – никто не мог знать. Ему было стыдно признаваться в этом даже себе.              О море, как же он хотел хотя бы ненадолго почувствовать то, что априори он почувствовать не мог и не должен. Пальцы сжимались, в горле стоял ком, а кровь гудела в его горячем теле. Даже будучи человеком, как иногда ему было трудно не поддаться этому фантомному морскому зову. Порой на глазах выступали слёзы, хотелось … исчезнуть. Был ли он неправильный, был ли он ужасным, что думал об этом, что чувствовал себя так. Как бы посмотрела на него Сирша, если бы узнала? Была бы на её лице жалость? Или разочарование, отвращение, злость?              А у мамы?              Знать не хотелось. Легче было пытаться из раза похоронить в глубине себя эти извращённые невозможные фантазии о мире, который уже не существует, частью которого ему никогда не стать.              О море, как же он ошибался, как всё же было сложнее, чем казалось на первый взгляд, но только двадцать первое июня поставило всё на свои места.              День, когда закат вернул магию в Ирландию. День, когда Бен перестал быть человеком.