Сын моря

      Маленькие огоньки летели и уносили его всё дальше от тепла дома. Трава всё норовила порезать босые ступни, пока он не ускорился и не спустился ниже. С переходом через узкую каменную арку трава сменилась холодными каменными ступенями, что вели до самого берега.              Вода сбегала ручейками по голени к босым ступням. Летняя ночь у моря холодна, и сейчас он чувствовал это как никогда лучше. Уже спустя несколько минут после выхода из дома ноги замерзли от буйного ветра. Промокший и обдуваемый со всех сторон злой стихией, он дрожал и молился всем известным существам, чтобы этот путь был проделан не зря. Грязь и песок неприятно липли к ступням, пальцы на руках побелели и потеряли чувствительность. Ужасная слабость начала медленно возвращаться.              Он чихнул и на глаза упали седые волосы. На секунду забывшись, он содрогнулся. В голову пришла мысль, что возможно пробирающий до костей холод ощущал только он. Конец июня никак не мог быть таким холодным.              Пляж был совсем близко, когда огоньки залились стеклянным перезвоном и быстро взмыли вперёд. Бен встрепенулся и чуть не пропустил предпоследнюю ступеньку. Взгляд мгновенно пленил волшебный свет, идущий из глубин. Он уже видел его, он знал чьё это сияние.              Море пело как никогда громко.              Огромная, возникшая из ниоткуда волна окатила песок, и у самой кромки воды вспыхнула вспышка белого цвета, заставившая сердце Бена на миг замереть в радостно-горьком предвкушении.              Белый тюлень величественной статуей сидел там, и взгляд его пронизывал даже оттуда.              Он споткнулся и неуклюже побежал, придерживая полы пальто. Ноги тяжело утопали в песке, и Бен скорее шатался, чем бежал, но ему было всё равно. Улыбка прорезала его лицо, когда он не выдержал потемнения в глазах и упал на колени в метре от тюленя. Белый капюшон спал с лица, белые волосы рассыпались по плечам. Но он был почти у цели, море не сможет забрать его у семьи, он не позволит.              - Мама, - тихо радостно прошептал он, закрыв глаза, - мамочка.              С минуту он дрожал и не мог совладать с охватившими его эмоциями. Казалось всё, что накопилось за долгие годы разом захотело выбраться наружу и быть услышанным. Но он чувствовал, как мало у них было времени. Поэтому он вздохнул и ухватился за первую попавшуюся мысль.               - Мам, я так рад, что снова смог увидеть тебя. Это безумие, невозможно, но вот мы здесь. Боже. Не верю, что это происходит взаправду. Это сумасшествие. Какое-то безумие. Я шелки. Я. Шелки. Ты можешь в это поверить? Такое могло произойти только со мной!              Он залился смехом и слепо провёл ладонью по короткой шерсти белого тюленя рядом.              - Несмотря на всё, - перед Беном пронеслись воспоминания: капли крови, седина, кашель, боль, и он поморщился, - остальное, я так рад, что снова увидел тебя. Что наконец понял, к чему были все эти сны. Что стал частью твоих историй, частью чего-то большего. Но я не смогу сделать это, просто не смогу.              Он открыл глаза и пристально посмотрел на неё. Брови, взлетевшие до лба, застыли в гримасе, в его широко раскрытых немигающих глазах блестели слёзы, которым он не хотел сейчас давать выхода. Он застыл, и только бледные губы еле шевелились в лунном свете.              - Забери её, - тихо прошептал он и испугался, что море проглотило его шепот, - забери её, пожалуйста. Как с Сиршей. Ты забрала её шкуру, её пальто. Значит ты можешь это сделать это и со мной. Я люблю тебя мама, но я не могу их оставить.              Она зашевелилась под его рукой, он отдернул ладонь, как от огня, и жалостливо обнял себя обеими руками, сгорбившись.              - Разорви связь, пока я ещё могу сопротивляться зову моря. Пока я не откликнулся на его песню. Пусть это все останется во снах и в мечтах. Не думаю, что смогу жить, почувствовав это на самом деле.              Тут животный мех сменился человеческим теплом. Её нежные руки легли на его лицо и приподняли вверх. Он тоскливо прижался щекой к ним, впитывая уже позабытое чувство. Открыв глаза, он встретился с грустным взглядом.              - Прости меня Бен, я не могу этого сделать. - произнесла она проникновенно, спокойно. И тихая жалость сквозила в этих словах.              Всё внутри него в мгновение оборвалось и сердце начало заходиться в нарастающем ужасе.              - Чт- почему!? - крикнул он, приподнявшись.              Она лишь горько улыбнулась.              - Ты не родился с пальто, Бен. Ты вышел из моего тела человеком, и я не имею сейчас права избавить тебя от дара, который достался тебе не от меня.              У Бена закружилась голова.              - Я ничего не понимаю. Но ведь ты шелки, значит всё что сейчас со мной происходит потому что я родился от человека и шелки. Я читал письмо, там-              Тут Бен запнулся и с распахнутым ртом уставился на маму.              Содержимое письма всплыло в голове. Он снова осел на песке.              - Да быть такого не может!              Женщина лишь наклонила голову.              - Да, отчасти это так. Родись ты от людей, никогда бы не получил этот дар. Но даже от смешанного союза уже много веков не было шелки мужского пола. Многие из нас до сих пор думали, что это просто легенды. Ты уникальный случай, Бен. И я очень горжусь. Я всегда чувствовала, что ты вырастешь хорошим человеком.              Бен в неверии и ужасе пялился на мать, словно из-за неё разверзся весь мир.              - Ты хочешь сказать, что всё что со мной происходит из-за того, что меня одарила... Богиня!? - истеричным громким шепотом взвизгнул Бен, словно прокричи он эти слова, гнев упомянутого божества пронзил бы его насквозь.              Бронна в благоговении кивнула.              На глазах ситуация катастрофически ухудшалась. Ещё чуть-чуть и Бен начнет задыхаться в ужасе от взваленной на него информации. Он до конца не верил, что сказанное в письме правда. Сейчас, когда слова подтвердились, он внутренне умирал.              - Почему я!? Почему сейчас? Я не понимаю, я ничего не понимаю вообще. Я ничего не делал, не совершал никаких великих поступков, чтобы заслужить этот “дар”. Я просто жил свою обычную подростковую жизнь. Это всё не имеет никакого смысла! Да и вообще зачем это всё? В этом мире не осталось магии, зачем давать мне магию, если я здесь такой один. - спросил он в бессилии.              Плечи опустились в изнеможении. Пальто окончательно свалилось в песок, оставив его в одной промокший футболке и тонких хлопковых пижамных штанах. Бен сидел побежденный и слабый и начинал понимать, чем закончится для него эта ночь. Какую потерю для них всех принесет рассвет.              Бронна заботливо отряхнула песок с белой шерсти и обратно накинула пальто на его плечи. Капюшон мягко упал на его голову, и какая-та его пока ещё мало знакомая ему часть радостно засопела, завертелась внутри.              Он уже подумал, что вопросы останутся без ответов, но к его удивлению Бронна безропотно начала отвечать.              - Я не могу ответить на все твои вопросы, солнышко. Но могу помочь с одним. Ты знаешь, когда с тобой начали происходить странности?              Море, до этого молчаливо подслушивающее, зашуршало своими волнами. Тревожно закусив губу, Бен в задумчивости промычал.              - Эээ, я не уверен, но кажется после моего дня рождения? - предположил он.              - Ты знаешь, что ещё это за праздник? - мягко подтолкнула мама, и он почувствовал, как в голове крутятся шестеренки.              Тут невидимая лампочка загорелась, и он в удивлении ахнул.              - Точно! Праздник Лита, один из праздников Колеса Года. Но как это связанно?              Бронна улыбнулась.              - Колесо повернулось, пришли изменения. Всё просто. - сказала она и замолчала.              Море зашумело громче, и она повернула голову к волнам.              - На остальные вопросы ответы ты должен получить сам. Не от меня.              Она встала и подняв его за руку, повела к воде. Бена охватил страх.              Когда вода зашла по щиколотки, намочив пальто, он всем телом почувствовал сладкое притяжение моря. Он вырвался из мягкой хватки мамы и попятился назад. Волны цеплялись за ноги и не давали отступить далеко. Бронна обернулась и почему-то не было на её лице слёз или сильного сожаления. Это ударило его, и внутри начал зарождаться гнев              - Мама я не хочу уходить, я не готов, - он хотел говорить ровно, спокойно, но голос всё равно дрожал. Был это гнев или страх, он не был до конца уверен.              Но в ответ он получил лишь смиренное молчание. Всё внутри вспыхнуло.              – Я не могу уйти, я должен остаться. Это безумие!              Поднявшийся ветер бил его по лицу, а где-то наверху загрохотали темные штормовые тучи. Его пронзило внезапной вспышкой боли, седая чёлка упала ему на глаза. И маячила перед ними, как огромный флаг. Напоминая о том, кто он теперь.              И впервые за всё время к нему пришло чёткое осознание того, каким маленьким он был перед лицом стихии, мира и времени. Ему было всего лишь шестнадцать лет, он не прожил и четверти своей жизни, а на его глазах завершалась его человеческая судьба. Небо вместе с ним оплакивало его мечты о дублинском колледже, о новых друзьях и путешествиях. Сердце ныло по людям, которые любили его и сейчас находились где-то там высоко на маяке, не подозревая, что в скором времени на них упадёт бремя ещё одной утраты.              Ласковые тонкие руки, совсем как у Сирши, начали гладить его по щеке, он почувствовал, как заботливым жестом они смахнули с щёк его слёзы, держать которые он уже был не в силах.              - Я не хочу умирать. – признался он стыдливо, дрожащим голосом, - я не хочу умирать, но и уходить я тоже не хочу.              - Всё будет хорошо, Бен, ты не умрёшь, но ты должен довериться мне.              Он снова упрямо отстранился.              - Ты не понимаешь, я не могу уйти. Не могу сделать этого с папой. Я слышал его голос, если он захочет проверить ванную и увидит, что меня нет, побежит сюда, он.. Он всё поймёт. Он еле справился с твоей потерей, он был в настоящем ужасе от мысли потерять Сиршу. Если я уйду, это убьёт его. Ты не была с нами, когда он переживал твою потерю. Когда мы…              Он осёкся, говорить такие слова было жестоко. Стыд залил краской щёки. Но если позволит ему донести свою точку зрения, он готов был побыть плохим человеком. Он ожидал увидеть укор или злость, но Бронна лишь слегка вздрогнула. Улыбка на её лице стала хрупкой.              - Я знаю, Бен, - сказала она без злости, - я знаю. Я тоже пережила потерю. И как никто другой понимаю.              Он сглотнул и опустил голову. Как он мог быть таким глупым? Она разом потеряла и мужа, и детей. Как он вообще додумался сказать ей это в лицо, как он мог забыть об этом. С сожалением извинения посыпались из него быстрым лепетом, но мама лишь отмахнулась.              - Нет, всё в порядке. Я понимаю, почему ты сказал это, это было не со зла. Но тебе правда не стоит переживать Бен, мы вернёмся раньше, чем это произойдёт. В Тир на Ноге время течёт иначе.              «Мы вернёмся раньше, чем…»              Бен молниеносно подлетел к ней.              - Подожди, что!? Вернёмся? Ты сказала, что мы вернёмся?              Он шёл, думая, что можно всё исправить. Потом думал, что она забирает его навсегда. Что он больше никогда не увидит землю, человеческого мира, его дом, а сейчас ему говорят, что они вернуться? Глупая надежда загорелась в его груди облегчением и растопила часть напряжения.              Бронна удивлённо заморгала.              - Наверное, я должна была начать разговор именно с этого. Кажется, у нас возникло небольшое недопонимание, - сказала она, и Бен недоверчиво рассмеялся, - Нам нужно торопиться, у тебя не так много времени.               Она не стала медлить и обратилась тюленем, тут же исчезнув в разыгравшихся волнах.              Бен продолжал стоять в воде. Был то обман, чтобы поскорее затащить его в волшебный мир или сладкая правда? Могла ли его мама соврать, чтобы спасти его и без истерик доставить в Тир на Ног или он мог получить желаемое?              То, что они отправлялись в Тир на Ног, он понял сразу. Оставался вопрос зачем? Был ли там кто-то, кто мог отменить решение Богини и забрать пальто? Ответы он мог получить уже только по ту сторону.              Его окатило волной, Бен пошатнулся, но не упал. Сделав несколько успокаивающих вздохов, он повернулся к морю и сжал кулаки. Он мог это сделать.              Бен сделал шаг и ушёл под воду.              Ослеплённый белым светом, он не сразу понял, какое облегчение принес отклик Песне. Мягкие огни кружились вокруг него, и они с морем наконец пели в унисон. И это было прекрасно.              

***

      Он открыл глаза и перестал дышать. Его окружало мягкое неземное сияние. Оно исходило ото всюду, словно сам кислород в этом месте излучал свет. Но оно не било по глазам, наоборот обволакивало и успокаивало. И он был так удивлён тому, что видел и не мог описать словами, что даже не испугался. Переход в Тир на Ног оказался быстрым и очень непонятным, Бен не смог разобрать в какой момент это произошло, как и почему. Но это было и неважно. Он был здесь и это место было удивительным. Невозможным. Нет таких слов и способа, которым можно было облечь их, чтобы человеческий разум смог нарисовать чёткую картинку.              Это место создано не людьми и не для людей, так что даже при большом желании, они не смогут понять и части этого мира.              Бен восторженно вздохнул и заозирался. Даже воздух в этом месте казался немного сладким и удивительно свежим. И тело ощущалось так легко, словно весь вес ушёл, и он парил над землёй.              Так погрузившись в необычные ощущения, он не заметил ни того, что снова вернулся в человеческую форму, ни присутствия чужого человека.              Лишь когда до ушей дошёл тихий смех, больший похожий на выдох, он пришёл в себя и обернулся. Позади стояла мама, на чьём лице была маленькая улыбка, а рядом с ней была… женщина.              Да, наверное, «женщина» — это самое близкое слово, которым бы можно было охарактеризовать стоявшее рядом существо. Была ли это фэйри или что-то другое, он не был уверен. Перед глазами она расплывалась образами, словно он видел сразу несколько изображений. Она тоже улыбалась, и каким-то образом он знал, что она не причинит ему зла. Всё его существо пело, тянулось к ней, как к морю, как к магии, как к фэйри.              Ответ пришёл сам.              Преклонив голову, Бен благоговейно произнёс.              - Богиня Дану.              Подняв взгляд, он встретил на её лице отражение одобрения.              Когда она заговорила, её расслабленный, низкий голос звучал сладкой патокой, и он восхищённо поддался чуть вперёд. Она была Богиней. Он стоял перед Богиней. Та, от которой взяли своё начало фэйри.              - Назови себя, дитя человека и шелки.              Бен сейчас, наверное, не смог бы сложить и двух буков. В горле пересохло, язык прилип к небу и по ощущениям весил несколько тонн. Нервно бросив взгляд на маму, он всё же смог хрипло выпалить первое, что пришло на ум.              - А разве можно здесь называть своё имя?              Несколько секунд они все в ступоре пялились друг на друга. Бронна открывала рот и закрывала, как рыба, выброшенная на берег. Ошеломление на её лице говорило само за себя, и уши Бена начинали гореть, когда он понял, что ляпнул и кому. Он не успел сделать что-то ещё более постыдное по типу упасть на колени и начать молить прощения у божества, потому что все мысли исчезли из его головы, когда Богиня залилась добрым звонким смехом.              Она сверкала белыми зубами, от смеха на щеках появился румянец. И Бену стало неловко, он потупил взгляд и начал мяться.              Словно почувствовав его смущение, смех почти сразу стих. Богиня добродушно покачала головой.              - Нет, нет, я смеюсь не из-за тебя, дитя. Ты скоро поймёшь, как это утомительно быть в этом мире постоянных тонкостей и правил, которые все знают и неукоснительно соблюдают. Ты застал меня врасплох в хорошем смысле. Как говорят люди, твоё появление – глоток свежего воздуха.              Она повернулась к Бронне.              - Он знает правила, я приятно удивлена.              Бронна в облегчении поправляющая волосы, кивнула и с улыбкой посмотрела на него.              - Я всё детство рассказывала ему истории. Рада, что всё было не зря, - она подошла поближе и положила руку Бену на плечо, - всё в порядке, дорогой, можешь представиться.              - Но ты прав, при встрече с другими фэйри лучше не называться именем данным при рождении, иначе они смогут воспользоваться этим, - встряла Богиня, - но думаю ты это знаешь и без меня.              Бен глубоко вздохнул и выпятил подбородок, пряча руки за спиной, чтобы скрыть как они побелели и дрожали от волнения.              - Меня зовут Бен, и я рад встрече с вами, Леди Дану, Та, что повелевает Пустыми Холмами и Добрым Народом. Это великая честь для меня.              Он снова поклонился, глубже первого раза, закрыл глаза и на секунду вторил песне.              Стоило ему выпрямиться, как пейзаж вокруг поменялся. Они уже стояли посередине лесной поляны. Свет перестал светиться, стал более осязаемым. Богиня сделала несколько шагов и перед ними появился деревянный столик. Или он всегда там был? Она сидела за ним и разливала по чашкам жидкость. Когда она успела сесть?              Тут он понял, что они остались вдвоём. Он начал вертеться, но Бронны нигде не было.              - Не переживай, мы вернёмся к ней после небольшого разговора и чашечки чая, - сказала она, приглашая его жестом присоединиться, - потрясающая вещь, которую грех было не позаимствовать у существ железных дорог.              Видимо она имела в виду людей.              Неуверенно и всё ещё немного на нервах он медленно сел и принял врученную ему чашку. Но пить не стал, лишь вцепился в неё и смотрел, как несколько чаинок кружат со дна чашки наверх и обратно.              Он не был уверен мог ли он пить в этом месте. Он вообще ни в чём не был уверен.              Богиня отхлебнула из чашки и посмотрела на него поверх её.              - Можешь пить, дитя человека и шелки, ты не человек и это правило на тебя не распространяется. Ты не застрянешь в этом мире из-за нескольких глотков.              В её глазах плескалось озорство.              Медленно он поднял чашку и сделал глоток. Было вкусно, сладко, непередаваемо. Вряд ли бы он смог найти такой чай в любом магазине мира. Богиня довольно прищурилась после этого.              Они сидели, пили чай и хранили молчание. Бен не знал, как спросить. Стоило ли дождаться, когда они закончат трапезу? Как подойти и стоило ли? Может нужно было спросить напрямую?              Так как Богиня имела тенденцию угадывать или читать мысли, она отложила свою чашечку и сложила руки перед собой. Бен выпрямился и крепче сжал свой спасительный плот в виде кружки.              - Почему я? – спросил он и уставился на божество, восседавшее перед ним.              А она лишь улыбнулась.              - А разве это мог быть кто-то другой, дорогое дитя?              Бен не знал, как реагировать на это заявление.              - Что?              Богиня закинула ногу на ногу, откинулась на своём плетённом стуле и, повернув голову, уставилась куда-то в сторону.              Он кинул взгляд туда, но ничего не увидел. Возможно даже здесь не всё было доступно его глазу.               Взмахом руки Богиня призвала огоньки, и Бен не смог сдержать вздоха. Перед ними появились картинки Тир на Нога и Земли. Они были разделены, но одновременно находились в одном пространстве, просто на разных его уровнях. И тут он в удивлении понял, что видит ещё и … себя. Маленькая фигурка его кружила в середине двух мерцающих изображений.              Богиня с каким-то трепетом смотрела на это.       - Маленький шелки, твоя история начало новой эпохи. Ты мой мост между двумя мирами.              - Как моя мама, - кивнул Бен, - но зачем? Все ушли сюда, на земле никого нет. Мост не нужен, когда нет никого, кому нужно перейти на другую сторону.              Но Богиня покачала головой. Огоньки замерцали. Его фигурка и Тир на Ног исчезли, а Земля начала кружиться и увеличиваться. Вот уже стало видно материки, и тут он уже глядел на Ирландию. Перед ним замельтешили, как кадры киноплёнки, с десяток мест и застыли на небольших повторах. Их было не так много, на самом деле, но всё равно у Бена перехватило дыхание.              На одном кадре огоньки показывали мост, под которым калачиком свернулась рыжая лисица. За спиной у которой развивалось несколько хвостов.              На другом изображении у одинокого коттеджа на дереве сидела одинокая фейри и жевала яблоко. Её русые волосы ниспадали с хрупких плеч, пока она смотрела, как люди выносят ей на крыльцо подношения.              Здесь же в чаще леса шныряло жуткое существо, похожее на огромного волка с красными глазами.              Последняя картинка упала перед его чашкой. Девочка. Маленькая, русая, на вид нет и пяти лет, завороженно смотрела на руку, на которой перламутром сверкала маленькая русалочья чешуйка.               Бен завороженно переводил взгляд и не мог поверить увиденному. Сирша была права: магия вернулась.              - Люди начали верить, - призналась гордо Богиня и приложила руки к груди, - В местах где раньше была магия, в её пересохших руслах снова начала зарождаться жизнь. Мы будем свидетелями чудесной эпохи. Те, кто был утерян во времени, возродятся. Возможно, появятся новые боги, новые существа. Люди, в роду у которых когда-то текла или течёт кровь ши, пробуждаются, как одни из нас. Это удивительно, мы никогда не видели ничего подобного.              Огоньки разлетелись, и она потянулась, чтобы подлить им чай. На автомате он поднёс чашку ко рту, не заметив, что она была пуста. Богиня бережно забрала её из его рук, а Бен и не заметил, погруженный в это шокирующее признание.              - Магия вернулась. – уже вслух повторил он.              - Да, - подтвердила она, - мы не знали, что такой момент настанет. Когда в мире начали появляться железные дороги, всё изменилось. И потом становилось только хуже и хуже. Техника, наука, интернет, уход от религий, осознанность и психология. Люди перестали верить, даже в единого для них Бога, куда уж там до нас. А без веры мы угасаем. И так и случилось. В нас не только перестали верить, нас начали забывать.              И впервые за разговор в её сильном, притягательном голосе почувствовалась настоящая грусть. Тоска. Боль.              Бен сглотнул и отвернулся, не в силах выносить пронзительный взгляд Богини.              - Многие навсегда исчезли. Их нет здесь, многие не смогли даже перебраться. Все здесь кого-то потеряли. Это ужасно. И когда твоя мать Бронна и сестра Сирша перевели народец обратно домой, избавили от каменного плена, это был одним из главных дней их, нашей жизни. Теперь мы все здесь. Больше нет риска исчезнуть в пустоте забвения. Здесь нет боли, нет старости, нет смерти. Это волшебный рай по человеческим меркам. И мы думали, что больше ничего не измениться, но ошибались.              Она наклонились ближе к нему.              - Что-то произошло. Но даже я не могу понять, что. Какой-то толчок и одновременно факт веры множества людей при повороте колеса вернули магию в Ирландию, вернули магию на Землю.              - Так я стал шелки. – сказал Бен в утверждении.              Богиня кинула на него взгляд и промолчала. Бен нахмурился, и тогда она заговорила.              - Ты не пробудил магию сам, возможно она бы проснулась позже, но мне нужен был кто-то, кто мог бы быть моей рукой, моим голосом и моим словом. И я знала, что этим человеком можешь быть только ты, Бен.              И она улыбнулась.              - Я не буду отвечать на этот вопрос. Ты поймешь сам, почему это именно ты. Со временем.              Бен поддался вперёд, хотел возразить, упросить, но вовремя прикусил язык. Кто он такой, чтобы перечить Богине. Поэтому он осел на стуле и кивнул. Она продолжила.              - Но мне нужен был не только наблюдатель. Если когда-нибудь история повториться, люди начнут забывать и перестанут верить, а море позовёт домой, сын моря и земли, ты станешь проводником.              Лес и поляна исчезли. Остался только он и Богиня в белом свете. Но вот свет потеплел, и они оказались там, откуда они пришли. Сзади снова маячила Бронна, волнение проступало на её лице едва заметными морщинками, на что Бен лишь покачал головой и успокаивающе махнул рукой.              Богиня наклонилась над его ухом и прошептала последние слова.              - Я не могу забрать твою шкуру, но тебе не нужно волноваться. Теперь ты можешь жить в двух мирах. Не верь снам, ты не заперт посередине, ты можешь быть частью всего, - она выпрямилась, - возможно, магия снова начнёт угасать через несколько лет, может это случится через двадцать лет или сто, а может мы наблюдаем начало рассвета.              Сказала она и исчезла.              Мама сразу же кинулась с объятьем и Бен радостно его принял.              Они ничего не говорили. Лишь стояли, покачиваясь, утопая в тёплых прикосновениях, родных руках.              - Не могу поверить, - признался Бен, - я могу вернуться домой. К папе, к Сирше. И при этом могу приходить к тебе.              Бронна отстранилась и погладила его по волосам.              - Да, моя птичка, это чудесно. И если повезёт, так будет до твоей старости, и потом это повторится в следующем поколении. Может потом ещё в одном. Если всё больше магии возвращается, значит у тебя впереди много-много времени, Бен. И я верю, что ты не окажешься на моём месте. Всё будет хорошо, я это знаю.              Он хмыкнул. Где-то вдалеке зашумело родимое море, время возвращалось в свою колею, и ему тоже было пора идти.              - Я не буду прощаться, мама, вернусь так скоро, как смогу. – сказал он, чмокнул её в щеку и бросился навстречу волнам, туда где свет тускнел, но потом повернулся. Солнечная улыбка светилась на его лице, и он впервые за эти дни был по-настоящему счастлив.              - Люблю тебя, мам.              Она сморгнула слёзы, и тоже улыбнулась так радостно, так счастливо.              - Я тоже люблю тебя, сынок.              И Бена поглотила вода.              

***

      Уже на подходе к дому он слышал встревоженные крики. Он ускорился, и чуть не получил дверью по лицу. В него врезалось маленькое тело, и Бен начал заваливаться назад, пока большая ладонь не схватила его за капюшон.              - Бен!?              Закричали на него Сирша и отец.              Он стоял на пороге, подсвечиваемый первыми лучами восходящего солнца. Вода капала с волос, с коротких штанин, с пальто. Но на лице играла широкая улыбка.              - Это долгая история, но я думаю, что она вам понравится, особенно своей счастливой концовкой.              Сирша и отец в недоумении переглядывались, пока Бен с любовью смотрел на них, и не сдержавшись засмеялся.              Это была его жизнь, Богиня, ну что за хохма.              - Ну ладно, ладно, - сказал он, покачивая головой и вытирая тыльной стороной ладони глаза, - пойдёмте на кухню, тут не обойтись без чашечки чая.              Все неловко проследили за бодрой фигурой Бена, исчезнувшей в комнатах дома. Сирша пожала плечами, и последний раз кинув взгляд на вставшее из-за горизонта солнце, с улыбкой облегчения закрыла дверь.              И почему-то в воздухе витало чувство, что всё будет хорошо. И море ласково шумело, и тюлени заливались на берегу. И вот уже чайник на кухне уже свистел, зазывая семью за столом.