Сын моря

      Сирша странно себя вела.       Бен сощурился и проводил взглядом уходящую из дома сестру.              - Да что вообще происходит? - раздражённо пробормотал Бен и отложил книгу.              Казалось годы молчания сказались на маленькой Сирше. Для той, кто когда-то считался немой, она была очень болтлива. Истории, сказки, стихи – всё лилось из её рта неумолимой рекой. Она обожала читать вслух, петь часами на берегу моря и перед сном, обсуждать всё, что её окружает. Сирша говорила часами, словно если она прекратит этот нескончаемый поток слов, то уже не сможет сказать и слова.              Она обошла в болтовне Бена, что казалось невозможным. Про таких говорят «язык без костей», поэтому, когда десятилетняя Сирша замолкала, все понимали, что что-то случилось.              Иногда с ней такое было. Когда школьная рутина становилась трудной, когда отец задерживался после работы, а после возвращался, несся с собой горький шлейф алкоголя. Порой в свой День Рождение. Она возвращалась к тихому, немому образу раннего детства. Хмурые брови, поджатые губы и безмолвие, которое вводило всех вокруг неё, кто знал её совсем маленькой, в состояние тревожности.              Так и сейчас. Уже несколько дней все метаморфически сидели на иголках. И Бен постепенно начинал сходить с ума, потому что понять причину этого странного молчания он не мог. На самом деле, он не очень уверен в какой момент поведение Сирши начало его настораживать. Но одно знает точно. Двадцать первого числа его сестра ещё была в порядке. Значит причину нужно искать в тех трёх днях, что лежали между сегодня и его прошедшим Днём Рождения.              Бен цокнул, скинул книгу в рюкзак и неловко засеменил по комнате, пытаясь на ходу одеть потрёпанные белые кеды. Ку тихо посапывал возле и даже не шелохнулся, когда Бен пробежал мимо.       Выскочив из дома, Бен начал озираться.       Маленький девичий силуэт резво спускался по ступеням к побережью. Бен широко открыл рот и набрал полную грудь воздуха, но в последний момент с усталым выражением лица сдулся. Всё равно эта дурочка не услышит его крик. Если его не поглотит шум беспокойных волн, то с этой задачей точно справятся наушники с плеером, без которого она не выходила на улицу примерно никогда.              Закинув голову и застонав, Бен медленно побрёл по каменным ступеням вниз. Он не спешил, обдумывая, как подойти к волнующему его вопросу.              Сирша. Молчала. Третьи. Сутки.              Была ли это его вина?              Часто он ловил её за тем, что она, не отрывая взгляда пялилась на него, но стоило ему посмотреть на неё, как она тут же прятала глаза или убегала из комнаты.              Бен был в замешательстве, червячок волнения грыз его изнутри. Засыпая он вспоминал, что говорил Сирше, как себя вёл в свой День Рождения. Ни сгрубил ли он ей, не обидел ли её ненароком? Но ничего не приходило в голову. Отец уже много месяцев как был трезв, в школе были летние каникулы, а единственный праздник был наполнен весельем и семейными посиделками. Что могло разрушить покой этой счастливой идиллии непонятно. Что могло произойти такого за эти дни на маяке, что заставило Сиршу молчать так долго и почему она никому ещё ничего не рассказала.              Просто размышлять об этом можно было долго, но пользы это никому не принесёт. Поэтому Бен выбрал лучшую в данной ситуации стратегию.              Спросить в лоб, а потом стоять на своём, чтобы узнать всё и помочь.              Бен дошёл до конца лестницы, и каменные ступени сменились горячим песком, который тут же забился в трещины кед. Бен скривился, когда почувствовал, как тот попал ему в носки. Сиршу, стоявшую в метрах десяти от него, это ни капельки не смущало. Босая она неторопливо брела по пустынному пляжу.              Бен потопал к ней, пиная носками кед песок, который тут же подхватывал ветер. Сирша, не заметив его, подпрыгнула от неожиданности, когда его рука легла на её плечо. Большие темные глаза в испуге метнулись вверх, но встретившись со знакомой голубизной, в облегчении прищурились.              - Бен! – только и сказала недовольно Сирша.              Не было привычных слов упрёка, криков, чтобы он не подкрадывался к ней, когда она слушает музыку, гундежа о том, что она иногда хочет побыть одной. Только его имя. Но даже так, узелок тревоги немного рассосался в его груди.              - Сирша, - невозмутимо сказал Бен, без стыда передразнивая Сиршу.              Она лишь насупилась и отвернулась, стремительно удаляясь от него к рифам.              - Стой, Сирша! Да, стой ты, несносная девч-, - Бен оборвал себя и разочарованно зарычал под нос, - да что случилось то, Боже??              Она свой ход не сбавила, даже головой не мотнула, сделав вид, что не слышит его. Игнорирует.              - Сирша. Сирша. Сиршааа, - Бен шёл за ней и повторял её имя.              Сирша остановилась, вонзив пятки в проступающую на этой части пляжа гальку, резко развернулась. Бен не ожидавший такого поворота, чуть не споткнулся о неё.       Она откинула свои короткие волосы и вытащила наушники. Вскинув одну бровь, она с вызовом смотрела на него и продолжала молчать. Бен смущенно повел плечами и замялся. Все придуманные на ходу речи вылетели из головы или умерли на языке, как начать этот разговор он не особо понимал. Но лучше начать хоть как-нибудь, сдёрнув это как пластырь с пореза.              - Почему ты молчишь? – сказал Бен и сразу почувствовал неловкость от резкого вопроса.              Так. Всё с самого начала пошло не по плану. Он хотел сделать это быстро, но если подумать, возможно, это не было совсем хорошей идеей. Приготовившись к всплеску эмоций, Бен замер. Сирша не поникла, на её лице не отобразилась усталость или гнев, она не побежала обратно в маяк, не стукнула его кулаком. Нет. Просто поднятая бровь опустилась, дав её детскому лицу гневные черты.              Она ничего не сказала.              - Что случилось? Ты себя плохо чувствуешь? – Бен сглотнул, - тебе … опять снятся кошмары?              Сирша округлила глаза и замотала головой. Бен скис.              -Это кошмары, да? Почему, ты просто не сказала папе? Он уже несколько дней переживает, - и я тоже повисло в воздухе.              Но Сирша будто и не слышала. Она яростно мотала головой, зло смотря на Бена. Она открывала рот и по губам он мог прочитать повторяющееся «нет». Да что тогда, чёрт возьми, произошло с ней?              Бен взял себя в руки и озвучил то, что неприятно жгло его мысли всё это время.       - Сирша, я тебе чем-то обидел, скажи честно, - Бен схватил её за запястье и виновато съёжился под её взглядом.              Сирша до этого брыкавшаяся, застыла. Искреннее удивление отразилось на её лице, и он сразу успокоился. Он ничего не сделал. Но она не заметив, его внутреннего облегчения, схватила его за руки и замотала головой. Всю ярость и недовольство как рукой сняло. В ужасе Бен понял, что её глаза наполнились слезами и интерпретировать её выражение лица кроме как «виноватое» он не мог. Она открывала рот, но из неё не вырывалось ни звука.              - С-сирша, всё в порядке, успокойся, я понял, что это не я, не делай такое лицо, я тебя молю, - Бен погладил её по голове, - но я уже голову всю сломать успел, на день рождении ты была в порядке, всё было хорошо, мы ели торт, потом до утра вспоминали наши морские истории, а потом ты как сама не своя, ещё так ..              Бен запнулся.              - Так смотрела на меня. И молчала. Что тут ещё могло быть? Отец сам не свой ходит, ведьма наша тоже уже перед сном себе капли свои успокаивающие капает. Я спать не могу, думаю, что же я успел сказать такого, что выдал такого, что ты теперь такая. Сирша, если тебе больно, если что-то случилось, не молч,- Сирша положила свою руку на его рот, и он замолчал.              - Она вернулась, - хриплым голосом сказала Сирша так тихо, что Бен сначала даже не расслышал.              - Она вернулась? Кто вернулся? – в недоумении уставился на Сиршу Бен.              Сирша дрожала.              - Магия.              Всё это время под слоями недовольства и гнева сестра прятала панику, и теперь Бен наконец понял почему.